Сладкий яд (ЛП) - Кент Рина

Меня устроит все, кроме тех моментов, когда тебя пытается подавить другой человек.

Однако сейчас не меня запугивают и не меня швыряют из стороны в сторону.

А Дейва.

Его держат за воротник испачканной рубашки без рукавов, и мужчина в перчатке бьет его кулаком по лицу.

И не просто какой-то мужчина.

А тот самый парень, который уже больше месяца время от времени преследует меня.

Мой сталкер.

И он только что назвал меня раздражающей, прежде чем снова начал бить Дейва, прижав его к стене.

Это я раздражающая.

Я.

От звука хруста костей у меня сводит желудок, а к горлу подступает желчь. Кровь Дейва брызжет на его рубашку и стену, и в мерцающем свете красные точки кажутся черными. Как древнее проклятие.

Мой сосед-пьяница стонет и пытается сопротивляться, но его неуклюжие движения не могут остановить или хотя бы замедлить нападающего.

Я завороженно смотрю на происходящее и, дрожа, прислоняюсь к стене. Ее твердая поверхность впивается мне в спину, а воздух с трудом пробивается через сдавленное горло.

Насилие для меня не ново. Я достаточно его повидала, и сама не раз оказывалась его жертвой. Но я впервые вижу, чтобы кто-то был таким… спокойным, когда выбивает из кого-то все дерьмо.

Даже сосредоточенным, как лазер.

Как будто его единственная цель – разорвать Дейва на части.

Я вижу только спину незнакомца, но даже она меня настораживает. Он высокий, по меньшей мере сто девяноста три или сто девяноста четыре сантиметра. Мой рост сто шестьдесят восемь, но рядом с ним я чувствую себя муравьем.

Но дело не только в росте.

Он широкий и мускулистый, словно высеченный из камня, и его кулаки наносят мощные удары.

Мне не нравятся слишком высокие или чрезмерно крупные мужчины.

На самом деле я держусь подальше от любых мужчин, используя тактику невидимости.

Все просто: скромно одеваться, опускать взгляд, не слишком много говорить и не привлекать внимания.

Формула, которую объяснила мне мама, в большинстве случаев работает.

Но не с этим мужчиной.

Потому что он не только преследует меня, но и избивает Дейва из-за меня.

Его крупные мускулы напрягаются под кожей, когда он заводит кулак.

Хрясь.

Он заводит его снова.

Хрясь.

С перчатки капает кровь, образуя маленькие лужицы на грязном бетоне, а Дейв визжит, как свинья.

Его сопротивление и голос слабеют, но незнакомец продолжает бить, бить и бить.

С каждым его ударом меня охватывает тревога. Ужасный звук окрашивает хаос в моей голове в красный цвет.

— Прекрати, — говорю я тихим голосом, проводя пальцем по татуировке на запястье. — Ты его убьешь.

Незнакомец не обращает на меня внимания. Сомневаюсь, что он вообще меня слышит.

Я нерешительно делаю шаг вперед, физически отталкиваясь от стены ладонью, потому что все это время пыталась слиться с ней воедино.

По логике вещей, мне следовало бы пойти домой. Оставить двоих монстров сражаться в темноте, но я не хочу быть причиной чей-то смерти.

Я касаюсь руки незнакомца, которая все еще сжимает воротник Дейва. Кровь стекает вниз, окрашивая белую рубашку в алый цвет и покрывая черную перчатку темной липкой жидкостью.

— Прекрати, — шепчу я, не в силах отвести взгляд от искаженного лица Дейва. Его невозможно узнать – кровь, слюна и сопли искажают черты его лица.

— Прекратить? — повторяет незнакомец низко рычащим голосом, от которого у меня по коже бегут мурашки. Его голос такой глубокий и пугающий, что я вздрагиваю.

Он говорит так, будто ему тяжело произносить слова. Как будто я трачу его время.

— Да… ты его убьешь.

— Тебе-то какое дело?

Я смотрю на него снизу вверх.

Большая ошибка.

Я изо всех сил старалась не встречаться с ним взглядом, потому что обычно это помогает мне оставаться незамеченной, но вот.

Теперь я смотрю в самые бездушные глаза, которые когда-либо видела.

Они темно-карие или черные – не уверена, – и настолько безжизненные, что мне кажется, будто я нахожусь в присутствии смерти.

Но смерть никогда меня не пугала. Напротив, мысль о ней успокаивала меня. Всякий раз, когда меня пинают или швыряют из стороны в сторону и я чертовски устаю, я думаю о смерти и о том, как она освободит меня от всего этого.

Однако этот незнакомец – жуткая ее версия, темное, безжалостное существо, которое, уверена, без всякого сожаления свернет шеи нам с Дейвом.

И это точно будет не та мирная смерть, которую я всегда представляла в самые мрачные часы.

Она будет беспощадной и кровавой.

Смотреть ему в лицо – все равно что заглядывать в глубокое озеро. Издалека он кажется красивым, но вблизи пугает.

Он из тех красавцев, которые похожи на ловушку – острые как бритва, расчетливые и совершенно смертоносные. Его черты лица вырезаны с жестокой точностью: от четко очерченных скул, отбрасывающих резкие тени в тусклом свете, до четкого изгиба подбородка, словно высеченного изо льда и закаленного в огне.

Его прямой нос придает ему аристократический вид, говорящий о почетном происхождении и богатстве, но в том, как он смотрит на меня, нет ничего утонченного.

Почти как будто… я вызываю у него отвращение.

— Ответь мне, — повторяет он, когда я ничего не говорю. — Какое тебе дело?

— Какое мне дело до того, что ты кого-то убьешь?

— Да, — он произносит это единственное слово грубым тоном, как будто не хотел ничего говорить, но был вынужден.

— Может, потому что это неправильно?

— Неправильно, — грубо повторяет он.

Его темные волосы зачесаны назад, гладкие и идеально уложенные, и мой взгляд останавливается на нескольких непослушных прядях, выбившихся из его прически и вьющихся над высоким лбом. Они не смягчают его образ. Наоборот, из-за них он выглядит еще более неукротимым, как зверь, едва сдерживаемый лишь оболочкой собранности.

Мне кажется, что я нахожусь в эпицентре надвигающейся бури или катастрофы. Я напряжена, потому что знаю, что он может вспылить или взорваться в любую секунду.

Как мама.

— Так ты, значит, знаешь, что, черт возьми, неправильно? — его губы сжимаются в тонкую линию, не выдавая никаких эмоций, но ноздри раздуваются, что говорит о его раздражении – будто само мое существование его оскорбляет.

— Что?

Он ничего не говорит, просто продолжает смотреть на меня.

Нет. Пялиться.

В его неподвижности есть что-то опасное, – тихое насилие, кипящее под поверхностью. Его взгляд мрачный и непроницаемый, но он проникает мне под кожу, медленно и намеренно снимая слои, которые я хочу продолжать скрывать.

Он не просто смотрит – он анализирует, просчитывает, словно решает, достойна ли я его внимания или ему стоит просто стереть меня с лица земли.

Я не могу отвести взгляд, хотя все инстинкты кричат мне бежать.

И на мгновение он кажется мне знакомым. Как будто я уже видела его раньше.

Невозможно.

Я бы точно запомнила такого поразительного человека, как он, если бы встречалась с ним ранее.

— Если я отпущу его, ты займешь его место и станешь моей боксерской грушей? — спрашивает он ни с того ни с сего, и в его глазах появляется неприятное спокойствие.

— Нет… конечно, нет.

Он отбрасывает Дейва в сторону, и тот падает на стену, затем встает и, спотыкаясь, выходит из переулка, бормоча что-то о том, что незнакомец за это заплатит.

Я не могу сосредоточиться на нем, потому что мой сталкер теперь стоит прямо передо мной. Его широкая фигура заслоняет мне обзор, и я вижу только его.

Запах чего-то мужского и пьянящего окутывает меня, пока он возвышается надо мной, не давая мне покоя.

Мне приходится запрокинуть голову, чтобы посмотреть на него, и я снова ловлю на себе его взгляд, которого мне следует избегать любой ценой.

— Слишком поздно. Я уже отпустил его, — он делает шаг вперед, и я инстинктивно отступаю, шаркая разбитыми кроссовками по бетону.