Высокие ставки (ЛП) - Харпер Хелен

Питер присоединяется к нам.

— А что насчёт наручников?

— Ты имеешь в виду те, что создал «Магикс»?

Он кивает.

— Они подавляют вампиров.

— Они совершенно новые. Только что появились на рынке.

— Как долго они были в разработке? О'Коннелл говорил тебе?

Я пытаюсь вспомнить.

— Нет. Не говорил.

— Это возможно, Бо.

Я смотрю на цвета.

— Человек. Ведьма. Деймон. Вампир. Человек. Ведьма. Деймон. Вампир. Человек. Ведьма. Деймон. Вампир. Человек.

— Не нужно быть гением, чтобы понять закономерность, не так ли?

— Его следующей жертвой будет ведьма, — решительно заявляю я. — Из-за того, что он переходил от одного вида трайберов к другому, никто до сих пор не замечал, что преступления связаны, — я ударяю кулаком по столу.

— После шестой жертвы он начал убивать. Но, — Арзо постукивает по каждому имени, — ни одно из тел не было найдено. Мы предполагаем, что это один и тот же преступник, потому что есть сходство. К тому же, они были либо похищены средь бела дня, либо в близлежащих общественных парках были найдены улики.

Я обеспокоена.

— Это не имеет смысла. Мы знаем, что этому придурку нравится танцевать с опасностью и делать свои нападения как можно более публичными. Зачем потом прятать тела?

— Может, он их ест.

— Что, прямо каждую часть тела? Серьёзно? Он человек, а не деймон Какос, — хотя, как только я это говорю, я понимаю, что гламур Икса настолько силён, что это вполне возможно. Однако я не могу представить, чтобы деймон Какос таким образом постепенно наращивал преступления: он бы начал на полной скорости и продолжал в том же духе.

— У нас нет ответа на этот вопрос, — говорит Питер. — Но посмотри на временные рамки. Между первой и второй жертвами прошёл почти год. Затем месяцы. Промежуток между каждым нападением сокращался. С момента исчезновения этого вампира до смерти Коринн Мэтисон прошло всего…

— Три недели, — выдыхаю я и смотрю на них обоих. — Нам нужно поговорить с Фоксворти. Немедленно.

Раздаётся мяуканье, и проклятая кошка появляется снова, запрыгивает на стол Питера и поворачивается лицом к доске. Её глаза, не мигая, смотрят на разноцветные каракули.

— Инспектор уже в пути, — говорит мой дедушка.

Я встречаюсь с ним взглядом.

— Это настоящий кошмар.

— Я знаю. И, учитывая, что вампиры теперь вовлечены, это входит в компетенцию «Нового Порядка».

— Думаю, никто не ожидал, что они станут жертвами, а не преступниками, — я качаю головой. — Это полный пи**ец. Прошло столько времени, и никто не удосужился сопоставить факты.

— Я надеюсь, вы не вините нас, мисс Блэкмен.

Я оборачиваюсь и вижу Фоксворти, стоящего в дверях. Несмотря на своё крупное телосложение, он кажется каким-то осунувшимся. Под глазами у него тёмные круги. На одно короткое мгновение мне становится всё равно. Затем мне удаётся подавить свою горечь. Вот на кого я действительно зла, так это на ублюдка, который это делает.

— Кто-то всё же виноват, — говорю я. — Мы все должны были понять это раньше.

Фоксворти потирает лоб.

— Да, полагаю, что так, — он пристально смотрит на доску. Проклятая кошка спрыгивает со стола и вьётся вокруг его ног, пока он достает блокнот. — Можно мне?

Я киваю.

— Я не та, кто слил информацию о Коринн. Нам нужно работать над этим сообща, если мы хотим добиться успеха.

Его челюсти сжимаются. На мгновение мне кажется, что он собирается отмахнуться от всех нас, считая, что мы всего лишь рупор Семей, ничтожная следственная фирма, которая не способна тягаться с тем, что может предложить полиция. Он удивляет меня.

— Если потребуется, я готов это сделать, — ворчит он. — И я знаю, что это были не вы. Майкл Монсеррат нанёс мне визит.

— Лорд Монсеррат заходил к вам? — Арзо приподнимает бровь. — Лично?

Я отвожу взгляд. Я знаю, что Майкл, вероятно, сделал это, чтобы задобрить меня. Я не уверена, делает ли это его признание лучше или хуже.

Фоксворти лезет в верхний карман своего мятого костюма и достаёт маленький, обгрызенный карандаш. Он такой короткий, что я поражаюсь, как он может держать его в своих больших руках. Он смотрит на свои записи и на доску.

— Вы знали о других? — спрашиваю я.

— Мы уже вышли на них, но присланный вами вампир помог направить наше расследование, — признаётся он. — Мы не предполагали, что в этом могут быть замешаны и другие трайберы. Хотя то, что случилось с мисс Мэтисон, было слишком жестоким для того, чтобы это было в первый раз, — мне нравится, что он не называет её просто жертвой. Для него она реальный человек. — Мы нашли всех человеческих жертв. Но вам не хватает одной, — он указывает кончиком карандаша на доску. — Лейси Андерсон. Девятнадцатилетняя медсестра.

— Когда?

— Она пропала за месяц до мисс Мэтисон.

— Человек?

Он кивает, когда Питер берёт синюю ручку и вписывает её имя в нашу хронологию.

Я хмурюсь.

— Это нарушает закономерность. Два человека подряд.

— Мы не знали обо всех жертвах-вампирах, — продолжает Фоксворти. Я удивлена его честностью. — И мы знали о Ребекке Смолл только то, что в этом замешаны деймоны. Спасибо вам, — его губы кривятся. — Суд Агатосов не слишком поспешно отвечает на наш запрос о предоставлении информации.

— Бюрократия, — говорю я. Мы обмениваемся понимающими взглядами.

Арзо кивает.

— Всё зависит от того, кого из деймонов вы знаете, — он смотрит на доску. — Возможно, мы пропустили несколько жертв.

— Или, может быть, схема была слишком простой, чтобы быть реальной. Это могло быть просто совпадением.

Мой дедушка качает головой.

— Нет, — говорит он. — Совпадений не бывает, особенно когда речь идёт о преступлениях такого рода, — он указывает на имя Лейси, затем на имя Коринн. — Между этими двумя случаями прошёл всего месяц. Наш насильник нарушил свои собственные правила либо ради Лейси, либо ради Коринн. Он совершил свою первую ошибку с одной из них.

— Он не насильник, — поправляю я. — Он убийца. Грёбаный серийный убийца, — я прикусываю губу. — Смотрите, Коринн старше остальных. И вот тут. Среди людей у нас есть студентка, учительница и медсестра. Ведьмы и деймоны похожи. Зачем ломать привычный уклад и вдруг выбирать проститутку постарше? Она та самая. Что-то случилось, что заставило его пойти за Коринн, а не за ведьмой. Нам нужно поговорить с ней ещё раз.

— И с его первой жертвой тоже, — добавляет Арзо. — Вероятно, она была ему близка. Он бы начал с кого-нибудь из знакомых.

По лицу Фоксворти пробегает тень.

— Боюсь, это невозможно. Три года назад она погибла в результате наезда автомобиля, водитель скрылся с места происшествия.

Чёрт возьми. Она избежала жестокого изнасилования и избиения до смерти, потому что преступник ещё не дошёл до такого уровня. В каком-то смысле ей повезло, но у судьбы, очевидно, были на неё другие планы. Бедная девочка.

— К ней всё равно стоит присмотреться. Возможно, она оставила дневники, или у неё могли быть друзья, с которыми она разговаривала.

— Я отправлю Николлс завтра.

— И Арзо, — я указываю на него. Сейчас он не совсем следователь, но я хочу убедиться, что у нас есть те же зацепки, что и у полиции. То, что Фоксворти вдруг начал помогать, не означает, что остальные будут помогать.

Фоксворти смотрит на меня, очевидно, обдумывая это.

— Хорошо, — наконец соглашается он. — Но нам понадобится больше информации о кровохлёбах. Из каких Семей они происходят и какова была их роль до исчезновения.

Я смотрю на своего дедушку.

— Они все из одной семьи, — говорит он. У меня замирает сердце. Он кивает мне. — Медичи.

Никто не произносит ни слова. Фоксворти, кажется, озадачен, переводя взгляд с одного напряжённого лица на другое.

— Совпадений не бывает, — бормочу я.

Глава 13. Высокая цена

Стены тюрьмы Марш возвышаются над землей. На случай, если у кого-то возникнут сомнения относительно предназначения огромного комплекса, они тусклого цементного цвета и обнесены по верху колючей проволокой устрашающего вида. Острые шипы блестят, отражая свет от фонарных столбов на тротуаре. Проволока кажется мне бессмысленной; тюрьма Марш используется для наказания трайберов, а не людей, и система безопасности больше ориентирована на магию, чем на обыденные детали. Полагаю, истинная цель стен состоит в том, чтобы создать видимость безопасности для обеспокоенных людей. И, возможно, осознание того, что стены существуют, делает пребывание в тюрьме более реальным для заключённых, хотя крошечные камеры, пластиковые ложки и хмурые охранники, вероятно, делают это ещё более очевидным.