Безмолвно твоя (ЛП) - Косуэй Л.Х.

Через несколько минут она появилась в дверях кухни, к счастью, уже в джинсах и огромном худи, так что меня больше не отвлекали изгибы под тканью. Она расчесала густые волосы, и они влажной рекой спускались по спине.

— Ещё раз здравствуйте, — сказала она, кивнув Терезе. — Могу предложить вам чай или кофе?

— Не смей предлагать мне напитки в моём собственном доме, — парировал я, раздражённый тем, как свободно она тут распоряжается.

— Я понимаю, что ты наследуешь дом, Джонатан. Не нужно повторять это каждую минуту. Но тебя здесь давно не было, а я лучше знаю, где что лежит. Поэтому я и предложила…

Ох уж эта грёбаная дерзость. На секунду у меня зачесались пальцы, нагнуть её через стол и преподать урок, как она должна со мной разговаривать. Она определённо была папиной дочерью. И всё же меня напрягало, насколько мне понравилось, как вызывающе она произнесла моё имя.

— Возможно, меня долго здесь не было, но я вырос в этом доме. Так что я прекрасно помню, где всё лежит. Я не идиот.

Ада Роуз только приподняла бровь.

— Отлично. В таком случае, я буду чай. С молоком, без сахара.

Я сжал губы и впился в неё взглядом. Тишина долго висела в воздухе, прежде чем Тереза раздражённо выдохнула.

— Я сделаю чай. А вы двое обсуждайте условия проживания.

Я медленно пересёк комнату, молча расстегнул пуговицы пиджака и уселся напротив Ады. Я чувствовал её взгляд, пока Тереза наполняла чайник и рылась в шкафчиках.

— Кружки во втором шкафу слева, — сказал я и с удовлетворением посмотрел на Аду.

Ада нахмурилась и опустила взгляд на колени. Её длинные ресницы отбрасывали тени на скулы, подчёркивая тонкие черты. Когда она снова взглянула на меня, её глаза будто изучали моё лицо. Я заметил, как её взгляд упал на мою забинтованную руку.

— Что с тобой произошло?

Я уставился на неё, но промолчал. Мелькнуло воспоминание, как я ударил по стене в ванной своего офиса, и я тут же отогнал его. Она выдохнула и не стала настаивать.

— Как продвигается процесс репатриации? — продолжила она серьёзно.

— Я лечу туда завтра и вернусь с телами в пятницу.

— В пятницу? Понятно… — Она нахмурила лоб, словно что-то планируя. — Значит, мы сможем провести похороны в понедельник. Я уже связалась с ритуальным агентом и…

— Пусть выставят счёт в мой офис.

Ада моргнула, явно удивившись. Очевидно, не ожидала от меня такой щедрости. Я мог не хотеть, чтобы она оставалась в доме моей матери ни минутой дольше необходимого, но сердце у меня всё же было. Маму я любил, несмотря на всё, и хотел достойно её провести, даже если это означало оплатить и похороны её никчёмного мужа. А судя по гардеробу Ады, по тому, что она жила в гостевой спальне и ездила на раздолбанной «Тойоте», денег у неё явно не было.

— Я не понимаю. Почему ты это делаешь?

Я выдержал её взгляд, лицо моё оставалось неподвижным, хотя внутри всё резало болью. С момента известия о смерти мамы я будто не переставал мучиться. И так будет каждый день.

Я ненавидел себя. Почему я должен быть таким гордым и упрямым?

— Потому что я не хочу экономить на похоронах своей матери, — ответил я, умолчав обо всём остальном. А ещё, потому что ты сама не потянешь.

— Кстати, — вставила Тереза, ставя перед нами кружки. — Мы с мистером Оуксом связались с юристом Леоноры, и в завещании есть некоторые инструкции по похоронам. Они были составлены до её брака с твоим отцом, так что не факт, что они отражают её последние желания. Но если вы согласны, кое-что можно учесть. Я составила список.

Она протянула лист Аде. Та выглядела растерянной, кусая нижнюю губу, пока читала.

— Это… это выполнимо, — сказала она наконец. В её выражении было что-то уязвимое, и моё холодное сердце чуть-чуть дрогнуло. Совсем немного.

Нет. Я не мог позволить себе жалость к дочери Коннора Роуз. Это скользкая дорожка к тому, чтобы меня снова обманули, в этом их семья преуспела. Я должен был быть жёстким. Именно поэтому я перевёл разговор:

— Итак, если ты планируешь жить здесь ещё полгода, нам нужно обсудить аренду. Сколько ты платила моей матери?

На этих словах её большие карие глаза поднялись от списка. Она снова прикусила губу, и мне захотелось, чтобы она перестала это делать — слишком хорошо я помнил, какой чертовски аппетитной она выглядела, стоя голой с водой, струящейся по её телу. И… почему она вдруг выглядит так неловко?

— Эм, я платила сто пятьдесят в месяц, но я ещё…

— Сто пятьдесят в месяц? — перебил я её, разинув рот. — Что это вообще? 1995 год?

Нахмуренные брови Ады Роуз были зрелищем. Я умел хмуриться как чемпион, но рядом с ней это ничто. Сила её злого взгляда была направлена только на меня.

— Это было скорее для покрытия коммуналки, и я знаю, что звучит дёшево, но я покупала все продукты, не говоря уже о том, что в основном занималась готовкой, садом и уборкой, — отрезала она.

Я уставился на неё, пытаясь определить, говорит ли она правду. Это могло быть мошенничество. Попытка выманить у меня шесть месяцев дешёвой аренды.

— Я смогу проверить счёт моей матери и узнать, сколько ты на самом деле ей платила.

Взгляд Ады стал ещё злее.

— Так, так, — вмешалась Тереза, — Мисс Роуз явно говорит правду. Дом идеально чистый, клумбы ухоженные. Кто-то явно за ними следит.

Я нехотя признал, что она права. Мама никогда не содержала дом в таком порядке и уж точно не обладала ни талантом садовода, ни желанием возиться с клумбами, которыми, судя по всему, кто-то тщательно занимался.

— Вы ничего не найдёте в её счетах, потому что я давала ей деньги наличными, — сказала Ада. Я вскинул бровь и скрестил руки на груди.

— Очень удобно.

Вот он, мой шанс избавиться от неё. Вопрос аренды идеальное решение. Мне стоило лишь стать полным ублюдком и назвать сумму, которую она, скорее всего, не сможет потянуть. Тогда она перестанет быть моей проблемой, и я смогу сосредоточиться на горе, которое меня пожирало, не отвлекаясь на дочь Коннора Роуз. Я был не в себе, а это делало меня уязвимым. Слишком легко поддаться на уловки красивого лица, под которым скрывается чёрное сердце. Я больше никогда не позволю, чтобы мной манипулировали так же, как манипулировали моей матерью.

— Это было не “удобно”. Это было...

— К сожалению для тебя, — снова перебил я. — Я не так щедр, как моя мать, даже если ты действительно помогала по дому, как утверждаешь. Дом такого размера и в таком районе сдаётся минимум за три тысячи в месяц, возможно, и дороже. Но поскольку ты пользуешься только одной комнатой, это треть суммы, так что пусть будет ровно тысяча.

У Ады отвисла челюсть, щёки порозовели.

— Но… но я не могу себе это позволить.

— Тогда, увы, мне придётся повторить своё первое предложение: освободить дом в течение одной недели.

— Сэр, вы ведёте себя немного нера...

Ада перебила Терезу, встав из-за стола. Её карие глаза метали молнии.

— Спасибо, Тереза, но не нужно за меня заступаться. Если мистер Оукс хочет, чтобы я ушла, я уйду. Я не стану жить там, где мне явно не рады. Я съеду через неделю.

С этими словами она покинула комнату, плечи напряжены, голова высоко поднята. В тот момент я понял кое-что об Аде Роуз — то, что, к сожалению, нас роднило.

Мы оба были одинаково упрямыми и гордыми.

— Это было некрасиво, сэр, — сказала Тереза разочарованным тоном.

Я всегда ценил её прямоту, но сейчас слушать не хотел. Я был настроен избавиться от Ады Роуз как можно скорее. Так почему же я чувствовал себя полным говнюком?

— Я не спрашивал твоего мнения, — огрызнулся я как раз в тот момент, когда хлопнула входная дверь. Пройдя в гостиную, я выглянул в окно и увидел, как Ада уезжает на своей тёмно-синей «Тойоте», которой, вероятно, лет двадцать. Я простоял несколько минут, прежде чем прошёл в заднюю часть дома, где находились спальни.

Оказавшись в дверях своей старой комнаты, я заметил, что там почти ничего не изменилось. Мама сохранила всё в том же виде, что и в детстве. Ком встал в горле, но я заставил себя подавить эмоции.