Копатель (ЛП) - Робертс Тиффани

В свете кристаллов ее бледная шкура приобрела собственное голубоватое свечение.

Она прижала нижнюю руку к груди. Из-под прижатой ладони на предплечье текла темная кровь. Ее когтистые жвалы широко раскрылись, и она зашипела в направлении дверного проема.

Меньший по размеру странник духа, самец, ворвался в комнату и бросился прямо на самку. Скорость и внезапность его атаки заставили Келли вздрогнуть, а волосы на ногах Уркота встали дыбом.

Самка с ревом упала. Прежде чем она рухнула на пол, самец, чья светящаяся шкура была испещрена шрамами, уже наматывал шелковую веревку, свернутую в его руках, на ее конечности.

Несмотря на ее размеры, борьба самки, казалось, только сильнее запутывала ее в шелке. Через несколько ударов сердца она была связана по рукам, ногам и шее, самец вытягивал дополнительную веревку. Она зарычала и рассекла воздух клыками на жвалах, мышцы напряглись, когда она боролась с шелком.

Зарычав, самец потянул за веревку, заставляя самку запрокинуть голову. Его щель открылась, и показался белый стебель. Используя шелковую веревку, чтобы контролировать ее и держать ее жвалы подальше, он взобрался на самку, защелкнув застежки у нее на талии. Низкий стон вырвался у него, когда он сильно толкнулся.

У Келли перехватило дыхание, и она поспешно, но тихо прикрыла рот и нос. Уркот погладил ее пальцами, напоминая ей, что он рядом, в то время как его застежки сжимали ее.

Обвив своими конечностями самку, самец странников духа ускорил свои толчки, хрипло дыша. Его когти впились в ее шкуру, на ней выступили темные капли крови, которые заблестели в тусклом свете. Самка зарычала от боли и бессильной ярости.

— Кир’ани, кир’ани, кир’ани, — хрипел мужчина снова и снова.

Моя, моя, моя.

Пока странники духа спаривались, их хрипы эхом отражались от стен, Келли дрожала, прижавшись к Уркоту. Дикость и враждебность этого совокупления были настолько далеки от того, что они с Келли пережили в гроте, что он не мог считать это одним и тем же актом.

Связывать, покорять и заявлять свои права — все это было инстинктивным для вриксов, но среди теневых охотников и терновых черепов эти желания было принято исследовать с добровольного согласия партнера. То, чему он был свидетелем сейчас… Это был старый путь. Путь, который породил так много поучительных историй, который оставил бесчисленное количество самцов искалеченными или мертвыми.

Это был путь, который Зурваши пыталась возродить в Такарале с помощью Высоких Требований — эту битву за доминирование, эту смертельную игру завоевателей и покоренных. Этот способ спаривания, при котором вриксы вели себя как звери, берущие все, что им заблагорассудится, который поощрял насилие и убийства, чтобы только сильные могли производить потомство.

Именно этого она и хотела от Кетана — чтобы он доказал свою силу и право, покорив ее. Доказать, что он был парой, достойной королевы… Или умереть, пытаясь это сделать.

Всего несколько сегментов пустого воздуха и бесформенных теней отделяли странников духа от Уркота и Келли. Он хотел бы избавить свою пару от этого зрелища. Хотел бы он слиться с тьмой, как могли бы сделать Кетан и Телок, и проскользнуть мимо странников духа, унося свою женщину в безопасное место.

Но он знал, что не сможет пройти мимо них незамеченным. Точно так же, как он знал, что окажется в крайне невыгодном положении, если решит драться, даже если ему удастся застать их врасплох, пока самка будет связана.

Он не мог сражаться с двумя странниками духа, и при этом обеспечить безопасность Келли.

Единственное, что он мог сделать, это обнять свою маленькую самку, давая ей понять своим присутствием, что она не одна, что он здесь ради нее, что он защитит ее.

Сбавив темп, самец странников духа толкнулся еще раз, проталкивая узел глубоко внутрь самки, и содрогнулся с низким рычанием.

— Моя.

Он наклонился вперед и укусил самку за плечо. Шелковая веревка, которую он натягивал, ослабла.

Зарычав, самка вырвала руку, обхватила рукой макушку самца и откинула ее назад, заставив его зубы оторвать кусок ее плоти и обнажить шею.

Прежде чем самец успел отреагировать, самка широко открыла рот и вонзила клыки ему в горло. Ее жвалы вцепились в шкуру.

Келли вздрогнула.

Испуганный булькающий крик вырвался у самца, смешавшись со звуком крови, разбрызгивающейся по полу.

Когда самка странников духа дернулась вверх, плоть и мышцы шеи самца разлетелись в клочья, а кости треснули. Моток шелка выпал из безвольных рук мужчины, когда его голова, удерживаемая лишь несколькими нитями из порванной кожи и сухожилий, откинулась назад, чтобы болтаться между плечами. Его черные глаза безучастно смотрели на Уркота и Келли.

Самка сбросила с себя путы и вытянула свои длинные конечности, срывая застежки самца со своего тела и выдергивая его член из щели. Поток светящегося семени хлынул из нее, когда она опустила самца на пол камеры и расположилась над ним. Кровь была размазана по ее клыкастому рту и подбородку, стекала по шее и груди, темнея на фоне светлой шкуры.

Запах этой крови уже наполнил воздух.

Низко присев, самка вонзила когти в живот и заднюю часть тела самца, разорвала их и начала есть.

Келли напряглась, ее пальцы вцепились в длинные пряди волос Уркота.

Из всех испытаний, что он преодолел, вытерпел и пережил, из всего кровопролития и смертей, которые он видел, происходящее было самым тревожным. И он ничего не мог поделать, кроме как сидеть, подвернув ноги и обнимая свою пару, его чувства были обострены, чтобы он мог сразу отреагировать, если самка обнаружит их присутствие.

Келли судорожно вздохнула и уткнулась лицом ему в грудь. Но даже если не смотреть, то оставались звуки. Хлюпанье, чавканье, хруст костей, затрудненное дыхание, вырывающееся из рта, полного окровавленной плоти.

Как бы сильно Уркот ни хотел, он не мог отвести взгляд. Он должен был увидеть угрозу. Должен был быть готов к бою.

Спустя, казалось, целую вечность, самка поднялась. Ее щель открылась, и из нее вытекло еще больше мужского семени, попав на его останки.

Она зарычала, срывая шелковую веревку, все еще цеплявшуюся за ее ногу, прежде чем сильно ударить той же ногой по трупу перед собой. От удара хрустнула кость.

Самка яростно рычала незнакомые слова, щелкая воздух окровавленными когтями на жвалах.

Жвалы самого Уркота дрогнули, а пальцы согнулись. Его сердца бились сильно, но ровно, а мышцы напряглись в готовности. Самка поднимет голову. Она увидит Уркота и Келли. И она нападет.

Самка-странник духа подняла голову.

Но ее черные глаза не сфокусировались и не задержались на Уркоте и Келли.

Она пробормотала что-то на своем гортанном языке и снова ткнула ногой тело самца. Широким шагом перешагнув через него, она нырнула в туннель, не удостоив самца еще одним взглядом. Прежде чем она скрылась из виду, Уркот увидел, как она повернулась и пошла в том направлении, откуда пришла.

Он не ослаблял хватку на Келли, слушая, как самка удаляется, как ее тревожные щелчки эхом разносятся по туннелю. Даже когда звуки самки стихли, прошло много ударов сердца, прежде чем его напряжение начало ослабевать.

— Она ушла, — тихо прогрохотал он.

Келли оттолкнулась от него и вскочила на ноги, пошатнулась и выставила руку, чтобы опереться о стену. Ее плечи быстро поднимались и опускались, когда она смотрела на изуродованные останки странника духа, лежащие в центре кровавой лужи. Белки ее прекрасных, чужеродных глаз были выпуклыми.

Она зажала рот рукой и отвернула лицо от трупа, когда ее вырвало.

Уркот поднялся и шагнул к ней, положив ладонь на спину. Он прошептал:

— Спокойнее, Келли.

— Какого. Хрена, — прохрипела она. — Уркот, что это, нахрен, было?

— Она сказала ему нет.

— Значит, он изнасиловал ее?

— Я не знаю этого слова. Он овладел ею силой, без ее желания.

— Это обычное явление для вриксов? Это… нормально?