— Готова? — Он сжал мою руку.
— Готова.
Мы вместе отправились исследовать Каландру.
Двадцать
Одесса
Путешествие по сухим, суровым равнинам Лейна было таким же мучительным, как мои детские уроки игры на клавесине.
Мы были слишком беззащитны в пустыне. Слишком уязвимы. А время поджимало. Хотели Мавины в это верить или нет, но миграция приближалась, и это путешествие затягивалось.
Я проводила дни, прислушиваясь к пронзительным крикам и высматривая на горизонте черные крылья. Но все, что я видела, — это пустое небо и бескрайнее пространство из камней и песка.
Несколько дней назад мы пересекли Озарт и теперь ехали по центру Лейна. Если раньше я думала, что путешествие с Востером было утомительным, то четыре дня, проведенные с Мавинами, изменили это понятие.
Каждое утро мы выезжали на рассвете, останавливаясь только для того, чтобы дать лошадям передохнуть. Лагерь обычно разбивали в сумерках.
— Здесь так жарко. — Эви убрала с лица прядь потных волос. — Мы можем остановиться?
— Еще нет. — Мы обе были измучены, но я не собиралась просить Мавинов о передышке.
Там, где наши тела соприкасались, она сидела спиной ко мне, наша одежда была липкой. Фэйз тяжело дышал в своей переноске, чувствуя себя не менее ужасно.
Солнце палило нещадно, и, хотя Эви закатала штанины и рукава, я заставила ее прикрыть лицо, чтобы оно не обгорело.
Мои губы были сухими и потрескавшимися. Трещинка посередине кровоточила.
— Ненавижу Лейн, — сказала она.
— Я тоже.
Повсюду вокруг нас были скальные образования. Большинство из них были выветрены, побиты и округлены ветром. Некоторые были протерты посередине, образуя арки разных размеров, вероятно, от древних рек, которые давно испарились. Земля была усеяна редкими клочками сухой, ломкой травы. А еще там был песок.
Песок, который залетал мне в глаза. Песок, который я не могла вытряхнуть из ботинок. Песок, который я ощущала на языке, и крупинки которого застревали у меня на зубах.
Я ненавидела песок.
Тени, я хотела принять холодную ванну. Мне хотелось смыть пот, вымыть голову и сжечь эту одежду.
Джоди подъехал к нам со своей неизменной ухмылкой. Пурпурный блеск в его глазах стал ярче, как будто он был в каком-то другом Лейне. На лбу у него не было ни капли пота. Как он мог не изнемогать от жары, одетый во все это черное?
— Тебе не нравится пустыня, куколка?
— Не особенно, — пробормотала я. — Мы слишком беззащитны.
— Эта пустыня мягкая. Скажи спасибо, что мы не в дюнах на востоке.
— Я имела в виду, что мы слишком легкая добыча для круксов.
— А-а. Да, круксы. По твоим словам, миграция должна начаться с минуты на минуту.
Придурок. Он все еще не верил мне.
За последние четыре дня мы встретили на дороге не так уж много людей, но у каждого торговца или путешественника, мимо которого мы проезжали, Джоди обязательно спрашивал, не слышали ли они что-нибудь о разведчике крукса в Туре.
Ни один человек не слышал этой новости.
Ухмылка Джоди становилась все шире уже несколько дней.
Он не будет беспокоиться о миграции, по крайней мере, до тех пор, пока мы не окажемся в безопасности в замке моего отца в Куэнтисе, но я с нетерпением ждала, когда эта ухмылка исчезнет с его лица.
Капля пота скатилась по моему виску, и я вытерла ее рукавом.
— Сними тунику.
У меня отвисла челюсть.
— Извини?
— Твоя туника. Лейн — не то место, где стоит носить шерстяную тунику. На тебе ведь что-то надето под ней, верно?
Тонкая кофточка, но это было не его дело.
— Мне хорошо и в тунике, поэтому она останется там, где она есть.
Он пожал плечами.
— Просто пытаюсь помочь.
— Я в порядке. — Если бы «в порядке» означало «несчастна».
— Делай, что хочешь, куколка. Должен сказать, что румянец на твоих щеках довольно привлекателен. — Он одарил меня белоснежной, красивой улыбкой. Я была уверена, что эта улыбка заманила в его постель не одну женщину.
Я закатила глаза.
— Убирайся. Прочь.
Он подмигнул и остался рядом со мной на дороге, переключив свое внимание на Эви.
— Хочешь, я заберу этого зверька, лапочка?
Эви зарычала. Или, может быть, это был Фэйз.
Им обоим не нравился Джоди. Они отлично разбирались в людях.
Возможно, путешествие с Мавинами было ошибкой. Мы не встретили ни одного монстра со времен болот пещерного имбиря. Самой большой опасностью, с которой мы столкнулись, было заблудиться. Но дорога была достаточно хорошо проложена, и мы с Эви могли бы пройти по ней одни.
— А не быстрее ли было бы добраться до побережья и переплыть Крисент под парусом? — спросила я.
— Быстрее. Дороже. Мы обсуждали это прошлой ночью, пока ты спала.
Я скривила губы.
— Жаль, что я пропустила этот разговор. Ты мог бы разбудить меня.
— Мы пытались. Тора пнула тебя. А ты просто продолжала храпеть.
Неудивительно, что на днях у меня разболелась нога.
— Так почему же мы не плывем?
— Если ты говоришь правду о разведчике крукса, никто из нас не хочет оказаться запертым на корабле посреди Крисент в начале миграции.
— Я говорю правду, — процедила я сквозь зубы, теряя дыхание. — Значит, нам придется пройти через ущелье Эвон.
— Да. Ты когда-нибудь там была?
— Нет.
Ущелье Эвон отделяло Генезис от Куэнтиса. Пропасть так глубоко врезалась в землю, что, как говорили, на его дне было почти черно. Настолько темно, что выжить не могло ничего, кроме обсидиана и хайроптусов — монстров, похожих на летучих мышей, которые называли Эвон своим домом.
— Тебя ждет сюрприз, — пробормотал Джоди.
Я хотела спросить, такие ли они страшные, как я слышала, и так ли смертоносны, как мерроуилы и бэарвульфы, но Эви слушала.
— Так… почему именно Куэнтис? — спросил он.
— Ты уже спрашивал вчера.
— И мне не понравился твой вчерашний ответ. Давай попробуем еще раз.
Вчера, когда он спросил, я сказала ему, что устала от снега и хочу, чтобы зима была более мягкой.
— В Куэнтисе живет мой муж.
Джоди удивленно приподнял брови.
— Теперь у нее есть муж? Как удобно. И он находится в Куэнтисе, в то время как ты путешествуешь одна с ребенком, на пороге миграции. Ты не очень искусная лгунья, не так ли?
— Ага. — Я сжала бедра и пустила Фрею рысью. Если Джоди не отстает сам, мы поможем ему.
Мы устроились позади Голдинга, мужчины-горы с теплой коричневой кожей, лысой головой и двумя вытатуированными звездочками на виске. Его любимым оружием была булава.
Из того, что я поняла, Голдинг и Джоди были попутчиками, но не друзьями. Они никогда не ездили верхом вместе и не разбивали лагерь бок о бок. И я еще ни разу не видела, чтобы они сказали друг другу хоть слово.
Что делало Голдинга моим новым любимым человеком.
— Десс? — позвала Эви тихим голосом. — Почему ты солгала ему?
— Джоди? — На самом деле я не знала. Я надеялась, что Рэнсом в Куэнтисе.
— Да. Папа в тени, а не Куэнтисе.
Эта девочка понимала больше, чем я предполагала. Она, как и все остальные, верила, что Завьер — мой муж.
Мне казалось неправильным быть тем человеком, который расскажет ей всю правду. Мне казалось, что это должен сделать Рэнсом. Но у него есть свои секреты, которые он сможет ей рассказать. Я могла бы рассказать этот.
— Ты же знаешь, что нужно хранить секреты, — сказала я, наклонившись так низко, чтобы только она могла слышать. — О папе и о том, что ты принцесса.
Она кивнула.
— Я тоже должна хранить некоторые секреты. И мой секрет касается Рэнсома. Твой папа был мне очень близким другом, но я люблю Рэнси. Он мой муж. Но мы никому не говорим.
Она подняла глаза, прикусив нижнюю губу.
