Красный Ангел (ЛП) - Харпер Хелен

— Нет, я предлагаю тебе возможность избавить мир от зла. Общественность уже поддерживает тебя. Ты станешь силой в Лондоне, армией, полицией, секретной службой, объединёнными в одно целое. Только пользы от тебя будет больше, чем от них всех, вместе взятых.

— Вот почему ты сделал это на телестудии?

— Ты и так была героем. Я просто сделал тебя ещё и звездой.

Я прижимаю пальцы к вискам. В голове стучит.

— Почему ты хочешь очистить улицы от преступников?

— Это стоило бы сделать ради одного только развлечения.

Я смотрю на него, прищурившись.

— Чушь собачья.

— Мы не такие плохие парни, какими все нас считают. Ты знаешь, что Семьи виновны в том, что на нас повесили множество убийств. Ты знаешь, что я работаю, помогая суду Агатосов. Я даже поощрял организацию «Реки Пламени» развивать благотворительную деятельность.

— Ты само добродушие.

— Они встают у меня на пути, — говорит он вполголоса. — Мелкие преступники, корыстолюбивые люди и враждующие трайберы. Я хочу сосредоточиться на своих собственных интересах. Я мог бы вырвать сердце у каждого идиота, с которым столкнусь, но это только создаст атмосферу страха. Мне это не поможет. Однако супергерой, работающий на благо силы добра, объединит страну.

Я бросаю взгляд на связанную троицу.

— Мы не в комиксе, Икс. Самосуд — это не героизм, это безрассудство и глупость.

— Как я уже сказал, ты ещё не готова.

— Я никогда не буду готова. Закон существует не просто так.

Он снова смеётся.

— И Бо Блэкмен никогда не нарушает закон.

Я пропускаю его колкость мимо ушей.

— Что ты собираешься с ними делать?

— Если ты не собираешься вмешиваться, то тебя это не касается.

— Икс.

Он широко улыбается.

— Я, конечно, сделаю, как ты просишь. Я предоставлю полиции разбираться с ними, — он насмешливо поднимает брови. — Правосудие восторжествует.

Глава 14. Судьбоносные решения

Я расхаживаю по квартире. Кимчи наблюдает за мной с дивана, положив голову на лапы, его глаза большие и выразительные. Время от времени я останавливаюсь, чтобы почесать его за ушами, но даже его пушистое дружелюбие не смягчает моего раздражения.

Приближается рассвет, и я ничего не могу поделать. Я слишком взвинчена, чтобы спать. Я продолжаю думать о холодном, жёстком взгляде всех трёх деймонов. Сердце подсказывает мне, что я должна была убить их и покончить с этим; разум напоминает мне, что я поступила правильно, уйдя. Иксу не нужен герой, который зачищал бы улицы вместо него; ему нужна чёртова совесть.

Я выкидываю его из головы и сосредотачиваюсь на том, что знаю. Четверо потенциальных жертв: троица из «Харродса» ответственны за одну; Крид и Уайатт, судя по их действиям и разговору в особняке Ренфрю, по меньшей мере за двух. Это означает, что, возможно, остался один деймон, который может оказаться без ушей и в мешке для трупов. Мне нужно выяснить, кто это. У меня есть подозрения, но сначала я хочу их подтвердить — и я ничего не смогу сделать, пока снова не наступит ночь.

Я поджимаю губы. На самом деле, это неправда: есть одна вещь, которую я могу сделать. Я поднимаю трубку и медленно набираю номер.

Майклу не требуется много времени, чтобы приехать. Когда он стучит в мою дверь, у меня внутри всё переворачивается, но я умудряюсь улыбнуться и приглашаю его войти. Он заходит внутрь, жестом приказывая Кимчи оставаться на месте, и окидывает меня долгим оценивающим взглядом.

— Что случилось, Бо? — спрашивает он наконец.

Я думаю об О'Ши.

— Мне нравится, когда ты это произносишь.

Майкл хмурится.

— Что произношу?

Я смотрю себе под ноги.

— Моё имя.

— Бо, — его пальцы берут меня за подбородок и приподнимают его, так что я вынуждена встретиться с ним взглядом. — Что случилось?

Я неловко пожимаю плечами.

— Всё. Ничего, — я качаю головой. — Я не знаю.

Он некоторое время смотрит на меня, затем заключает в крепкие объятия. Я прижимаюсь лицом к его груди и вдыхаю его тяжёлый мужской запах. Стоя здесь, рядом с Майклом, я чувствую себя в безопасности.

— Все преступники, которых ты приютил, те, кого ты принял в Семью и перевоспитал, — бормочу я приглушённым голосом. — Разве они не плохие люди, которые заслуживают наказания?

Он медленно отпускает меня и смотрит на меня сверху вниз.

— Мы уже проходили через это. Они уже отбыли свой срок. Они заслуживают второго шанса.

— Но что насчёт их жертв? И их семей? Разве они не захотят мести?

— Такого не бывает, — говорит он мне, качая головой. — Месть подразумевает удовлетворение и завершённость. От того, что ты отомстишь за себя, тебе не станет лучше, ты просто почувствуешь себя ещё более опустошённой. Прощение даётся гораздо труднее, но оно исцелит твою душу.

— Арзо простил Далию. Она разрушила его жизнь.

Уголок его рта приподнимается.

— Он всё ещё любит её, — просто говорит он. — И любовь победит ненависть в любой день недели.

Я не уверена.

— Даже если эта ненависть заслужена?

Майкл достаёт свой телефон.

— Смотри. Вчера по всему городу произошло семь убийств. И ты знаешь, какие новости в тренде?

— Какие? — спрашиваю я, вглядываясь в экран.

— Мы, — говорит он мне. — Наш поцелуй. Миру нужны любовь, счастье и покой, а не ненависть и убийства.

Я смотрю на свою фотографию, где мои губы крепко прижаты к его губам.

— Это даже не по-настоящему. Мы притворялись перед камерами.

— Разве? — его голос тих. Он сдерживает себя, но в его глазах немая мольба.

Я прикусываю губу.

— Всё это организовал мой дедушка, — я слегка фыркаю. — Сутенёр из него так себе.

— Это была моя идея.

У меня пересыхает во рту.

— Вот как? Потому что ты так беспокоишься о своём имидже?

Он смеётся.

— Ты действительно думаешь, что причина в этом? Конечно, Семьи переживают тяжёлые времена, но такое случалось и раньше. Люди одумаются. Так всегда бывает.

— Так почему ты хотел, чтобы мы играли в притворство?

Он берёт меня за руки и сжимает их.

— Ты знаешь почему.

Я отвечаю не сразу. Когда я отвечаю, у меня в горле встаёт твёрдый комок.

— Что, если мы чувствуем это, потому что ты обратил меня? Ты сказал, что из-за этого между нами возникнет притяжение. Ты сказал…

Он прижимает указательный палец к моим губам.

— Я хотел тебя и до этого, — он улыбается мне. — Кто бы не захотел маленькую строптивую крошку, которая думает, что у неё есть сила справиться с вампирским Лордом в замкнутом пространстве?

Он имеет в виду нашу первую встречу в больничной палате Арзо.

— Я не пыталась с тобой справиться, — говорю я ему. — Я, чёрт возьми, пыталась сбежать, — я хмурюсь. — И я не крошка.

Майкл берёт прядь моих волос и пропускает её сквозь пальцы.

— Ты амазонка.

Я отступаю назад, скрестив руки на груди. В выражении его лица мелькает обида. Я не уверена, от чего я защищаюсь, но мне страшно.

— Если бы ты знал, что есть человек, богатый человек, который занимается чем-то незаконным, ты бы сделал что-нибудь, чтобы остановить его?

— Это зависит от причины. Если мы говорим о том, что он не платит за телевидение…

Я перебиваю.

— Маркус Лэнскомб.

Майкл замирает.

— Девочка в его гримёрке.

— Их было больше, чем одна.

— Я слышал.

— Если бы ты знал, — повторяю, — ты бы что-нибудь сделал? Или ты бы пригласил его в лоно Семьи, чтобы он мог искупить свою вину?

— Ты же знаешь, что вербовка работает не так.

— Пожалуйста, Майкл, — мой голос звучит напряжённо. — Что бы ты сделал?

— Мне тоже нравится, когда ты произносишь моё имя, — он вздыхает и проводит рукой по волосам. — Если бы я знал, то захотел бы перегрызть ему глотку. Но я бы так не поступил. Он человек, поэтому я бы вызвал человеческую полицию.

— Честно?

Он кивает.

— Бо, я не знаю, что с тобой происходит. Если ты не хочешь мне говорить, ничего страшного. Тебе было нелегко. Ты не хотела становиться вампиром. Посттравматический синдром, отвращение к крови…