Твой нож, моё сердце (ЛП) - Моронова К. М.

Но Рид научил меня смиряться с моей судьбой палача. Он показал мне, как превращать смерти во что-то прекрасное, оставлять на них мой собственный почерк. Иногда мне интересно, было ли это просто чтобы посмотреть, как далеко он может зайти в манипулировании моим разумом. Рид всегда говорил, что любит монстров, которые живут внутри людей. Больше всего ему нравилось выпускать их наружу. Именно поэтому Грег сделал Рида своей правой рукой.

— И сколько солдат Темных Сил заработали свои карты? — Моя нога тревожно подрагивает. Он выводит меня из равновесия таким ощущением, словно мне в карманы пальто кладут камни, и вот-вот швырнут в море.

— Пока что никто. — Нолан цокает языком и наклоняется вперед, опираясь локтями на стол, в насмешливом жесте. — Ты, однако, забегаешь вперед, кадет Мейвс. Вполне возможно, ты не переживешь даже свою первую ночь.

— Это обнадеживает, — гладко отвечаю я, слегка смущенная отсутствием объяснений с его стороны, куда именно я отправлюсь на эту одну ночь перед учебным лагерем. Не показывай ему, что ты обеспокоена. Я заставляю свое выражение лица оставаться невозмутимым и слегка приподнимаю подбородок.

Его жестокая улыбка говорит мне, что он получает удовольствие, раздавая маленькие обещания свободы. Но я не уверена, что во мне осталось достаточно сил, чтобы тянуться к этим проблескам надежды. Я уже отдала миру все, что у меня было.

Глава 2

Кэмерон

После тридцати дней камера изоляции уже не так плоха. Мне даже отчасти нравится. Нет ничего лучше, чем остаться наедине со своими мыслями, разговаривая с серыми стенами, серым потолком и серой дверью с решёткой. И гадать — в своём ли ты уме, или, быть может, никогда им и не был.

Я лежу спиной на холодном полу, согнув ноги в коленях, и подбрасываю в воздух мячик из резинок. Это моё единственное развлечение, если не считать хождения по комнате в ожидании конца моего наказания. Не то чтобы я ненавидел одиночество — на самом деле, я его предпочитаю, — но мысль о том, что происходит там, в моё отсутствие, сводит меня с ума, чёрт возьми.

Моему отряду нужен я. Я и так уже достаточно подвёл лейтенанта Эрика.

Я несколько раз бью себя ладонью по виску. Я не убью своего следующего напарника. Не убью. Я вбиваю эти слова себе в голову.

Я ведь не специально.

Боже, сколько раз это уже было? Три? Моя рука замирает от этой мысли, и резиновый мячик шлёпает меня по лбу. Я моргаю и медленно выдыхаю. Пиздец.

В прошлый раз моя изоляция длилась всего десять дней, и кто знает, сколько продлится на этот раз. Я сажусь, подхожу к раковине и, прежде чем посмотреть на себя, сжимаю её фарфоровые края. В последнее время мои зелёные глаза потускнели, а кожа заметно побледнела без солнечного света.

Я поправляю повязку на веке и проверяю, не зажила ли ещё больше рана, которую оставил мне лейтенант Эрик, рассекший мне глаз. Зрение я, к счастью, не потерял, хотя склера изредка всё ещё кровоточит. Сейчас в основном всё уже зажило. Я до сих пор не могу открыть глаз полностью, но я не из тех, кто любит жаловаться. Я выбрасываю повязку в мусорную корзину.

Я чувствую себя довольно хорошо, несмотря на то, что выгляжу так, будто умираю. Мои взъерошенные светло-русые волосы стали почти белыми. Это из-за препаратов, которые дают мне Тёмные Силы; мой естественный светло-коричневый оттенок волос заметно посветлел. Тёмные круги под глазами придают мне безжалостный вид. Ну, разве я не безжалостен? Я трясу головой и снова бью себя ладонью по виску.

Я изменюсь. Я не убью следующего.

В какой-то момент, пока я погружён в свой самовдохновляющий внутренний монолог, металлический замок скрежещет по шестерёнкам, и дверь моей камеры открывается.

Я наклоняю голову и ожидаю увидеть Эрика, зашедшего, наконец, забрать меня, но это совсем не тот, кто входит.

Генерал Нолан?

Он на несколько дюймов ниже меня, а мой рост — шесть футов четыре дюйма, так что он отнюдь не мал, но то, что привлекает мой взгляд, — это миниатюрная женщина с розовыми волосами, стоящая рядом с ним. Не цвет жевательной резинки. Скорее, как пастельно-розовая роза, цветущая в конце весны, чьи лепестки раскрываются на утреннем солнце. Её оливковая кожа гладкая и прекрасная; её глаза непохожи на всё, что я когда-либо знал. Они пронзают меня, золотисто-карие, словно гроза, встретившая лесной пожар.

Моё дыхание прерывается, и ощущение тяжести опускается в пучину моего желудка. Что делает такое хрупкое и нежное создание, как она, здесь? Я заставляю себя перевести взгляд обратно на генерала, надеясь, что он не собирается сделать нечто ужасно безрассудное.

Нолан ненавидит меня. Всё, что я делаю, — это создаю ему больше бумажной работы, так что логично, что он меня презирает. Ему постоянно приходится набирать новых людей из группы преступников, но я никогда не знал его настолько мелочным.

Пожалуйста, не делай того, о чём я думаю. Мои глаза скользят по моей захламлённой камере. Матрас с одеялами на полу не застелен, а на моём столе в углу бумаги и книги разбросаны так небрежно, будто у меня нет никакого понятия о порядке.

Я не ждал гостей.

Предупредили бы хоть. Я в замешательстве провожу рукой по затылку.

Нолан прочищает горло и усмехается мне:

— Мори, я решил, что с этого раза ты будешь знакомиться со своими напарниками прямо в одиночке, вместо того чтобы получать подготовленных, готовых к убою. Меньше потерь времени, понимаешь?

Ага, он в ярости на меня. Погодите, он только что сказал «новый напарник»? Мои глаза расширяются, пока я осознаю эту информацию, и мой взгляд возвращается к миниатюрной женщине рядом с ним. Она выглядит робкой, неуверенно стоящей со сложенными вместе руками перед собой. Мне трудно представить, что делает кто-то, столь, кажется, благовоспитанный, в делах Тёмных Сил.

Он хлопает женщину по плечу, а затем толкает её по направлению ко мне.

Она ахает и останавливается, прежде чем врезаться прямо в мою грудь. Наши взгляды встречаются, когда она поднимает глаза, вынужденная задрать подбородок, чтобы встретиться со мной глазами. Её мягкие губы находятся на расстоянии всего нескольких вздохов.

Мои скулы напрягаются, и я медленно поднимаю взгляд на генерала.

— Это действительно плохая идея. — Мой голос низок. Он знает, что я убью её в следующие десять минут, если останусь с ней наедине.

Я просто ничего не могу с собой поделать. Я — извращённый, ебанутый солдат, и он это знает.

Нолан пожимает плечами и машет рукой у себя за головой, бормоча:

— Один день. Это всё, что тебе нужно, чтобы доказать мне. Что ты можешь продержать её в живых одну ночь наедине, и тогда мы продолжим с этой девочкой.

— Но…

— Заткнись! Я так устал от твоего дерьма, Мори. Я больше не собираюсь тратить на тебя подготовленных солдат. Ты будешь в паре с любым, кого не убьёшь прямо на старте. Понял? — кричит Нолан. Его голос отражается от стен, пробегая холодком по моим рукам.

Я киваю, кося глазом на маленькую женщину рядом со мной. Она кажется такой хрупкой — будто сломается от прикосновения. Кажется, я мог бы обхватить её горло всей ладонью и…Нет. Не думай так.

— Хорошо. — Нолан щёлкает в мою сторону своей потухшей сигарой. Она падает на пол, на кончике ещё тлеют оранжевые угольки. Он засовывает руку в карман пиджака и протягивает её ко мне. Я уже знаю, что у него, вероятно, есть для меня таблетки, так что я с готовностью поднимаю ладонь к его руке. Он роняет три капсулы; они чёрные с маленькими белыми буквами ТС. Это значит, что они предназначены только для использования Тёмными Силами. Мы всегда подопытные крысы для всего, что рассматривается для сил наверху.