Энигма (ЛП) - "РуНикс"

Их носы почти соприкасались, запах красок и петрикора, запах, который вызывал у нее какие-то особенные чувства, ворвался в ее сознание вместе со звуком его хриплого дыхания и шумом ее собственной крови в ушах.

Оранжевый свет уличного фонаря позади него и серый утренний свет, смешиваясь, создавали на его лице жутковатый отблеск огня и льда, а его серые глаза мерцали. Его кожа, энергия, воздух вокруг него гудели от напряжения, агрессии и какой-то силы, и она почувствовала странное желание успокоить его, охладить его пыл, чтобы он вернулся к своему естественному, хаотичному, но контролируемому состоянию.

Непроизвольно, немного нерешительно, она подняла руки к его предплечьям, обнажавшимся из-под закатанных рукавов, и впервые ощутила под пальцами его обнаженную кожу и волосы, чернила и сухожилия, твердые, как камень, мышцы под своими маленькими ладонями.

Не сводя с него глаз, она сжала их один раз.

— Привет.

Она увидела, как он глубоко вдохнул при этих словах, как его широкая грудь качнулась под толстовкой, и он прижался лбом к ее лбу, пытаясь выровнять дыхание, его пальцы зарылись в ее волосы.

— Привет, — пробормотал он в ответ, его голос стал еще тише.

Она могла разглядеть мельчайшие детали его лица так близко, каждый волосок в его брови, щетину на челюсти, вертикальную линию на лбу, маленький шрам в углу носа, который она никогда не замечала раньше, крошечную родинку у линии роста волос, прядь, упавшую на лоб. У нее зачесались пальцы от внезапного желания убрать ее с лица, чтобы она присоединилась к его длинным волосам.

Она изучала всё это, как он часто изучал ее, и старалась успокоить свое собственное, бешено колотящееся сердце, не понимая, что, черт возьми, происходит, но просто следовала своим инстинктам и наблюдала за развитием событий.

Ему потребовалось несколько мгновений, не слишком много, но всё же много, прежде чем он выдохнул и отступил назад, ослабив хватку на ее волосах, теперь лаская их, поглаживая, проводя пальцами по изгибу каждого локона, как он делал это своим карандашом два месяца назад, воспоминание об этом укоренилось в ее сознании.

Движение его рук успокаивало, почти убаюкивало, расслабляло настолько, что она могла бы заснуть, стоя посреди улицы.

Боже, как же она устала.

— Откуда ты знаешь Барона?

Эти слова вернули ее к реальности, совершенно не сочетающиеся с мягкими, почти гипнотическими движениями его рук. Его голос был жестким, как лезвие скальпеля, и резал по коже.

Она моргнула от этого контраста и, хотя могла сказать, что познакомилась с ним всего несколько минут назад, решила, что не обязана отвечать ему, не после того, как он играл с ней, не ответил ни на один из ее вопросов, трогал волосы другой девушки. Ей стало интересно, гладил ли он тогда и ее по волосам так же, как сейчас.

Вырвавшись из его объятий, чувствуя, как его пальцы перебирают ее пряди и распутывают их, она повернулась и пошла к своему зданию.

Что, черт возьми, на нее нашло от его близости – не знала, и в данный момент ей было все равно.

— Скажи мне. — Он легко догнал ее и зашагал рядом.

— И почему я должна? — Спросила она.

— Потому что.

— Спасибо, но нет.

— Ты знала его до того, как приехала сюда? Знаешь его семью?

Надо отдать ему должное, он был настойчив. Жаль, что и она тоже.

Уитмор вызвал у нее какое-то смутное воспоминание, но ничего конкретного. Она пожала плечами.

— Черт побери, — прошипел он. — Ладно. Один вопрос. Задай мне один вопрос, а потом я хочу получить ответ.

Салем замерла на месте, не в силах поверить, что после недель, месяцев безуспешных попыток выследить и загнать его в угол, что-то столь безобидное заставило его сдаться.

В ее голове роились вопросы. Она хотела задать ему так много вопросов, личных и не очень.

Где ты был до приезда в Мортимер?

Почему ты был на пляже в ту ночь, когда мы встретились?

Откуда ты знал погибшую девушку?

Знаешь ли ты что-нибудь об остальных смертях, о смерти моей сестры?

Кто были эти «они», из-за которых ты замер в библиотеке?

Почему ты сказал мне, что ничего не может быть? Не то чтобы я этого хотела, но мне любопытно? Это из-за девушки на лестничной площадке? Кто она такая и что значит для тебя?

Почему ты вдруг спрашиваешь о Бароне?

Почему ты все время следишь за мной, черт возьми?

Может быть, ты погладишь меня по волосам и заставишь мой разум немного успокоиться, приглушишь моих демонов настолько, что я смогу немного отдохнуть?

Она не знала, какой вопрос задать ему, какой из них важнее, ее разум был затуманен, он был медленным, вялым из-за недосыпания и бессонных ночей.

Ей нужно было подумать, выйти из его ауры и заставить свой мозг работать.

— Я задам его в другой раз.

Она повернулась, чтобы уйти, и почувствовала, как он схватил ее за плечо, заставив снова повернуться к нему лицом.

— Что с тобой происходит?

Салем озадаченно посмотрела на него.

— Последние несколько дней ты не в себе, — констатировал он, провоцируя ее оспорить его мнение. — Ты не встречаешься с девушками, не ходишь в библиотеку, отвлекаешься на уроках, и это не первое утро, когда я вижу, что ты так рано покидаешь кампус. Кажется, что ты еле держишься на ногах. Так что, черт возьми, с тобой происходит?

Если бы она не знала, что он наблюдает за ней, то была бы чертовски удивлена. Однако по какой-то причине произошло обратное.

Салем много лет не разговаривала, и никто из ее родных и близких не замечал этого. И вот она на несколько дней выбилась из привычного ритма жизни, и этот парень, тот, кто приводил ее в замешательство, тот, кто не был другом, не был врагом, был никем для нее, тот, кто вызывал у нее столько неприятных и не очень чувств… он заметил.

Он заметил, как она нарушила привычный уклад.

Он заметил, что она не в себе.

Он заметил, что она выглядит усталой.

Она никому не сказала ни слова о том, что ее тяготит, и все же он каким-то образом заметил это.

Впервые в ее жизни.

Кто-то увидел ее.

Нет, она не была ошеломлена. Она не испугалась. Она не отстранилась.

Она была тронута.

Она была тронута до глубины души чем-то таким простым, тем, что многие люди воспринимали как должное, тем, чего она никогда не испытывала сама.

Ее кто-то увидел.

И да, это тронуло ее до глубины души.

И не потому, что он был первым. Нет. Она хотела, чтобы именно он, а не кто-то другой, заметил в ней что-то особенное. В ее жизни были люди, которых она могла бы подпустить ближе и которые тоже увидели бы ее, если бы она не держала их на расстоянии. И всё же она впустила его в свое личное пространство, что-то внутри нее хотело, чтобы он увидел. И она наслаждалась осознанием того, что он это сделал.

Но она лишь смотрела на него, не в силах найти слов, чтобы выразить всё, что происходило в этот момент внутри. Как она могла сказать ему об этом? С чего бы она вообще начала?

Она видела, как его глаза блуждают по ее лицу, изучая черты, которые, как она знала, выглядели такими же усталыми, как и она сама. Затем он пробормотал «к черту всё» – и потащил ее за собой в противоположном направлении.

— Мое здание там. — Она указала назад, не отставая от его шага.

— Я знаю, — подтвердил он. Конечно, он знал. — Мы идем в другое место.

— Куда? — спросила она, не понимая, что он делает и зачем. Не было никакого смысла в том, что он вдруг захотел побыть с ней наедине после того, как успешно избегал ее в течение нескольких недель.

Он повернул голову, чтобы взглянуть на нее, а затем направился в сторону библиотеки. Ее сердце заколотилось, но не от быстрого шага, а от намерения. Библиотека была единственным зданием, открытым в кампусе двадцать четыре часа в сутки.

— Почему?

Он не ответил, но свернул направо на тропинку, ведущую прямо к корпусу, срезая путь. Это больше походило на аллею, расположенную между двумя старыми зданиями, окутанную тенями, камни под ногами слегка поблескивали.