Израненные альфы (ЛП) - Роузвуд Ленор

— Отлично, ты очнулся, — сладко говорю я, выхватывая пистолет Николая одним плавным движением и направляя его прямо в лоб Чуме. — Теперь мы можем перейти к веселой части. И для справки, он просто Рыцарь.

Гео стонет, как будто ему только что сказали, что его любимый бордель сгорел.

— Напомните мне, чья это была идея дать ей пистолет? Я думал, мы обсудили тему «никаких убийств».

— Заткнись, — огрызаюсь я, не сводя глаз с Чумы. Я не планирую убивать Чуму. Но ему этого знать не обязательно.

Чума на самом деле смеется. Сухой, безрадостный звук, от которого мне хочется прострелить ему колено, просто чтобы посмотреть, найдет ли он это хотя бы наполовину таким же забавным.

— Впечатляет, что вы похитили принца Сурхииры, — признает он, голос сочится тем особым видом снисхождения, которым по-настоящему могут овладеть только королевские особы. — Блестящая работа. Неплохо для банды отбросов-уголовников.

Мой палец сжимается на спусковом крючке. Совсем чуть-чуть. Достаточно, чтобы заставить его попотеть.

— Надеюсь, что бы вы ни думали вымогать у меня, оно того стоит, — продолжает он, видимо решив, что сегодня хороший день, чтобы умереть. — Потому что к этому моменту на вас уже объявлена охота до самого края земли.

Ворон подает голос со своей позиции у двери, разглядывая ногти с притворной скукой.

— Да, да, ваша маленькая армия уже устроила нам весьма бурные проводы. Очаровательная компашка.

Взгляд Чумы темнеет, и впервые с тех пор, как он очнулся, я вижу там неподдельную угрозу.

— Я говорил не о сурхиирских военных.

— Блядь, блядь, блядь, — Гео начинает мерить шагами вагон, как зверь в клетке; каждый тяжелый топочущий шаг заставляет пол вибрировать. — Я знал, что это плохая идея. Я, блядь, знал это.

Внимание Чумы переключается на Николая, и его выражение лица меняется на что-то почти похожее на разочарование.

— Не могу сказать, что удивлен остальными, но ты… Ты совсем с ума сошел? Ты должен был присматривать за ней.

Губа Николая кривится тем образом, который обычно предшествует насилию, когда он жестикулирует в мою сторону.

— Она прямо здесь, не так ли?

Я хихикаю.

— Вы же понимаете, что вам это с рук не сойдет, да? — голос Чумы понижается, теперь он смертельно серьезен. — Даже ваши наемники не спасут вас от того, что грядет, если вы не остановите этот гребаный поезд прямо сейчас. Пока не стало слишком поздно и моя стая не нашла меня.

Угроза висит в воздухе, как лезвие гребаной гильотины, и я вижу, как ходят желваки Николая, пока он переваривает это. На мгновение я задумываюсь, не собирается ли он сдать меня, бросить под пресловутый поезд, чтобы спасти свою шкуру. Это то, чего я ждала все это время, совпадение по запаху или нет.

Но я не даю ему шанса.

Я щелкаю пальцами перед лицом Чумы, словно он непослушный пес.

— Эй, птичьи мозги, это мой допрос. Смотри на меня.

Чума переводит этот интенсивный взгляд на меня, и теперь в нем неподдельное недоумение. Словно он не совсем может понять, к какому виду я принадлежу.

— Твой отец подговорил тебя на это? — медленно спрашивает он. — Я знал, что Артур Мейбрехт — змея, но я удивлен, что он готов опуститься до использования собственной дочери для шантажа.

Я смеюсь.

— Точно, потому что использование незнакомой омеги для шантажа было так благородно. Не обманывай себя, ваше высочество. У вас двоих много общего.

— Так вот в чем дело? — спрашивает он, его голос сухой как кость. — Месть дорогому папочке?

Моя рука движется прежде, чем я успеваю сознательно решить отреагировать. Треск, с которым рукоятка пистолета ударяет его по лицу, доставляет удовлетворение, которое, вероятно, не говорит ничего лестного о моем психическом состоянии. Его голова дергается в сторону, кровь немедленно выступает из разбитой губы.

— О, ради всего святого, — стонет Гео позади меня, вскидывая руки. — Нас всех повесят.

Я игнорирую его, прижимая ствол пистолета под подбородок Чумы и заставляя его поднять голову так, что у него нет выбора, кроме как смотреть мне в глаза.

— Это не из-за моего отца, — цежу я сквозь зубы. — Это из-за твоего брата. Азраэль? Если предположить, что это вообще его гребаное имя. Кстати, давай начнем с этого.

Чума издает еще один из этих сухих смешков.

— Я был удивлен, узнав, что у Азраэля было время на что-то кроме «миссии», для которой, как он думает, он был рожден. Но после встречи с тобой это обретает совершенный смысл.

Я наклоняю голову, внимательно изучая его.

— Это должен быть комплимент или оскорбление?

Он ухмыляется, но это не затрагивает лед в его взгляде.

— Угадай.

Мы сверлим друг друга взглядом долгий момент. Поезд покачивается под нами, колеса стучат по рельсам в ритме, который совпадает с моим колотящимся сердцем. Срань господня, такой адреналин — это приятно.

— Клянусь богами, ты сексуальна, когда держишь мужчину под прицелом, — тоскливо бормочет Ворон, глядя на меня как влюбленный щенок.

Гео бросает на него убийственный взгляд.

— Не поощряй ее, блядь.

Наконец, я убираю пистолет и отступаю, меняя тактику.

Время для хорошего копа.

Я нацепляю свою самую сладкую улыбку, ту, что заставляла деловых партнеров Монти нервничать.

— Значит, его имя действительно Азраэль. Приятно знать, что есть хотя бы одна вещь, о которой он не солгал.

Чума наблюдает за мной этими пронзительными глазами, и я вижу, как он пересчитывает варианты, пытаясь понять мой угол.

— Вот почему ты это сделала? Ты злишься на моего брата за то, что он солгал тебе, поэтому наняла банду головорезов из преступного мира, чтобы похитить принца?

— Представьте, что бы она сделала, если бы этот ублюдок ей изменил, — язвит Ворон со своего места у двери.

Я ухмыляюсь, не сводя глаз с Чумы.

— Что я могу сказать? У нас сложные отношения. Но мы собираемся их значительно упростить, — я наклоняюсь вперед, удостоверяясь, что он видит, насколько я серьезна. — Ты скажешь мне правду. Кто такой, блядь, Азраэль, и почему он в Райнмихе работает на моего отца?

Чума отвечает не сразу; его взгляд твердеет, он явно взвешивает то, чем готов поделиться, против того, что может сохранить ему жизнь. Тишина затягивается, и мой палец начинает постукивать по спусковой скобе. Если он думает, что контролирует ситуацию, то скоро узнает об обратном.

Но я знаю, что Гео отберет пистолет, если я снова ударю Чуму, так что мне удается сдержаться. Едва.

Наконец Чума вздыхает так, словно все это — огромное неудобство для его плотного графика… чего? Координации безопасности и бытия зажатым мудаком?

— Похоже, ты уже знаешь часть правды, — говорит он подчеркнуто нейтральным голосом. — Азраэль — мой старший брат. Второй кронпринц, наследник трона Сурхиира в случае безвременной кончины нашей матери и нашего старшего брата.

— Слышишь, Коз? — голос Николая сочится привычным сарказмом. — Ты могла бы стать гребаной принцессой.

Я бросаю на него взгляд, обещающий расплату позже, затем поворачиваюсь обратно к Чуме.

— Продолжай.

Еще один страдальческий вздох. Словно не я держу его под прицелом в движущемся поезде после того, как отравила и похитила. Если чего этому альфе и не занимать, так это гребаной наглости.

— Он ушел под прикрытие много лет назад как перебежчик, чтобы следить за ситуацией, разворачивающейся в Райнмихе. Даже я не знаю всех деталей его задания, — его челюсти сжимаются, и впервые я вижу, как сквозь эту холодную внешность пробивается неподдельная эмоция. — Сурхиира потеряла с ним связь несколько месяцев назад. Сначала мы опасались, что он убит, но, похоже, роль, которую он играл, просто стала его реальностью.

— Ты хочешь сказать, что Азраэль реально дезертировал из Сурхииры? — спрашивает Николай, подаваясь вперед. — Что он теперь работает на Мейбрехта?

Боль, мелькнувшая на лице Чумы, исчезает так быстро, что я почти упускаю ее. Почти.