Копатель (ЛП) - Робертс Тиффани

— Мы связаны, женщина, — прогрохотал Уркот. Он положил верхние руки на ее бедра и приподнял, прижимая к своему телу, а нижней рукой придерживая за попку, чтобы она не упала. — Теперь обхвати меня.

Щеки Келли потемнели, она пристально посмотрела ему в глаза, обвив руками шею, а ногами — живот. Он почувствовал, как напряглись мышцы ее бедер, когда она придвинулась ближе.

У Уркота перехватило дыхание.

Жар — восхитительный, дразнящий жар — ласкал его живот там, где к нему прижималась ее обнаженная щель.

Его пальцы согнулись, впиваясь в ее податливую плоть, когда дрожь пробежала по его телу. Он стал еще острее ощущать ее тепло вокруг себя, ее сладкий, нежный аромат, ее мягкую, гладкую кожу. Его пальцы потянулись вверх, обвивая ее бедра.

Он никогда не мог представить, насколько правильно было чувствовать ее так, насколько это было заманчиво, насколько волнующе. И он не мог знать, насколько это все усложнит. Как он сможет безопасно забраться наверх, когда все, на чем он мог сосредоточиться, — это касание ее щели, ощущение ее тела? Как он должен думать, когда ее запах туманит его разум?

— Ты обещаешь, что не уронишь меня? — хотя дыхание Келли было восхитительно теплым на его шее, ее слова внесли ясность в его разум.

Он обнял ее крепче.

— Никогда.

Вместо того, чтобы поддаться искушению остаться вот так, только вдвоем, Уркот вернулся к краю обрыва.

Его сердце бешено заколотилось. Опасность этой затеи была ему совершенно ясна, как и вероятные последствия неудачи. Безопасность Келли, ее жизнь — все это было его ответственностью. Ничто не было столь же драгоценно, даже если бы вселенная оказалась в восемь раз больше той невообразимой пустоты, что описали люди.

Уркот посмотрел вниз. Даже его глаза, после многих лет работы практически в полной темноте, не могли проникнуть сквозь черноту внизу. Было пугающе легко представить, что там, внизу, прячутся странники духа. Видения бледных вриксов, поднимающихся снизу, шипящих и рычащих, карабкающихся по стенам пропасти, танцевали на краях его сознания.

Дрожь уже готова была пробежать по его телу, и он стиснул зубы, чтобы сдержать ее. Келли и так была выбита из колеи его рассказами о странниках духа, ей не нужно было знать истинную причину его беспокойства.

Он повернулся спиной к пропасти, не обращая внимания на то, что от этого у него встали дыбом волосы, и отпустил Келли.

Она ахнула и прижалась к нему крепче. К счастью, даже без поддержки его рук она оставалась плотно зафиксированной на месте, опираясь на его застежки.

— Я держу тебя, — пророкотал Уркот.

— Я знаю, — прошептала она ему в шею.

Вытащив из фильер еще одну нить, он протянул руку и прикрепил ее к потолку туннеля липким шелком. Он был чрезмерно скрупулезен, используя больше, чем, вероятно, было необходимо, но он отказывался рисковать, когда под угрозой была жизнь Келли.

Он двинулся к стене туннеля, не разрывая нить. Кристалл, прикрепленный к его головному гребню, отбрасывал мягкое сияние на голый камень, оставляя беспорядочные тени на его неровной поверхности.

Уркот провел руками по камню, ища подходящую опору для рук. Как только он нашел выступ, то сделал глубокий вдох и подтянулся. Его мышцы напряглись до дрожи — полученные при обвале повреждения были еще слишком свежи, а короткая остановка у ручья не дала им никакой передышки.

Он усилием воли прогнал дискомфорт. Оставался только один путь, и он, конечно же, не вел вниз.

Уркот просунул четыре ноги в щели на стене и полез выше. Задними ногами он вытащил еще шелка и осторожно перекинул его через предплечье, прикрепив к другой точке на стене.

Келли задрожала, прижавшись к нему, ее тело напряглось. Она продолжала двигать пальцами, всякий раз чуть глубже впиваясь ногтями в его шкуру, как будто боялась ослабить хватку.

Ее воля к жизни была сильна, и он опасался, что им понадобится столько этой силы, сколько они смогут собрать, чтобы добраться домой.

— Хорошо, — прогрохотал он, приближаясь к потолку. — Очень хорошо, Келли.

— Все в порядке, — воодушевленно ответила она. — Я в порядке. Совсем не боюсь.

Уркот знал, что она говорит неправду, и это только заставляло его восхищаться ею еще больше.

Прикрепив нить к потолку, он обхватил ее передними ногами, средними уперся в стену, а верхними руками ухватился за камень над головой. Медленно он подтянулся вверх, наклоняя свое тело горизонтально.

— Все еще в порядке, — выдохнула Келли, почему-то напрягшись еще больше, когда ее вес переместился на его торс.

Желание обнять ее было почти непреодолимым. Сопротивление этому порыву, конечно, не уменьшило напряжение в теле Уркота.

Он заставил себя дышать медленно и ровно, удерживаясь на месте, пока задние ноги вытягивали новую порцию нитей, а нижняя рука принимала ее слабину. Не будь он так избит и измотан обвалом, напряжение не дало бы о себе знать так скоро и так ощутимо.

Уркот снова прикрепил веревку к потолку, чуть дальше от стены. Он зацепился за предыдущую петлю средними ногами и осторожно переместил передние на следующую, подтягиваясь руками по потолку и отползая от стены. Теперь его тело было полностью на весу, удерживаемое нитями.

Келли повернула голову, чтобы заглянуть ему через плечо и тут же снова уткнулась лицом ему в шею. Он едва мог разобрать ее торопливые, приглушенные слова.

— О Боже, зачем я это сделала?

Ему не нужно было смотреть, чтобы понять, что она увидела. Зияющая тьма под ними, словно огромный, призрачный зверь, ожидающий с разинутой пастью, когда его жертва совершит ошибку — или устанет — и упадет прямо в нее.

— Не на что смотреть, — сказал он напряженным голосом, вытягивая еще шелка, чтобы прикрепить к следующей точке и создать еще одну петлю нити.

— Не смешно, — ответила Келли.

Защебетав, Уркот зацепил передние ноги в новую петлю, снова подтягивая туловище вперед. Его живот горел, мышцы были напряжены сильнее, чем когда-либо, чтобы держать тело прямым и ровным. Из-за этого напряжение в его руках и ногах казалось почти незначительным.

Он запрокинул голову, чтобы посмотреть на отверстие в стене впереди, и внутри у него все перевернулось. Оно казалось таким далеким.

Уркот продолжил, осторожно добавляя петли нити, чтобы не упасть, пересекая потолок сегмент за сегментом. Довольно скоро его дыхание стало более резким и тяжелым, а боль — более глубокой и настойчивой.

Обжигающая пульсация разлилась по его груди и плечам, животу и спине, рукам и ногам. Дрожь пробежала по его конечностям.

— Мы в порядке, — прошептала Келли. — Ты справишься, здоровяк.

Он чувствовал, как трепещет ее сердце у его груди, чувствовал ее учащенное дыхание, чувствовал ее дрожь и ее отчаянную хватку. Чувствовал Келли… и ее страх.

И все же, несмотря на ее страх, он не сомневался в ее вере в него. И это имело значение. Настоящая, существенная разница.

Он дал слово, что будет защищать ее, и он не нарушит эту клятву. Он пересек бы тысячу таких пропастей одним и тем же способом, не останавливаясь, если бы это было необходимо для ее безопасности. Он всегда найдет в себе силы идти вперед ради нее…

Потому что все больше и больше становилось ясно, что Келли была величайшим источником его силы.

Еще несколько сегментов. Это все, что ему осталось пройти. Еще несколько сегментов, и это испытание будет окончено. Тогда они смогут сбавить скорость.

Не обращая внимания на боль и дискомфорт, Уркот продолжал двигаться, повторяя ту же схему, пока, наконец, не достиг дальней стены.

Он достал еще нить, взял ее в руки и прикрепил к потолку пещеры большим количеством липкого шелка. Как только нить была надежно закреплена и он несколько раз хорошенько дернул ее, чтобы проверить, как она держится, он обмотал часть веревки вокруг рук.

— Держись крепче, Келли.

Ее руки и ноги сжали его.

— Да.

Уркот освободил средние ноги из петли, и его тело изогнулось.

Новый диагональный наклон заставил Келли скользнуть вниз по его торсу. Она резко втянула воздух и прильнула к нему, но не успела сдвинуться даже на размах ладони, как ее бедра коснулись верхних сегментов его передних ног, остановив ее.