Копатель (ЛП) - Робертс Тиффани

— Прими меня, — прорычал он, прерывая поцелуй, приподнимая ее за бедра. Ее лоно скользнуло по члену, заставляя его снова вздрогнуть. Прежде чем его член полностью освободился, он снова насадил ее на себя. — Всего меня!

В то же мгновение он приподнял таз, с силой вонзаясь в нее, до самого основания.

Келли вскрикнула, вцепившись ему в плечи и впившись ногтями, и запрокинула голову. Ее лоно затрепетало вокруг него, обхватив ствол и узел целиком.

И что-то внутри Уркота разлетелось вдребезги.

— Моя, — прорычал он между резкими вдохами, входя в нее снова и снова. Скольжение и сжатие ее киски сводили с ума, а шлепки ее плоти о его шкуру задавали бешеный ритм, когда он приподнял и опустил ее на свой член. — Моя, чтобы заявить. Моя, чтобы покрыть. Моя, чтобы сохранить.

Она отчаянно цеплялась за него, ее глаза встретились с его, ее крики соответствовали его темпу, ее тело дрожало.

Уркот уложил ее поверх распушенного шелка, крепко держа за бедра. Используя руки, ноги и застежки, он вонзался в нее в погоне за быстро нарастающим ощущением, за удовольствием, которое наверняка разорвало бы его на части.

Она извивалась под Уркотом, царапая шелк, цепляясь за него, ее волосы растрепались вокруг головы. Ее груди подпрыгивали, а напрягшиеся на воздухе соски молили о его прикосновении, когда она выгнула спину. Каждое ее движение посылало по нему волны удовольствия, которые нарастали и нарастали, стремясь к чему-то большему.

— Уркот, — прохрипела она. — Еще. Продолжай. Не останавливайся. О Боже, пожалуйста, не останавливайся.

— Ты. Моя. Келли, — процедил он сквозь зубы, каждое слово сопровождалось жестким толчком. — Моя найлия.

— Твоя пара, — эхом повторила она, хлопнув ладонью по его руке и царапнув ногтями по ней достаточно сильно, чтобы оставить след.

Наслаждение-боль пронзили его, заставив обнажить клыки. Опустившись на нее сверху, он погрузил член в нее в последний раз, так глубоко. Похожие на угли огни вспыхнули в его глазах, когда кульминация окружила его, поглотила, утопила.

Внутри у него в этот момент все сжалось. Это был его конец. В тот миг он осознавал только Келли и свои собственные ощущения, когда весь мир превратился в ничто. Затем его захлестнуло наслаждение. Его стебель набух, и семя затопило ее.

Келли выкрикнула его имя, но звук поглотил его рев. Он не мог видеть за багровой пеленой, да и не хотел: он хотел только чувствовать.

На этот раз он не смог контролировать свой инстинкт. Он не мог остановиться.

Его голова резко опустилась, и он вцепился зубами ей в плечо. Она схватила его за голову, запустив пальцы в его волосы, и держала, пока ее лоно сжималось в конвульсиях вокруг его ствола, а бедра дрожали. Каждое движение его усиков усиливало ее дрожь, заставляя бедра выгибаться навстречу ему.

— Уркот! — закричала она напряженным голосом, когда жидкий жар затопил ее внутри. — О, блядь, блядь, блядь!

Он мог только рычать, уткнувшись в ее кожу.

Она будет носить его метку. С этого момента все будут знать, что Келли принадлежит Уркоту, и только Уркоту. Она сделала выбор. Он победил. Она принадлежала ему.

Моя!

Его член снова дернулся, из него вырвалась еще одна струя семени. Это семя смешалось с ее эссенцией, горячее и скользкое, заполнило ее и потекло струйкой вокруг основания его стебля. Пальцы его нижней руки и застежки сжимали ее, не желая отпускать, заставляя ее щель оставаться на одном уровне с его.

Наконец, он разжал челюсть и поднял голову, чтобы посмотреть на нее сверху вниз. Странный привкус ее крови появился у него на языке.

Келли уставилась на него темными блестящими глазами, тяжело дыша. Когда его усики затрепетали, она напряглась и застонала. Улыбка, тронувшая ее губы, сказала ему, что ее реакция не имела ничего общего с болью.

Уркот прерывисто вздохнул, когда его захлестнула очередная волна удовольствия, усиленная ее киской, которая крепко сжала его узел. Как только она расслабилась, его взгляд переместился на ее левое плечо, куда он укусил ее. На нем были многочисленные кровоточащие раны, оставленные его зубами.

Его сердца чуть не остановились.

Как он позволил себе быть таким беспечным? Он знал, знал, какой нежной была ее человеческая плоть, как легко ее можно было сломать.

— Прости, — прохрипел он. — Я не хотел причинить тебе вреда, Келли. Я…

Она прижала палец к его рту.

— Тссс.

Уркот моргнул, уставившись на нее сверху вниз, прежде чем прикоснуться ртом к ее пальцу в поцелуе.

Келли провела пальцами по коротко остриженным волосам по бокам его головы и довольно замурлыкала. Когда удовольствие снова поднялось в нем, и очередная порция семени наполнила ее, заставив усики снова затрепетать, она закрыла глаза, с тихим стоном извиваясь под ним, прижимаясь к нему киской и принимая его узел глубже.

— Боже, это потрясающее ощущение, — тихо сказала она, все еще улыбаясь. — Я люблю твой член и эти маленькие трепещущие штучки. Я не хочу, чтобы это вообще заканчивалось.

Гордость наполнила его грудь. Его самка наслаждалась их совокуплением. Ощущения были волнующими, приятнее всего, что он мог себе представить, но все это было невероятно усилино удовлетворением Келли.

— Это не закончится. Пока нет, — сказал он.

Келли открыла глаза, чтобы встретиться с Уркотом взглядом, и нежно погладила его по лицу.

— Хорошо, потому что тебе так чертовски хорошо внутри меня.

Уркот издал трель и уткнулся носом ей в шею, глубоко вдыхая ее аромат.

— Я бы держал свой стебель глубоко в тебе, пока Восьмерка не заберет меня, если бы мог.

Крепко обхватив ее руками, Уркот перекатился на спину по шелковому гнезду, устраиваясь в нем и обвивая ногами свою самку, чтобы обеспечить ей как можно больше тепла своим телом. Она лежала на нем, раскинув ноги в обе стороны, положив голову ему на грудь, и ее влажные кудри щекотали его шкуру.

По телу Уркота прокатилась волна удовольствия, заставив его усики снова затрепетать внутри Келли. Он наслаждался каждым ощущением, каждой ее реакцией, каждым тихим звуком, который вырывался у нее.

Постепенно пульсация затихла, его усики спрятались, и его пара обмякла. Его собственное тело становилось тяжелее с каждым ударом сердец, и боль, мучившая его с момента камнепада, вернулась на место.

Но он держался до тех пор, пока ее дыхание не стало глубже, и он не понял, что она заснула. Больше всего он дорожил этими мимолетными мгновениями — тем, что его паре было достаточно комфортно, она достаточно доверяет ему, чтобы спать с ним вот так, с его стеблем, все еще находящимся внутри нее.

Затем он позволил изнеможению утащить себя во тьму.

ГЛАВА 16

Резкие, болезненные спазмы и гложущая, вызывающая тошноту пустота резко вырвали Келли из ее снов.

Голод.

Адски сильный.

Она крепче зажмурила глаза и сморщила нос, уткнувшись лицом в грудь Уркота.

Келли не хотела вставать, не хотела двигаться, пока так уютно свернулась в объятиях Уркота. Ей было тепло, и это именно то место, где она хотела быть.

Однако теперь, когда она проснулась, стали проявляться и другие неприятные ощущения. Наполненность мочевого пузыря, тупая боль, которую она почувствовала после обвала, слабое жжение в плече, где ее укусил Уркот. Гораздо приятнее всех этих ощущений была боль между бедер, где Уркот так восхитительно растянул ее.

Келли усмехнулась. Она никогда в жизни не чувствовала себя такой наполненной, никогда не испытывала столько удовольствия.

Мой человек-паук трахнул мою киску таааааааааак хорошо.

Почему она так долго ждала? Все это время у нее мог быть умопомрачительный секс. Неудивительно, что у Айви и Ахмьи всегда были такие мечтательные выражения на лицах.

Сделав глубокий вдох, она почувствовала запах Уркота и мускусный аромат секса, который исходил от них обоих. Тепло разлилось по ее лицу. Все ее тело было покрыто спермой.