Позволь мне остаться (СИ) - Аверина Екатерина "Кара"

А я вдруг очень хорошо ее понимаю. Мне бы тоже не хотелось, чтобы о том, что со мной происходило два года, знало много людей.

— Это было, Алина. Я думал, ты …

— Ты хреново думал, Мирон! — резко поднимается она.

Уходит с чердака. Мальчишки переглядываются и ждут продолжения рассказа. Я же выпутываюсь из объятий Мирона и жестами показываю, что пойду за Алиной. Он отпускает, и я осторожно спускаюсь по раскладной лестнице.

Прохожусь по дому. Алину нахожу на улице. Она стоит на крыльце с сигаретой, зажатой в тонких, изящных пальцах. Очень красивая, на вид хрупкая молодая женщина заметно дрожит. Выхожу и тихо встаю рядом, глотая дым, который она выдыхает.

— Придурок, — ругается себе под нос, выше подняв подбородок. — Вот он всегда такой. Хренов борец за правду! Кому она нужна, такая правда? — Алина резко разворачивается ко мне. — Не было ничего. Просто живем дальше. И ты живи, — серьезно говорит она. — Просто живи. Всем этим тварям назло. Пусть лучше они сдохнут.

Мы еще долго стоим с ней на крыльце. Она много курит свои тонкие сигареты с ягодным вкусом, а я кусаю губы, вновь думая о выборе и искуплении.

Этим же вечером Алина собирается домой. Они еще долго ругаются с Мироном у ее маленькой красной машины, но он ее все же отпускает. Поднимается ко мне и забирает в свою постель.

Я сначала хотела отказаться, а потом вдруг подумала, что эта ночь может стать последней для нас, и послушно легла рядом.

Прижимаясь к Мирону, глубоко вдыхаю его запах и тону в тепле как в теплом озере, прогретом на солнце в самый жаркий летний день. Едва шевеля губами до сухости во рту, все время повторяю: «Прости меня».

Мне уже даже не страшно. Я чувствую обреченность, опустошающую, высасывающую из меня жизнь. И последние ее минуты, приближающие рассвет, дышу им, запоминаю его — настоящего мужчину, подполковника Авдеева.

Рано утром выбираюсь из кокона его рук и ухожу к себе. Долго принимаю душ, чтобы спрятать слезы. Ни единого всхлипа не рвется из груди. Капли катятся и катятся без остановки, а я стою, подставив лицо под теплые струи и дышу, пропуская один вдох, второй, пока не начинает кружиться голова.

Обмотавшись полотенцем, выхожу в спальню и вздрагиваю, увидев Мирона, сидящего на моей застеленной кровати.

— Ты чего убежала? — тянет ко мне руки. — Иди ко мне. Лий, — просит он.

Шагаю между его разведенных ног. Он обнимает, трется носом о грудь прямо над полотенцем.

— Я сегодня освобожусь пораньше. Дёма останется ночевать у Егора под присмотром Иры и Ворона. Поужинаем вдвоем? Я приготовлю стейки с овощами, куплю хорошего вина. Хочешь?

— «Очень», — шевелю губами, понимая, что он не видит.

Его широкие ладони мягко спускаются от талии к бедрам. Касаются голых ног, и я вздрагиваю всем телом. Мирон хрипло вздыхает, поднимает на меня взгляд, касается подбородка и приподнявшись на кровати, легко целует в губы.

— Помнишь, что я тебе говорил, моя любимая девочка? — он убирает волосы мне за уши и пронзительно смотрит в глаза. — Я всегда тебя поймаю, — поднимается с кровати и снова осторожно целует, как в наш самый первый раз. — Завтракать?

Дождавшись положительного ответа, уходит из комнаты, а я опускаюсь на пол и просто сижу так, трогая губы и глядя в одну точку.

Заставляю себя подняться, переодеться и спуститься на кухню. Последняя встреча с Анзором. За прошедшую неделю я пересилила себя и почти перестала в мыслях называть его Хозяином.

Резко выдыхаю…

Все решится сегодня.

После завтрака в реабилитационный центр меня отвозит Фин. На занятии я почти не слушаю Надежду, а потом за чаем не слушаю и Ирину. В ушах стучит пульс, заглушая все остальные звуки и отсчитывая последние секунды до того, как меня окончательно растопчут, сожгут и развеют пепел.

В туалет иду, подняв подбородок как можно выше. Фин привычно заходит внутрь первым. И, как всегда, никого не находит. Женские туфли, виднеющиеся в щели закрытой кабинки, не дают ему права ее открывать. Только я знаю, кто там прячется. Демон, монстр, жестокое чудовище. Я знаю, он убьет меня сегодня. Скорее добьет. А у Юми еще есть шанс выжить.

«Мамочка, папа, вы видите?» — поднимаю взгляд к потолку. — «Я ее люблю, я ее не бросила. Я пытаюсь ее спасти. Наверное, мы с вами скоро увидимся. Я скучаю…»

Когда Анзор появляется у меня за спиной, я почти не вздрагиваю. Смотрю в его черные глаза и впиваюсь пальцами в столешницу тумбы с раковиной. Как хищник, дергая крупными ноздрями, он принюхивается к моим волосам. Наматывает их на кулак, оттягивает голову в сторону, причиняя боль в затылке. Вполне терпимую. Бывало гораздо хуже. Дергает за плечо свободной футболки с вырезом – лодочкой и жадно вгрызается зубами в живую плоть, продолжая смотреть мне в глаза через зеркало. От резкой боли по щекам текут слезы. Его злит, что я не кричу и не сопротивляюсь.

На плече кровоподтек, уродливый след от зубов и его слюни. Анзор с усмешкой размазывает их по моей руке.

— Клеймо, — поправляет футболку. Рукав тут же накомкает и покрывается ржавыми пятнами.

Монстр копается телефоне, открывает для меня новое видео с малышкой Юми.

— Лия, забери меня. Забери меня! Мне страшно! — с экрана хрипло кричит сестренка. Все еще блондинка…

— «Отпусти ее», — показываю ему жестами.

— Как только сделаешь то, что мне нужно, — в его руках появляется небольшой непроницаемый флакончик, плотно закрытый пробкой.

Я отшатываюсь, Анзор грубо ловит за запястье и вталкивает это мне в ладонь. Кожу словно обжигает раскаленным металлом, и я едва не роняю флакончик на пол.

— Налей это в стакан подпола. Или в еду. Мне похуй. Сделаешь, я отпущу твою соплячку, а нет, — он приближается, оттесняя меня к стене, — я разорву ее на твоих глазах.

— «Не надо» — качаю головой.

— Не надо?! — его лицо искажается от ярости. — Ты знаешь, что такое кровная месть, кукла? Этот ублюдок убил моего отца. Пришла его очередь сдохнуть. Пошла! — схватив меня за руку, сам толкает к двери. — Жизнь твоей любимой сестренки все еще зависит от тебя.

Выхожу из туалета и оседаю в руках Фина.

— Ай-ай-яй, — бормочет он. Поднимает, куда-то несет, сажает, обмахивает, приносит воды. Я ничего не соображаю, крепко сжимая в кулаке что-то совершенно ужасное.

— «Отвези меня домой», — молю телохранителя.

— Конечно. Сейчас поедем.

На руках несет до машины. Сажает рядом с собой и ничего не спрашивая, везет к Мирону.

Я поднимаюсь к себе и выпускаю наружу истерику. Швыряю подушки, смахиваю косметику со столика и беззвучно кричу. Падаю на колени, ставлю перед собой пузырек и долго, очень долго смотрю на него.

«Выбор, искупление» — повторяю в который раз. Это мое личное заклинание. Он поймет. Все поймут. Юми будет жить. Обязательно будет.

Последние силы уходят на то, чтобы навести порядок в комнате, принять душ, встретить Мирона и даже помочь ему с приготовлением ужина.

У нас очень красивый стол у потрескивающего камина. На плоских белых тарелках глянцевое мясо с темными полосками от решетки гриля, кроваво-красный ягодный соус, перец чили, печеные овощи, вино. Тоже красное. Слишком много этого цвета для одного вечера. Он сливается в единое кровавое пятно и душит.

Я делаю маленький глоток сладкого, насыщенного вина и прикрываю веки.

— Лия, ты ничего не хочешь мне сказать? — тихо спрашивает Мирон.

Подумав, мысленно произношу: «Очень хочу!», но для него лишь отрицательно кручу головой.

— Хорошо, — мягко улыбается он. — Тебе нравится мясо?

— «Да».

— Я кое-что забыл, чтобы было еще вкуснее. Сейчас вернусь.

Бросает салфетку на диван, подмигивает мне и уходит, быстро скрываясь на кухне. А я зажмуриваюсь, вынимаю из декольте флакончик и со слезами на глазах выливаю содержимое в бокал.

Мир возвращается, берет бокал и смотрит мне в глаза.

— За любовь и доверие, — произносит тост, разрывая душу на миллионы осколков.

Глава 41