Поцелуй Льда (ЛП) - Пеннза Эми

‒ Я не смог найти кофе, ‒ он фыркнул. ‒ Ну и сокровищница у тебя.

‒ Долго добирался до уборной, да?

Он сделал ещё глоток виски и улыбнулся.

‒ Я провёл небольшую разведку. Джорджи настаивает, что это такое слово, но я в этом не уверен.

‒ Это такое слово.

‒ Если ты так говоришь, ‒ он задумчиво вздохнул и уставился в свой бокал. ‒ Этот виски был бы намного вкуснее, если бы в него добавили кофе.

Я позволил сарказму просочиться в свой тон ‒ и про себя удивился, что способен испытывать такие особые эмоции, ‒ когда сказал:

‒ Приношу свои извинения, Кэллум. В следующий раз, когда путешественники будут проходить через Белые Ворота, я проверю, нет ли в их сумках кофе.

Он вопросительно посмотрел на меня. Я знал, о чём он хотел спросить, потому что те же вопросы вертелись у меня в голове. Теперь, когда моё сердце билось, мог ли я продолжать охранять Оракула? Хотел ли я этого вообще?

Вопросы исчезли из глаз Кэллума, и он одарил меня одной из своих ленивых улыбок, потягивая виски.

‒ Джорджи будет приятно это услышать. Кофе ‒ ключ к сердцу нашей ведьмы.

Я оглянулся через плечо туда, где она спала на большой, богато украшенной кровати, которую какой-то древний путешественник протащил через Гелхеллу, чтобы заслужить благосклонность. Длинные чёрные волосы Джорджи разметались по подушке. Одна стройная, обтянутая шелком ножка выглядывала из-под белых простыней. Желание всколыхнулось во мне при воспоминании о том, как я переворачивался ночью на другой бок и чувствовал прикосновение этой теплой шелковистой кожи к своей. Я отвёл взгляд и увидел, что Кэллум наблюдает за мной горящими зелеными глазами с понимающим выражением лица.

‒ Держи свои способности при себе, ‒ сказал я.

Он одарил меня невинным взглядом.

‒ Я просто наслаждаюсь своим виски, ‒ он сделал ещё глоток. Когда он опустил бокал, к его губам прилипла капелька янтарной жидкости. Он слизнул его, и у меня перехватило дыхание, когда мой член дал мне понять, что он тоже проснулся и готов начать день.

Голос Кэллума стал хриплым.

‒ Я не думал, что ты из тех, кто встаёт рано.

Я оторвал взгляд от его губ, и мы оба поняли, что имелась в виду не время суток, когда сказал:

‒ Я тоже.

Он медленно поставил свой бокал на подоконник.

‒ Но что-то изменилось?

‒ Да.

Я хотел поцеловать его, провести языком по его губам, ощутить вкус виски, дыма и его самого. Я хотел снова почувствовать, как его жар обхватывает мой член. Сопротивление его тела, а затем эта медленная, сладостная уступчивость, которая так отличалась от занятий любовью с женщиной. Я хотел делать с ним всё. Было так много вещей, которых я с ним не делал. Я не знала, с чего начать.

Он протянул руку, подёргал меня за бороду и заговорил на мягком, музыкальном языке нашей общей родины.

‒ Давай начнем с неба.

Я выглянул в окно. Он хотел полетать вместе? Снег искрился на солнце, и во второй раз за это утро я вынужден был признать, что Кэллум был в чем-то прав. Я хотел парить над белыми просторами, когда он был рядом со мной. Я повернулся к нему.

‒ Я даже не уверен, что я больше не ледяной дракон.

Он улыбнулся.

‒ Есть только один способ, это выяснить.

Десять минут спустя я получил ответ. Когда я расправил крылья и взмыл в воздух, моё сердце билось ровно.

Но мой дракон не изменился, моё тело было таким же застывшим, как и Гелхелла, расстилавшаяся подо мной.

Мы с Кэллумом летели бок о бок, наши тела отбрасывали на снег огромные тени. Перед тем как мы покинули замок, он что-то прошептал на ухо сонной Джорджи, затем подошёл ко мне, разделся и бросил на меня взгляд, в котором безошибочно угадывался вызов.

‒ Постарайся не отставать.

У меня не было проблем с тем, чтобы соответствовать его темпу. Но возбуждение, которое я испытывал от перспективы полёта с ним, исчезло, как только я превратился в живой лед.

Когда я широко расправил свои ледяные крылья и пролетел над одной из башен Белых Ворот, меня охватили новые тревоги. Возможно, это было моим наказанием за нарушение клятвы ‒ я был привязан к Оракулу и не мог покинуть Гелхеллу. Так мне и надо. Я заключил Хэмиша в тюрьму. Теперь мои клятвы поймали меня в ловушку.

Но я был уязвим. Мое сердце билось, переполняемое эмоциями. Отвлечённое. И если бы я официально признал отношения с Кэллумом и Джорджи ‒ если бы я произнёс слова, которые навеки свяжут нас троих, ‒ я бы тоже сделал их уязвимыми.

Я кувыркнулся в воздухе, собираясь вернуться в замок, чтобы пойти в свой кабинет и поискать ответы. Я перечитал каждую книгу на своих полках по десять раз, но искал заклинания, которые могли бы воскресить мою пару. Возможно, при повторном прочтении я найду способ вернуть моему дракону плоть и кровь. А если это не удастся, мне придётся убедить Кэллума и Джорджи вернуться в Шотландию без меня. Даже когда эта мысль материализовалась, я знал, что это безнадежно, особенно когда дело касалось Кэллума. У меня было больше шансов воскресить мертвого, чем убедить дракона отказаться от парной связи. А Кэллум был добродушным, но что-то подсказывало мне, что в нём было упрямство на весь континент.

Внезапно я понял, что его рядом со мной нет. Меня охватила паника, когда я замедлился, захлопал крыльями и осмотрел землю.

Что-то мокрое и холодное ударило меня по морде. С ревом я стряхнул снег с морды и перевернулся в воздухе.

Кэллум стоял на двух человеческих ногах на крепостной стене, совершенно голый, и собирал очередной снежок. Его ухмылка была видна даже с расстояния между нами.

Негодование захлестнуло меня. Я взмахнул крыльями и устремился к нему. Он издал громкий смешок, превратился в тень и взмыл прямо вверх. Секунду спустя он превратился в своего дракона, его зеленый хвост развевался позади него дразнящей рябью.

И погоня началась.

Я бросился за ним, мои крылья рассекали воздух, когда я летел за ним по небу. Возбуждение от охоты охватило меня, прогнав все мысли о клятвах и оракулах, и я сосредоточился на мести.

Вслед за ним донёсся смех Кэллума, сопровождаемый шипящими, искаженными звуками, которые могли произнести только наши звери.

‒ Полегче, старина. Не хотелось бы, чтобы ты сломал бедро.

Я выдохнул струю ледяного пара и рванулся вперёд, не сводя взгляда с его блестящей задней части. Он извивался и уворачивался с впечатляющей ловкостью, перекатываясь и разворачиваясь, когда я подбирался слишком близко. Но я был на несколько центнеров старше его, и я распознавал его легкие подергивания и финты, которые выдавали его. Когда он по спирали ушел влево, я был уже там и цапнул его за хвост.

Он принял форму тени и метнулся вправо.

‒ Это обман, ‒ рявкнул я, но моя челюсть расплылась в улыбке, когда я преследовал его всё выше и выше, а облака проносились мимо моего лица. Через секунду я превратился в дым и присоединился к нему.

И внезапно то, что было погоней, превратилось в танец. Мы закружились друг вокруг друга, вплетаясь в потоки и выплывая из них. Радость наполнила мой разум и разлилась по частицам моего тела. Время исчезло. Тревоги улетучились. Ничто не имело значения, кроме воздуха, неба и мужчины, который кружил вокруг меня. Подстраиваясь под меня. Кружась вокруг меня в танце, таком древнем и священном, что это было записано на наших костях.

Он вёл меня, и я позволял ему, устремляясь за ним, пока он пробивался сквозь облака и парил в воздухе. Когда он превратился в дракона и устремился к земле, я изменился вместе с ним ‒ и рассмеялся, когда он провел когтями по снегу и подбросил кристаллы в воздух, заставив мир заискриться. Он напомнил мне гончих моей юности. После того как рыцари возвращались с охоты, собаки обычно катались по траве, тявкая на все и вся и вообще ведя себя нелепо.

Наконец, он повернул к замку. Когда мы приблизились к Северной башне, он превратился в дым и исчез в бойнице. Я перекинулся и последовал за ним, следуя за ним по коридорам и переходам, пока мы не достигли кальдария.