Вулкан Капитал: Орал на Работе 2 (СИ) - Некрасов Игорь

— Войдите, — послышался из-за двери её ровный голос.

Игорь открыл дверь и вошёл. Виктория Викторовна сидела за своим массивным столом, не отрывая взгляда от монитора. Пальцы её быстро и чётко стучали по клавиатуре.

— Проходи, — бросила она, всё ещё глядя в экран.

Он сделал несколько шагов и замер посреди кабинета, ожидая.

— Поближе, Игорь, — она произнесла это чуть мягче, но в интонации не было ни капли приглашения или дружелюбия. Это была констатация.

Он подошёл вплотную к её столу, упираясь бёдрами в тёмный полированный массив. Пока она продолжала печатать, Игорь позволил себе рассмотреть её. Сейчас, когда она сидела, а он стоял над ней, его взгляд невольно упал на грудь под белой блузкой с вызывающе расстёгнутой пуговицей. В лифте он не разглядел — а там, в глубине, угадывалась тень соблазнительной линии между началом грудей. Кожа выглядела удивительно гладкой, без единой морщинки, и от неё исходил лёгкий, холодный аромат дорогих духов.

«Красота…» — пронеслось в голове у Игоря, и его взгляд неприлично долго задержался на плавном изгибе её груди.

Она, словно уловив его мысли, резко закончила печатать и подняла на него взгляд. Её глаза, холодные и пронзительные, изучали его без тени смущения.

— Я прочитала твой отчёт по «Фениксу», — начала она, отчеканивая каждое слово. — И теперь скажи мне, кто тебе помог?

Игорь сделал удивлённое лицо, стараясь изобразить лёгкое возмущение.

— Я сам его делал, Виктория Викторовна. Изучал, анализировал…

Она не сводила с него взгляда, и на её губах появилась лёгкая, но безжалостная ухмылка.

— Игорь, — её голос прозвучал почти ласково, что было пугающе. — Это потрясающий отчёт. Такой же… искусный, как твой язык, когда ты лижешь меня. И ты не мог сделать такое. Ты не способен на такой уровень анализа и глубину проработки. Это работа другого человека. Так что говори, кто?

Игорь, чувствуя, как почва уходит из-под ног, попытался спастись шуткой, выдавив натянутую улыбку:

— Ну что вы, Виктория Викторовна… У меня не один талант. Я не только могу лизать с таким уровнем и с такой глубиной проработки.

Она молча смотрела на него несколько секунд, её лицо выражало скептицизм и усталое раздражение. Затем она махнула рукой, словно отгоняя назойливую муху, взяла рабочий телефон и, не отрывая от него взгляда, набрала номер.

— Семён Семёныч, зайдите, пожалуйста, ко мне в кабинет, — произнесла она ровным тоном и положила трубку.

Игорь, пытаясь скрыть нарастающую панику, с натянутой улыбкой пошутил:

— А зачем Семён Семёныч? Я что, нарушил какой-то регламент?

«Всё, — пронеслось у него в голове, — спалила. Окончательно».

Она посмотрела на него с холодным любопытством.

— Не догадываешься? Ну, сейчас придет и узнаешь.

«Неужели Семёныч сам ей всё рассказал?» — с ужасом подумал Игорь.

В этот момент дверь с резким стуком распахнулась, и в кабинет влетел запыхавшийся Семён Семёныч. В его руках был целый ворох бумаг, а лицо пылало праведным гневом.

— Виктория Викторовна! Вызывали? Я как раз сам собирался к вам! — начал он, не переводя дух. — У меня для вас чрезвычайное донесение! Чудовищный, беспрецедентный случай нарушения корпоративной этики и санитарно-гигиенического регламента!

Он шумно разложил бумаги на краю стола.

— Сегодня утром в помещении женского туалета на нашем этаже было зафиксировано неподобающее поведение сотрудников! Я лично стал свидетелем того, как двое сотрудников, а именно…

Он вдруг заметил Игоря и торжествующе ткнул в его сторону пальцем.

— А, вот и мой свидетель! Коллега лично присутствовал при начале фиксации нарушения и может подтвердить…

— Семён Семёныч, — ледяной голос Виктории Викторовны разрезал его тираду как нож. Она смотрела на него, не моргая. — Это вы помогли Игорю сделать отчёт по «Фениксу»?

Семён Семёныч замер с открытым ртом, словно рыба, выброшенная на берег. Его взгляд метнулся от Виктории Викторовны к Игорю, и в нём читался немой вопрос: «Ты что, рассказал?» Игорь же стоял неподвижно, с каменным лицом, всем видом показывая: «Я ни слова. Я думал, это ты».

— Виктория Викторовна, — начал Семён Семёныч, и его голос вдруг стал неестественно высоким. — Уважаемая Виктория Викторовна, позвольте мне прояснить… А в чём, собственно, заключается суть вопроса? То есть, почему возникла необходимость в данном… э-э-э… уточнении? Я просто не совсем понимаю контекст, чтобы дать максимально точный и исчерпывающий ответ, соответствующий…

— Я дала задание Игорю, — холодно, словно рубя ледяную глыбу, перебила его Виктория Викторовна. — Чёткое и конкретное. Выполнить его самостоятельно. Без чьей-либо помощи. Мне интересно, было ли нарушено это прямое указание.

Лицо Семёна Семёныча покрылось мелкими каплями пота. Испуг был написан на нём крупными буквами.

— А-а-а… — протянул он, заламывая руки. — Виктория Викторовна, я должен с полной ответственностью заявить, что в рамках моих служебных обязанностей, которые, как вы знаете, включают в себя общее методологическое руководство и консультирование молодых коллег по неформализованным аспектам корпоративных процедур, я, безусловно, всегда стремлюсь…

Он продолжал бы ещё минут десять, изливая поток ничего не значащих слов о «синергии коллективного разума» и «неформальном обмене компетенциями», но Виктория Викторовна медленно подняла руку и жестом, не терпящим возражений, остановила этот словесный поток. В её глазах читалась неподдельная, почти физическая скука.

— Достаточно, — произнесла она тихо, и в кабинете воцарилась звенящая тишина.

Виктория Викторовна устало провела рукой по переносице, её взгляд был тяжёлым и безразличным.

— Ответьте коротко. Да или нет?

Семён Семёныч дрогнул, словно от удара током.

— Никоим образом! — выпалил он, и это прозвучало даже громче, чем просто «нет».

Виктория Викторовна медленно откинулась в кресле, её пальцы сложились домиком.

— Отчёт составлен так, как вы составляете свои, Семён Семёныч. С вашей… характерной скрупулёзностью.

Игорь попытался вставить слово:

— Виктория Викторовна, я…

Она резко подняла ладонь, не глядя на него, и он мгновенно замолчал.

Семён Семёныч, видя, что отступление невозможно, сделал глубокий вдох и начал, собираясь с мыслями:

— Виктория Викторовна, позвольте мне подробно разъяснить ситуацию. Если бы коллега Игорь Семенов, гипотетически, обратился ко мне за помощью — чего, подчеркну, не было — я, руководствуясь параграфом 7.4 внутреннего регламента о наставничестве, разумеется, был бы обязан указать ему на недопустимость нарушения прямого указания руководителя. Более того, учитывая, что он ни разу не подходил к моему рабочему месту с соответствующим запросом — а я веду, как вам известно, скрупулезный журнал всех рабочих взаимодействий — физическая возможность моего вмешательства в процесс подготовки документа представляется маловероятной. Однако, — он сделал паузу, пытаясь поймать её взгляд, — нельзя исключать, что коллега Игорь Семенов, демонстрируя недюжинные способности к быстрому обучению и аналитическому мышлению, что, безусловно, заслуживает отдельного положительного отзыва, мог неосознанно, в процессе наших предыдущих… э-э-э… методологических дискуссий, перенять определённые подходы к структурированию данных и формулировке выводов, что в итоге и привело к столь… зрелому результату, который вы ошибочно, позволю себе заметить, атрибутировали моему непосредственному участию…

Он говорил ещё минут пять, запутываясь в собственных конструкциях и безнадёжно пытаясь одновременно и оправдаться, и не перейти дорогу Виктории Викторовне, и даже слегка похвалить Игоря, дабы тот не чувствовал себя обделённым. Воздух в кабинете стал густым и душным от этой словесной каши.

Виктория Викторовна тяжело, почти неслышно вздохнула и подняла руку, останавливая поток слов.

— Хорошо. Вы можете идти, Семён Семёныч.

— Но, Виктория Викторовна, у меня тут акт о нарушении… — он потряс бумагами.