Высокие ставки (ЛП) - Харпер Хелен

— Всё, что вы, кровохлёбы, делаете с тех пор, как въехали сюда — это путаетесь у меня под ногами.

Я открываю рот, чтобы успокоить его, как вдруг наверху раздаётся шум потасовки и отчаянный вопль Мэтта, за которым следует оглушительный топот бегущих вниз по лестнице лап. Появляется Кимчи, игнорируя меня, и бросается на Дрехлина. Стоматолог отлетает к стене. Пёс подпрыгивает, цепляясь лапами за рубашку Дрехлина.

Дрехлин растерян. Он гладит Кимчи по голове, но сердито смотрит на меня.

— Вам не следует держать собак, если вы не можете их должным образом выдрессировать.

— Это не моя собака, — начинаю я, но тут же запинаюсь. Почему-то я не думаю, что заявление о том, что я расследую возможность того, что пускающее на него слюни животное может быть вампиром, поможет нам завоевать расположение стоматолога.

Раздаётся слабое поскуливание. Дрехлин бросает на меня сердитый взгляд и лезет в карман своего белого халата. К моему удивлению, он достаёт печенье и протягивает его Кимчи, который деликатно выхватывает его у него из пальцев. Затем стоматолог разворачивается и возвращается в свой кабинет, хлопнув дверью.

Я удивлённо поднимаю брови, глядя на Кимчи, который слизывает последние крошки.

— Ты умнее, чем кажешься, — он виляет хвостом.

Бледное лицо Мэтта выглядывает из-за верхней ступеньки лестницы.

— Прости, Бо.

— Не волнуйся, — говорю я. — Я думаю, Кимчи, возможно, поладит с нашими соседями лучше, чем мы.

— Это хорошо, — отвечает Мэтт, — потому что я не думаю, что кошка твоего дедушки в восторге.

Я закатываю глаза. Ну естественно.

***

Когда я, наконец, тащу Кимчи обратно наверх, он с опасением смотрит на закрытую дедушкину дверь, затем забирается в самый дальний угол и сворачивается калачиком. К сожалению, мой дедушка находится не с той стороны двери.

— Ты должна была заверить клиента, что его собака не вампир, а не приводить её с собой домой. Что это вообще за собака?

Я смотрю на Кимчи.

— Я думаю, это чистокровная дворняжка.

— У неё ожирение.

Я оскорбляюсь от лица пса. Бог знает почему.

— У него просто кость широкая, — мой дедушка поднимает брови. — Мне нужно сделать анализ крови, чтобы у мистера Бринкиша был официальный документ, подтверждающий, что его пёс не является вампиром. Он не примет ничего другого.

— Бо, ты не должна позволять людям вытирать о тебя ноги. Это унизительно и совершенно неподобающе для Блэкмена.

Я упираю руки в бока.

— Ты имеешь в виду то вытирание ног, которое ты сам проделываешь со мной сейчас?

— Я твой работодатель.

Я сдерживаю рвущийся из меня ответ. Это ни к чему хорошему не приведёт, даже если называть себя моим «работодателем» — это уже слишком. Коннор и Мэтт оба опускают головы, как будто не знают, куда смотреть. Даже Кимчи избегает зрительного контакта. Последнее, что кому-либо из нас нужно в данный момент — это чтобы все в офисе ходили на цыпочках из-за холодной атмосферы, вызванной дурными семейными отношениями. Мне нравится думать, что моё молчание делает меня лучше; это не имеет никакого отношения к тому факту, что любой спор с моим дедушкой всегда заканчивается тем, что он затыкает меня за пояс. К счастью, звонит телефон, и это выглядит не столько как моя капитуляция, сколько как то, что я просто занята.

— «Новый Порядок», говорит Бо Блэкмен. Чем я могу вам помочь?

— Здравствуй, — голос Майкла мягкий. Однако в моём воображении это всё равно сопряжено с опасностью.

Я дёргаюсь. Чёрт возьми. Я хотела быть более подготовленной, прежде чем заговорить с ним.

— Эм, привет.

— Ты должна была мне позвонить.

— Я только что вернулась, — говорю я, жалея, что у меня в животе вдруг запорхали бабочки.

Мой дедушка смотрит на свои карманные часы. Уже почти 11 вечера, и ему пора уходить. Слава богу. Он бросает на Кимчи недовольный взгляд, затем осторожно открывает дверь кабинета. Раздаётся жалобное мяуканье, прежде чем он закрывает её за собой.

— Откуда вернулась? — спрашивает Майкл, не обращая внимания на напряжение по эту сторону баррикад. — Это ведь не было чем-то опасным, правда?

Я не обращаю внимания на то, что у меня ёкнуло сердце из-за его явного беспокойства. Чтобы не отвлекаться, я напоминаю себе обо всех оставшихся без ответа вопросах о его тёмном прошлом.

— Нет. Я просто встречалась с одним человеком по поводу собаки.

— Я могу чем-нибудь помочь?

Я хмурюсь. Проще всего было бы последовать совету Бринкиша и провести анализ крови Кимчи в лабораториях Монсеррат, но стороннее агентство устранило бы любые подозрения в предвзятости. Я попрошу Коннора отвезти его к ветеринару завтра до начала его смены.

— Нет, — отвечаю я наконец, — всё хорошо.

— Превосходно, — мурлычет он. — В таком случае, не хочешь ли встретиться со мной за завтраком, когда закончишь на сегодня?

Я колеблюсь. В последний раз, когда мы встречались за едой, всё прошло не очень хорошо.

— Э-э-э…

— Это не обязательно должно быть заведение вампеток, Бо. Если ты уже пила сегодня.

К счастью, Коннор оказал мне эту услугу до того, как я отправилась на терапию.

— Пила. Как насчёт того, чтобы выпить? Я имею в виду алкоголь, — быстро добавляю я, — а не кровь.

Заручиться небольшой жидкой храбростью при встрече с ним кажется хорошей идеей.

Майкл немного молчит, прежде чем ответить.

— Хорошо.

— Ты слышал что-нибудь от Медичи?

— Нет, — мрачно отвечает он. — А ты?

— Ничего. Рано или поздно он выведет Далию на публику, — говорю я, имея в виду бывшую невесту Арзо, которую Лорд Медичи незаконно обратил в вампира.

— Я испытываю искушение форсировать события.

— Я не думаю, что… — я замолкаю, заметив, как резко бледнеет лицо Коннора, когда он смотрит на экран своего компьютера. Мэтт наклоняется к нему, и его глаза испуганно расширяются.

— Что такое?

— Подожди, — бормочу я, подходя посмотреть, в чём проблема.

Дверь в кабинет моего дедушки открывается, и он выходит, как будто почувствовал, что возникла проблема. Он присоединяется к нашей маленькой группе. Губы репортёра беззвучно шевелятся в прямом эфире. Надпись внизу экрана гласила: «Неспровоцированное нападение вампира».

— Сделай звук громче.

Коннор делает, как ему говорят. Офис заполняется бесстрастным, чётким произношением репортёра.

— …Женщина, о которой идет речь, вызвала скорую помощь рано вечером. Полиция уже прибыла на место происшествия и делает официальный запрос о свидетелях. Имя жертвы в настоящее время не разглашается, но мы понимаем, что она была жестоко избита, а также изнасилована. Источники сообщают, что она опознала в нападавшем вампира.

Я закрываю глаза. Катись всё к чёрту. Это последнее, что нам нужно.

— Бо? — из трубки доносится голос Майкла.

Я снова прижимаю её к уху.

— У нас серьёзная проблема.

Глава 3. Улика

Я топчусь у входа в больницу «Лондон Дженерал», держась на достаточном расстоянии, чтобы меня не заметила толпа журналистов перед зданием. Мне необходимо поговорить с женщиной, но я не могу допустить, чтобы меня опознали. Всё, что потребуется — это одна размытая фотография, и таблоиды начнут кричать о запугивании.

Я прикусываю губу. Должен же быть какой-то способ справиться с этим. Я могла бы обойти здание сзади и поискать боковой вход — или даже вскарабкаться на крышу, чтобы посмотреть, смогу ли я проникнуть оттуда — но не нужно быть гением, чтобы понять, что всё здание будет в состоянии повышенной готовности в ожидании кровохлёбов. Вероятность того, что я проскользну незамеченной, ничтожно мала. И как бы мне ни хотелось поговорить с жертвой, если я ворвусь в её палату и потребую ответов, пока она лежит на больничной койке и восстанавливается, это будет запугиванием, независимо от того, насколько чисты мои мотивы.

Интересно, сколько членов Семей были насильниками до того, как их завербовали. Майкл сказал мне, что у новобранцев-вампиров вычёркиваются все судимости; тех немногих, кто не проходит курс реабилитации, который даёт превращение в кровопийцу, казнят немедленно, если они переступают черту. Он рассматривает вербовку преступников как предоставление им второго шанса; это способ сделать общество лучше для всех. Я не могу отделаться от мысли, что насильник, который однажды совершил насилие, остаётся насильником навсегда.