Лунная смена (ЛП) - Александер Кэсси

Я решила не терзаться из-за того, что сегодня вечером куда-то иду. Вместо запутанных возможных чувств с Эшером лучше провести время с Лукасом — так спокойнее, без лишних узлов. Он симпатичный, да и, честно говоря, не впервой мне куда-то ходить с «собакой».

— Что думаешь насчёт этого, Минни? — спросила я и почесала её за ухом.

Зазвонил телефон, на экране высветилось «неизвестный номер». Какая-то часть меня встрепенулась от волнения, а другая тут же запихнула эту часть обратно в коробку и плотно закрыла крышку — туда ей и дорога.

— Алло?

— Эди Спенс?

Голос был незнакомый. «Неизвестный» и правда оказался неизвестным.

— Да, — ответила я и сглотнула маленький комок разочарования, старательно делая вид, что его и не было.

— Вы сейчас одна?

— Это розыгрыш?

— Это Виктор. Не клади трубку.

Я замерла на другом конце провода.

— Ты должна меня выслушать. Я не тот, кто пытается тебя убить. Меня подставляют. Им просто нужен повод, чтобы меня прикончить, — так же, как они убили моего отца. Всё, что тебе говорят члены стаи «Глубокий снег» — ложь.

Я неподвижно сидела на кровати.

— И с чего мне тебе верить?

— А как я могу это доказать? — Виктор горько усмехнулся. — Если бы мог, думаешь, я бы не сделал этого? Но меня подставили, а теперь есть приказ убивать меня на месте. У меня нет ни времени, ни возможности раздобыть доказательства. Я просто знаю, как они действуют, знаю, какими они были раньше. Они убили моего отца и перебили половину его стаи. Тебя они тоже убьют.

— Зачем им убивать меня, чтобы добраться до тебя?

— Либо ты удобный предлог, чтобы со мной расправиться, либо у тебя есть что-то, что им нужно.

— Они оборотни. Мы не вращаемся в одних кругах.

— Тогда в каких кругах ты вращаешься?

Я отвела телефон от уха и нахмурилась, глядя на экран. «Работа на вампиров», надо же…

— Я думала, вампиры ненавидят оборотней, и наоборот.

— О, так и есть. Но семь лет назад вампир из Дома Грея встречался с моим отцом, а после этого отец встречался с Уинтером, чтобы обсудить перемирие. После той встречи его больше никто не видел.

— Уинтер убил его, а заодно и собственного сына — чтобы скрыть то, что узнал мой отец. Они заявили, что он убил Фенриса-старшего, а потом объединил наши стаи — и украли у меня моё законное право на лидерство!

Я моргнула, пытаясь осмыслить сказанное, и даже задумалась, стоит ли вообще пытаться: голос Виктора становился всё более неистовым.

— Какого чёрта ты вчера болтался в центре города?

— Я следил за Йоргеном. Хотел перерезать ему глотку.

И это он, значит, считал себя «хорошим парнем»? Только в собственных глазах.

— Виктор, — начала я и стала понемногу отводить телефон от уха.

— Не смей бросать трубку! Тебе ещё повезло! Моего отца никто не предупредил. Он не знал, насколько они безжалостны! — прорычал Виктор на том конце линии — это был уже не человеческий голос, а звериный рык. — Придёт время, и очень скоро, когда «Глубокий снег» пожалеет о том дне, клянусь. В следующий раз, когда увидишь кого-нибудь из них, передай им эти слова.

Он бросил трубку, а на экране моего телефона высветилось время 18:15. А мне ещё надо было собраться на встречу.

ГЛАВА 34

Первым делом я написала Сайк: «Слышала про Дом Грея?» Подождала, пока чистила зубы, а потом махнула рукой — ответа не было.

Ровно в семь вечера в дверь постучал Лукас. Я приоткрыла дверь и выскользнула наружу, стараясь, чтобы он не заглянул ко мне в квартиру.

— Смотри, я даже душ принял. — Он выглядел так, будто старался куда сильнее, чем я. На нём была белая рубашка, чёрный пиджак и узкий галстук. На его фоне я казалась откровенно недоодетой: джинсы и мешковатый свитер, под которым пряталась серебряная пряжка ремня.

Я окинула его взглядом с головы до ног.

— Я что-то пропустила? Ты меня на выпускной позвал? Или собирался рассказать про Книгу Мормона?

Он поморщился и одёрнул рукав.

— У меня особо не было времени покупать новую одежду с тех пор, как я сюда приехал. То бои, то я пытаюсь руководить новой стаей, разбираться с семьёй, да ещё и тебя охранять. Честно говоря, сегодня кто-то другой тебя охранял, пока я спал, мылся и отыскивал это на дне чемодана. Кажется, в последний раз я надевал этот костюм на похороны… звучит как-то мрачно, понял это только когда это вслух произнёс.

Он отступил на шаг, освобождая мне дорогу.

— Куда пойдём есть?

Я бы с радостью спихнула выбор на него, но он был новичком в городе, да и выглядел по-настоящему неловко в этом старом костюме — будто и так уже чувствовал себя не в своей тарелке, несмотря на все свои якобы лживые намерения и возможную жажду моей крови. Я сжалилась над ним.

— Тут недалеко, через пару съездов с шоссе есть бургерная. Если, конечно, не боишься испачкать рубашку кетчупом.

— Звучит отлично.

Я дождалась, пока мы пристегнёмся и тронемся с места, и только тогда начала задавать вопросы.

— Расскажи мне про Виктора.

Лукас покачал головой.

— Мы его ещё не поймали. Продолжаем искать.

«Все корабли, кроме ваших четырёх самые быстрые», — пробормотала я про себя. И не факт, что я вообще хотела, чтобы его поймали.

— А какая у него история?

— Стая отца Виктора и стая моего дяди воевали за территорию. Не как люди, а как волки — каждую луну шли жестокие, беспощадные схватки. Они грозили выплеснуться и на обычное, человеческое время, и ни одна сторона не желала уступать. Мой дядя, Уинтер и Фенрис-старший заключили перемирие, и отец Виктора согласился войти с ними в одну комнату. А вышел оттуда только Уинтер.

— Сворачивай на этом съезде. Видишь вывеску? Туда нам и надо. — Я показала, и Лукас кивнул, включая поворотник. — Ты думаешь, Уинтер был чист на руку?

— Ты спрашиваешь, считаю ли я, что он убил собственного сына и солгал, чтобы удержать власть?

— Пожалуй, да.

Я почти слышала, как у Лукаса в голове крутятся шестерёнки, прежде чем он снова заговорил.

— По крайней мере, так всегда шептались. Он был братом моего отца. Наверняка он хотя бы обдумывал такой вариант.

— Жёстко.

— Тебе стоило бы познакомиться с моим отцом. — На долю секунды его пальцы крепче сжали руль.

— А ты бы так поступил, будь ты на его месте? Если бы тебе это было нужно? Чтобы расчистить себе путь?

Лукас дёрнулся, будто его ударили.

— Нет. Или, по крайней мере, сейчас я хочу сказать «нет». — Он посмотрел на меня. — Говорят, лидерство в стае меняет человека. Но Уинтер всегда был злым. — Лукас фыркнул. — Наверное, именно эта злость и держит его на плаву уже лишние два десятка лет.

Светофор переключился, Лукас повернул и продолжил:

— Не могу сказать, что происходило в той комнате. Зато знаю, что было потом. Уинтер заявил, что отец Виктора напал и убил Фенриса-старшего, и нам пришлось ему поверить. Мы убили всех высокопоставленных волков из их стаи, а остальных насильно присоединили к себе. Виктору тогда было всего десять лет — младше, чем сейчас Фенрису-младшему. Именно поэтому его оставили в живых: как символический жест в сторону мира, хрупкого марионеточного лидера.

— Теперь он не такой уж хрупкий.

— Да. Особенно если он нападает на тебя. — Неоновая вывеска бургерной залила нас оранжевым светом — ярким и дружелюбным. Мы припарковались, а рядом встала машина с грохочущим басом, набитая людьми с самой обычной жизнью. Лукас поставил машину на ручник и повернулся ко мне. — Сегодня вечером не у тебя одной есть вопросы, Эди.

— Это хорошо. — Я надеялась, что вдвоём мы сумеем раздобыть хоть какие-то ответы.

***

Я выскочила из кабины и обошла машину, чтобы встретиться с ним. Он придержал для меня дверь ресторана, и тут толпа ребят, вернувшихся из колледжа на каникулы, ринулась внутрь. Один из них с силой врезался в Лукаса и даже не подумал извиниться. Я внимательно следила за его реакцией, выискивая признаки гнева, но он выглядел скорее смирившимся.