Бездушный Хеллион (ЛП) - Кинг Джоди

Я хватаюсь за края дверей и начинаю спускаться в бездну. Стены шершавые, когда я удерживаюсь на ногах, а лестница узкая, вынуждая меня двигаться медленно и осторожно. Мои глаза постепенно привыкают к тусклому освещению, и я вижу проход, в котором есть несколько дверей. Оглядываюсь по сторонам, осторожно идя вперед, мои чувства обострены, я нажимаю на каждую ручку каждой двери, мимо которой прохожу, но все они заперты, пока я не достигаю одной, и она с тихим щелчком открывается.

Когда я захожу внутрь, тусклый свет автоматически оживает, и я чувствую, как по спине пробегает холодок. Длинные, толстые цепи свисают низко, ржавые и тяжелые, тихо позвякивая на сквозняке. Вдоль стен стоят металлические блоки, каждый из которых покрыт темными пятнами, а поверх них лежат странные, зловещего вида инструменты.

В центре комнаты стоит металлический хирургический стол, и на нем установлены ремни безопасности. Воздух насыщен запахом железа и чего-то еще, чего-то гораздо более зловещего. Я подхожу на шаг ближе, мои глаза обшаривают каждый уголок комнаты, пытаясь понять, для чего, черт возьми, Хелл использует это место.

Мой взгляд задерживается на столе, я представляю, как Хелл приводит кого-то сюда, связывает и, возможно, причиняет боль. От этой мысли у меня сводит живот, но я не могу оторвать глаз. Мне нужно понять, узнать, что за ад скрывается здесь, внизу, хотя это становится довольно ясно. Делая глубокий вдох, я протягиваю руку и касаюсь одной из цепей, ощущая ее холодную, грубую текстуру под пальцами.

Зная, что я не могу оставаться здесь долго, потому что он может вернуться, бросаюсь к шкафам, выстроенным в ряд в задней части комнаты, и осторожными, но быстрыми движениями выдвигаю каждый ящик за другим, в каждом обнаруживается множество оружия и приспособлений, пока, наконец, я не натыкаюсь на медицинский ящик и не останавливаюсь. Мои глаза скользят по аккуратно маркированным флаконам, в голове рождаются идеи, пока не останавливаются на названии, которое я слишком хорошо узнаю: Эторфин.

Я быстро беру чистую, неиспользованную иглу из-под лекарств и набираю в шприц самую маленькую дозу жидкости. Я осторожно закрываю иглу колпачком и прячу ее в карман, убедившись, что все остальное остается нетронутым и по-прежнему на своих местах. Затем я разворачиваюсь и тихо выхожу из комнаты, с тихим щелчком закрывая за собой дверь.

ГЛАВА 16

Сегодня та самая ночь, и я готовлюсь со смесью нервозности и предвкушения. Внутри меня пульсирует постоянный всплеск беспокойства, но ему сопутствует трепет. Такое чувство, что я так долго ждала этого момента, ответов, в которых отчаянно нуждалась. Надевая свой наряд, я смотрю на свое отражение в зеркале, любуясь своим преображением.

Сегодня вечером я одета совершенно не так, как обычно. Этим утром я пробралась в раздевалку цирка в поисках чего-нибудь, что сделало бы меня незаметной для Хеллиона. Что-нибудь, что сбило бы его с толку, когда он попытается выследить меня.

Черные сапоги до колен плотно облегают мои ноги в паре с белыми чулками в сеточку, кружевная отделка находится чуть ниже моей маленькой белой пачки с черно-красной оборкой. Корсет в тон облегает мою талию, подчеркивая изгибы, а волосы я собрала в пучок, и распущенные рыжие локоны обрамляют черты лица. Мой макияж - это мой обычный образ сломанной куклы, но сегодня вечером у меня белая фарфоровая кукольная маска с черными трещинами вокруг впалых глаз и красными губами, чтобы завершить мою маскировку. Длинные шелковые белые перчатки без пальцев скрывают шрамы на моих руках.

Закончив с одеждой, я надеваю контактные линзы, которые украла, - черно-белые завитки, совсем как у Хелла. Ухмылка кривит мои губы, прежде чем я пытаюсь поместить их в каждый глаз, но с настойчивостью они, наконец, помещаются в моих голубых зрачках, превращая мой взгляд во что-то ужасающее.

Готовая и неузнаваемая, я делаю глубокий вдох, готовясь к тому, что должно произойти. Вот и она - ночь, которой я ждала, ночь, когда все изменится.

Еще раз взглянув в зеркало, я разворачиваюсь и направляюсь к прикроватной тумбочке. Выдвигая ящик, я отодвигаю все в сторону, пока не нахожу иглу, вытаскиваю ее и засовываю глубоко в ботинок. Схватив по дороге маску с кровати, я направляюсь к входной двери.

Как только я подхожу к ней, я слышу, как льется вода в душе, зная, что Илай там, и в голову приходит мысль: что он будет делать сегодня вечером? Он будет работать? Он тоже будет наблюдать за всем этим? Надеюсь, что нет. Я не уверена, что он хорошо с этим справится. Я нажимаю на ручку и выхожу из трейлера, закрывая за собой дверь.

Ночной воздух обжигает мою разгоряченную кожу, мгновенно приводя меня в чувство. Я бросаю взгляд на свою маску, прежде чем поднять и прикрепить ее к лицу. Затем я иду к ярким огням огромного цирка и карнавала вдалеке.

После того, как я прокралась мимо трейлера Холлоу, в парке становится устрашающе тихо, как будто все уже внутри, и я начинаю задаваться вопросом, не опоздала ли я, хотя уже почти одиннадцать часов. Нет, не может быть. Мадам же сказала в это время.

Когда я прохожу через задний вход в шатер, музыка громко звучит в моих ушах, свет пульсирует сквозь щели в ткани, огромная толпа уже внутри арены. Затем, как только я вхожу, слышу голос мадам в микрофоне, что заставляет меня остановиться на пороге.

— Дамы и господа, добро пожаловать на Ночь Тьмы, где страх - это не просто ощущение, это ужас, который проникает в ваши кости и задерживается на последнем вздохе. Здесь смерть - это не просто угроза: это опыт, жуткое зрелище, которое будет преследовать саму вашу душу и объявит вас своим.

Я оглядываю вход, зрители сидят на краешках своих мест, но быстро замечаю, что это не обычные посетители. Это мужчины и женщины в роскошных нарядах, море костюмов и элегантных платьев, и мои брови сжимаются в замешательстве, когда мой взгляд скользит по странной толпе.

В центре сцены стоит мадам, облаченная в кроваво-красное платье, на нее падают прожекторы, привлекая внимание всех присутствующих в шатре.

— Сегодня вечером, — продолжает она, — вы станете свидетелями немыслимого - красоты ужаса. Мы представляем вам спектакль, не похожий ни на какой другой, где грань между жизнью и смертью - не что иное, как натянутый канат, готовый быть перерезанным в любой момент.

Мадам почти элегантно поднимает руки. 

— Помните, наши дорогие гости, — говорит она с леденящей улыбкой, — пути назад нет. Как только вы попадаете в царство Ночи Тьмы, вы становитесь частью нашей зловещей симфонии, где каждый крик, каждая капля пота и крови принадлежат нам. С этого момента и впредь вы запутываетесь в нашей паутине, сражаясь за свою жизнь. — Толпа смеется, но что-то ужасное поселяется у меня в животе от ее слов.

Я осторожно проскальзываю на заднее сиденье, ни к кому не приближаясь, готовая наблюдать за развитием шоу, поскольку мне сказали, что я не буду выступать сегодня вечером и буду просто наблюдателем. Свет тускнеет еще больше, затем палатка погружается во тьму. Когда луч прожектора пронзает черноту, он освещает клетку, которую спускают сверху. Я поднимаю взгляд и вижу фигуру, запертую внутри, его лицо полно страха, и когда клетка опускается на землю, его отчаянные мольбы о пощаде отдаются эхом.

Исполнители, одетые в причудливые костюмы, выходят из тени, каждый из которых ужаснее предыдущего. Мужчина с нарисованным черепом на лице жонглирует пылающими ножами, в то время как женщина в изодранном призрачном платье невероятным образом извивается на пыльном полу, а ужасающий клоун на высоких ходулях, держащий в руках длинный черный хлыст, ползет к нему. Каждый из них движется странным, завораживающим образом - подобного я никогда раньше не видела.

Женщина подползает к прутьям клетки, обвивая их руками и ногами, как змея, когда она наклоняется ближе к мужчине, ее горячее дыхание заметно в холодном ночном воздухе. Его глаза расширяются от ужаса, прежде чем она внезапно издает пронзительный леденящий душу смешок и выплескивает что-то ему в лицо, жидкость. Он мгновенно издает леденящий кровь крик, отчаянно пытаясь вытереть лицо, но, когда он убирает руки, я вижу, что оно тает. Я задерживаю дыхание, мои глаза широко распахнуты, когда он продолжает пытаться сбежать, врезаясь в клетку, потому что теперь он слеп.