Лунная смена (ЛП) - Александер Кэсси

Там была одна запертая дверь, но мне уже стало немного стыдно за то, что я без спроса перерыла все остальные его вещи, так что это меня не особо задело.

Я прихватила из шкафа футболку Ашера (искренне надеясь, что она лишняя) и пошла расталкивать Джину. Помогла ей раздеться и запихнула в душ. Ей это было жизненно необходимо. На кухне я обнаружила поднос с бейглами, наполовину пустую баночку сливочного сыра и записку «Угощайтесь», написанную аккуратным печатным почерком. Свежесваренный кофейник, всё еще хранивший тепло, был единственным доказательством того, что Ашер вообще здесь появлялся.

Я дожевывала уже второй бейгл, когда Джина наконец сползла по лестнице.

— Боже, мне так стыдно.

Футболка Ашера свисала на ней едва ли не до самых колен.

— Да брось ты. С каждым такое бывало.

— Знаю. Просто я не должна быть таким человеком. Я не для этого в ветеринарную академию поступала.

Я пододвинула к ней поднос с бейглами, но она лишь скорбно помотала головой — лицо у неё до сих пор отливало легкой зеленцой.

— Я просто рада, что ты набрала именно меня.

— Я вовсе не хотела портить тебе свидание, — тихо выговорила она, а я уставилась на неё совершенно пустым взглядом. — Ну, с тем парнем, который здесь живет. Это ведь его дом, да?

Я хмыкнула:

— Единственный человек, с которым я спала прошлой ночью — это ты. У меня на заднице до сих пор отпечатки кафеля горят, могу доказать.

Она обогнула стол и налила себе стакан воды.

— Слушай, если ты с ним не встречаешься… может, дашь его номер телефона?

— Ну, для секса на один раз ради мести он не самый подходящий вариант. — Хотя я была готова поспорить, что Ашер бы не отказался помочь кому-нибудь развлечься. — Он перевертыш.

Джина скривилась:

— Оу.

— Вот именно. — Часы на микроволновке показывали десять утра. Мне было позарез нужно возвращаться домой. Гидеон в плане самостоятельности уступал даже комнатному цветку, а про Минни я помнила исключительно потому, что она сама начинала истошно требовать жратву. — Джина…

— Просто они же начнут расспрашивать. Вот что паршивее всего. — Она поставила стакан в раковину. — Эди, я ведь познакомила его с родителями. Я была уверена, что он тот самый, единственный.

Я не знала, что на это ответить. Кажется, сама я ничего подобного в жизни не испытывала. Я пару раз топталась на самом краю этого Единения, возможно, даже заглядывала в раскинувшуюся внизу долину, но в финальный прыжок так никогда и не решалась. Жизнь научила меня простой истине: если изначально воспринимать людей как расходный материал, то будет совсем не так больно, когда они сами спишут в утиль тебя.

Но это не помешало мне неловко приобнять Джину за плечи, пока она стояла, согнувшись над кухонной раковиной Ашера, и горько плакала.

***

Мы запрыгнули в машину почти сразу после того, как она перестала плакать. Пока я вела автомобиль, Джина озвучивала на ходу запутанную и лишь наполовину правдоподобную легенду. Вчера она наплела родителям, что берет ночную смену, а теперь собиралась притвориться, будто у неё сломалась машина, и ей пришлось битых несколько часов дожидаться механиков и эвакуатор.

— Зачем всё так усложнять? — спросила я.

— Я младшая в семье. И до сих пор живу с родителями. Поэтому каждый раз, когда я ухожу на свидание с ночевкой, я просто говорю им, что иду на работу.

— Я в своей семье тоже младшая. Но когда мне стукнуло восемнадцать, мамочка просто распахнула передо мной входную дверь и с треском выпнула из гнезда.

Джина тяжело вздохнула:

— В моём случае всё иначе. Я еще училась в ветеринарной академии и подрабатывала, когда у мамы обнаружили раннюю стадию болезни Альцгеймера. Один мой брат ушел в армию и нелепо погиб во время учений. Второй — уехал в другой штат. У сестры четверо детей, так что забота о маме и папе полностью легла на мои плечи. В один прекрасный день я жила с ними просто ради экономии денег, а в следующий — оказалась заперта там намертво, потому что отец физически не может заставить маму зайти в душ без моей помощи.

— Господи. Это действительно тяжело, Джина.

— И не говори. — Она покачала головой. — Вот на что я согласилась. Тени следят за тем, чтобы маме не становилось хуже, а взамен получают меня в Y4.

Я поморщилась, но она в этот момент безучастно смотрела в окно и продолжала:

— По сути, мне так и не довелось побыть настоящим ветеринаром. Что бы я сейчас отдала за возможность просто лечить какую-нибудь тявкающую комнатную собачонку. Да хотя бы хомячка! Поворачивай здесь. — Она ткнула пальцем вперед. — Если бы я осталась укушенной и приняла ликантропию, меня бы сразу уволили. В Y4 тебя быстро выставляют за дверь, если ты слишком сильно сближаешься с пациентами — Консорциум такого не прощает. Наверное, боятся, что ты станешь слишком предвзятой.

— Да брось. Скорее потому, что тогда все поголовно начнут спать с оборотнями, в полнолуние в отделении просто некому будет работать, — попыталась я отшутиться.

Она одарила меня слабой, вымученной улыбкой:

— Ну а если серьезно… Потеряй я эту работу, что станет с моими родителями? Какая-то часть меня до смерти боится, что Тени будут поддерживать в маме жизнь вечно — исключительно ради того, чтобы держать меня на коротком поводке.

— Вполне обоснованный страх.

— Знаю. Короче, имеем то, что имеем. Когда-нибудь я вырвусь отсюда, но точно не сегодня. И не завтра. И не через четыре дня.

Я свернула на улицу, где аккуратные домики стояли вплотную друг к другу, и по её указке заехала на подъездную дорожку.

— Ты точно будешь в порядке?

— Да. Вечером доберусь до работы на автобусе. Прорвемся.

Я имела в виду совсем не работу, но спорить не стала и просто кивнула:

— Если что-нибудь понадобится, Джина, сразу звони.

— Обязательно.

Она натянуто улыбнулась. Её ладонь уже лежала на ручке двери, но открывать её она не спешила. Было видно, как она внутренне собирает всю волю в кулак перед встречей с родителями; раздавленная воспоминаниями о том, какой счастливой могла бы стать её жизнь, и отчаянно борющаяся с депрессией от осознания того, что совершила неправильный выбор — пусть даже сама до конца не понимала, какой именно из двух вариантов был неверным.

— Он не стоит тебя, Джина. Ты ведь сама это понимаешь, правда?

— Понимаю. Но легче от этого не становится.

Она порывисто потянулась ко мне, крепко обняла на прощание и выскочила из салона. Я дождалась, пока за ней захлопнется входная дверь дома, помахала рукой и сдала назад, съезжая с дорожки.

Мне искренне хотелось помочь ей сильнее, но дома меня ждали свои проблемы, с которым еще только предстояло разобраться.

ГЛАВА 29

— Дорогая, я дома! — объявила я, переступая порог.

Из района ванной донеслось глухое стонание, а со стороны Минни — полное праведного упрека мяуканье.

Я обогнула барную стойку и прошла на кухню. Спрятала в холодильник лишний бейгл и тут же заметила пустое пятно на маленькой столешнице, где раньше стоял мой тостер. Хм. Возле дивана валялся пустой флакон пульверизатора. Оставалось надеяться, что хоть немного воды попало Гидеону в рот. Я замерла, прислушиваясь. Если бы Вероника проснулась, Гидеон был бы уже мертв — и да поможет Господь Сайк, если она не забрала Гидеона вместе с собой. Я прошла по коридору и прижалась ухом к двери ванной. Там царила тишина.

— Эй, мне вообще-то позарез нужно в душ. — К слову говоря, ему бы тоже не мешало помыться. Черт возьми, если мне приходится мыть людей даже в свои законные выходные, мне должны доплачивать хотя бы по минимальной ставке.

Снова стон. Гидеон вечно хрипел как пациент на терминальной стадии печеночной недостаточности, у которого в мозгу скопилось слишком много токсинов, чтобы соображать здраво. Или как тюлень во время спаривания на пляже.