Я смотрю на них обоих. Джеймс, вибрирующий от жестокой ярости и территориальной ревности. Эдди, застывший в профессиональном возмущении, за которым скрывается что-то более первобытное. И за моей спиной, через открытую дверь, Теневой Папочка — удушающее, ревнивое присутствие, потому что двое других мужчин стоят слишком близко к тому, что он уже присвоил.
Они словно моя свита и моя пороховая бочка одновременно. МойКулак, мойРазум и мояТень.
Я забираю планшет у Эдди, перематываю запись и смотрю снова. Фигура в чёрном скользит в мою машину, и я ставлю кадр на паузу, пытаясь разобрать хоть что-нибудь — рост, телосложение, походку. Но всё слишком зернистое.
— Этомог быть Алый Палач, — тихо говорю я. — А мог быть кто-то другой. Мы не знаем, кто. Мы не знаем, чего он хочет. Мы не знаем, вернётся ли он.
Внутри снова что-то грохочет. Тени пульсируют, агрессивные и требовательные.
— И чтобы во всём этом разобраться, мы даже не можем работать как команда, — продолжаю я, — потому что вы все слишком заняты тем, что метите территорию, вместо того чтобы реальнодумать.
Я снова опускаю взгляд на планшет и перематываю вперёд, к изображению убегающей фигуры.
Он вернётся. Кто бы это ни был, если я теперь попала в его поле зрения, он вернётся.
— Если вы правда хотите меня защитить, нам нужны правила, — говорю я.
— Правила? — бровь Джеймса выгибается, и я почти смеюсь от того, как он это произносит, будто никогда не слышал о таком понятии и не собирается его одобрять.
— Границы, — поправляет Эдди, бросая на Джеймса многозначительный взгляд. — Протоколы.
— Называйте как хотите, — я по очереди встречаюсь взглядом с каждым из них. — Но прямо сейчас вы представляете угрозу друг для друга. И для меня. А я не могу себе этого позволить. Не с тем, кто это был, — я указываю на планшет, — всё ещё на свободе. И не с Винсентом.
Внутри грохот прекращается. Тени замирают, словно Теневой Папочка наконец снова слушает.
— Так что будет вот как, — мой голос выравнивается, находит холодное, твёрдое ядро контроля, которое мне нужно. — Ты расскажешь мне, где находится каждая камера, Джеймс. Все до одной. А потом мы решим, какие останутся, а какие уберём, и те, что останутся, нужно будет обновить, чтобы мы действительно могли что-то увидеть, а не смотреть на картинку так, будто её пропустили через картофельное пюре.
Джеймс кивает.
— А ты, — я поворачиваюсь к Эдди, — прогонишь эту запись через все базы данных, к которым у тебя есть доступ. Посмотришь, совпадает ли походка с кем-нибудь из известных подозреваемых. Посмотришь, сможем ли мы получить хоть что-то полезное.
— Я не могу использовать незаконно полученную…
— Тогда не вноси это в отчёт, — огрызаюсь я, затем стараюсь взять тон под контроль. — Просто проверь. Ради меня.
Кивнув, он опускает голову, чтобы посмотреть мне в глаза, чтобы я поняла: он правда имеет в виду то, что сейчас скажет.
— Сделаю. Я сделаю что угодно. Ещё сниму отпечатки с твоей машины и обыщу салон на волосы и волокна.
Я киваю.
— А Папочка… — поворачиваюсь к открытой двери и корчащимся теням внутри. — Хватит разрушать мой дом каждый раз, когда на меня смотрит мужчина с добрыми намерениями. Ты хочешь меня? Ты меня получил. Но ты не имеешь права запирать меня в клетке, если только кто-то не пытается прямо сейчас причинить мне вред. Как сегодня. Ты хорошо справился. Спасибо.
Тени пульсируют один раз, будто сопротивляясь.
— Я серьёзно, — говорю я. — Ты сегодня спугнул того, кто бы это ни был. Ты спас меня. Но если ты не сможешь контролировать себя рядом с этими двумя, у нас с тобой будут проблемы.
Корчащиеся тени вздрагивают, что на самом деле не ответ. Полагаю, придётся купить ему поводок или что-то вроде того, чтобы помогать его сдерживать.
Я снова смотрю на Джеймса и Эдди.
— Мы сможем это сделать? Сможем понять, как существовать в одном пространстве и не поубивать друг друга?
— Пока трахаем друг друга? — спрашивает Джеймс, глаза искрятся улыбкой.
Эдди бросает на него убийственный взгляд.
— И то и другое, — ровно говорю я. — Нам нужно разобраться и с тем и с другим.
Абсурдность всего этого почти заставляет меня рассмеяться. Почти. Призрак, сталкер и детектив, все кружат вокруг одной сломанной женщины, будто она — последний свет в умирающем мире.
Моя свита.
Моя прекрасная, долбанутая, опасно нестабильная свита.
— Правила, конечно. Ладно, — Джеймс проводит руками по волосам, из-за чего они встают дыбом во все стороны, и кивает.
Эдди вздыхает.
— Я прогоню запись. Тихо. Но если это ударит по мне профессионально…
— Не ударит, — ровно говорит ему Джеймс.
— Мне вообще-то следует арестовать тебя, ходячее уголовное преступление, — говорит детектив.
— Можешь попробовать. Посмотрим, чем это для тебя закончится, айе? — ухмыляется Джеймс.
Эдди закатывает глаза.
— Я отвезу тебя на работу, Молитва, пока твой детектив будет лапать твою машину, — предлагает Джеймс. — Припаркуюсь на стоянке и буду за тобой присматривать.
Я начинаю кивать, но тут меня осеняет кое-что ещё.
— У тебя и в «Gas N' Go» стоят камеры, да? Так ты увидел…
Я захлопываю рот. Так он увидел Рика, моего бывшего босса, и меня в подсобке прямо перед тем, как ворвался туда и убил его.
Эдди прищуривается, глядя на Джеймса.
— А чем именно ты вообще занимаешься? Кроме как играешь в Большого Брата со стояком?
— Фриланс, — пожимает плечами Джеймс.
— Для кого?
— Для людей с кучей денег и кучей проблем. Людей, которые не любят вопросов.
— Но денег всё же не настолько много, чтобы ты мог позволить себе качественные камеры для наблюдения за Серой? — парирует Эдди.
Джеймс улыбается и покровительственно похлопывает Эдди по щеке, но тот зло отмахивается.
— Попробуй купить качественные оптом для внеклассных занятий за счёт департамента шерифа. Посмотрим, кто тогда окажется тупицей.
— В общем, — я расправляю свою испорченную рубашку как могу. — У меня работа. Как и у вас обоих. Мне нужно принять душ и переодеться во что-то, что не выглядит как конфетти.
Я прогоняю их с крыльца, но ни один из них не двигается.
Взгляд Джеймса задерживается на следе укуса у меня на плече. Что-то дикое и голодное вспыхивает в его глазах, но он отступает.
— Я буду в фургоне, когда ты будешь готова.
Эдди протягивает руку и сжимает мою ладонь.
— Мы во всём разберёмся. Ты никогда не одна. Ты в безопасности.
Я почти смеюсь. В безопасности. Какое милое старомодное понятие, но прямо сейчас я всё же в большей безопасности, чем была бы в своей машине двадцать минут назад.
Эдди и Джеймс вместе сходят с крыльца, между ними устанавливается непрочное перемирие, пока они спускаются по ступеням. Джеймс направляется к своему фургону, припаркованному наполовину на бордюре, наполовину у бордюра, а седан Эдди стоит рядом с моей машиной на подъездной дорожке. Они обмениваются последним многозначительным взглядом, прежде чем забраться в свои машины.
Я возвращаюсь в дом, закрываю дверь и дважды запираю её.
Дом выдыхает.
Тени тянутся ко мне и обхватывают мою челюсть — нежно и собственнически.
— Моя, — шепчет Папочка.
— Твоя, — соглашаюсь я.
Потому что это правда. Потому что отрицать бессмысленно.
Но когда его тьма оборачивается вокруг меня, как саван, я не могу отделаться от образа, выжженного у меня в мозгу.
Фигура в чёрном, притаившаяся на заднем сиденье моей машины, как вечеринка-сюрприз с ножами.
Он вернётся.
И в следующий раз это может случиться не у моего дома, где Теневой Папочка сможет меня спасти.
После всего, какая же я, блядь, идиотка, раз не ожидалане ожиданного.
ГЛАВА 4
СЕРА
Каждая машина, подъезжающая к «Gas N' Go», заставляет мой позвоночник напрягаться. Каждая тень, проходящая мимо окна, пускает моё сердце вскачь.
