Оставь меня позади (ЛП) - Моронова К. М.

Наконец, защёлка пискнула, и Брэдшоу с облегчением выдохнул, когда дверь открылась. Он поднял люк и замешкался, прежде чем поднять взгляд на меня.

Он открыл рот, будто собираясь что-то сказать, но так же быстро закрыл его и отвёл взгляд. Это выглядело так, словно мы больше не знали, как разговаривать друг с другом.

Я сократила расстояние между нами и начала спускаться по длинной лестнице. Первые пять ступеней были погружены во тьму, но затем датчик уловил моё движение, и флуоресцентные лампы медленно зажглись.

Лестница вела в большое открытое помещение. Стены были сделаны из крупных белых металлических реек, соединённых болтами, удерживающими их на своих местах. Койки заполняли спальную зону, рассчитанную на шесть человек. В конце помещения находилась единственная дверь — предположительно, ванная. Напротив коек располагались небольшие шкафчики и чёрный стол. Для бункера всё выглядело просто и минималистично. Я надеялась, что в шкафах есть еда.

Находясь в этом замкнутом пространстве, я почувствовала, как моя грудь сжалась. Из бункера вёл только один путь. Я подняла глаза на Брэдшоу, который закрыл люк и запер его. Внутри тоже была клавиатура, но пароль знал только он.

Чёрт, может, мне следовало внимательнее наблюдать, когда он вводил код. Я смотрела, как он спускался по лестнице и оглядывал помещение, как сделала это я.

— Откуда Эрен узнал, что они здесь? — спросила я.

Его челюсть напряглась, когда он заметил, что этот бункер совсем не выглядел военным. Его создали для укрытия кем-то могущественным и хорошо подготовленным. Возможно, параноиком. Наверняка, Призраки.

Он обернулся и посмотрел на меня через плечо. — Я не знаю.

— По крайней мере, скажи, какой был код. — Я не ожидала, что он действительно расскажет, но его долгий хмурый взгляд всё равно обжигал.

— Тебе не нужно этого знать, — пробормотал он.

— И почему это? — холодно спросила я.

— Это гарантирует мою безопасность.

Я усмехнулась:

— От чего?

Он бросил на меня взгляд, полный безысходности: — От того, что ты предашь меня.

Шок, должно быть, ярко отразился на моём лице, потому что он заставил себя отвернуться. Он правда так думает? Думаю, наши секреты настигли нас. Не могу сказать, что я бы сказала ему, какой был код, если бы наши роли поменялись местами.

Все мои силы покинули меня, оставив лишь болезненный вздох.

— Справедливо. Думаешь, здесь есть душ?

— Должен быть, — ответил он, опускаясь на одну из коек и позволяя своим ногам расслабиться и скользнуть по плитке. — Иди первой.

Я изучала его, пока он тёр голову руками, взлохмачивая волосы в отчаянии. Был миллион вещей, которые я хотела бы сказать. Миллион и одна, которые хотела бы забрать обратно.

Но я не сказала ничего; позволила печали между нами разрастись и ушла в ванную.

Она оказалась на удивление просторной, с туалетом, раковиной и круглой фарфоровой ванной. Одна из стен была полностью зеркальной. Флуоресцентные лампы тихо жужжали, освещая комнату до такой степени, что я могла видеть каждое красное пятно на своей коже.

Солдат, которого я видела в зеркале, выглядел сломленным. Мои глаза были налиты кровью, а коса запуталась в лесном мусоре. Я позволила своему взгляду задержаться на синяках вокруг шеи. Забавно, что та же женщина в зеркале пару недель назад носила милое жёлтое платье. Чувствовал ли Эрен себя плохо, завербовав меня? Зачем он стал со мной дружить, если собирался вот так выбросить меня?

Я начала медленно раздеваться. Тело ломило, и каждое движение отнимало невероятные усилия. Прошло несколько минут, прежде чем я полностью оголилась. Затем, с опаской, взглянула на свое отражение. Синяков было больше, чем здоровой кожи. Больше рубцов, шрамов и ссадин, чем нетронутой плоти. Я рассматривала себя и удивлялась, почему, глядя на то, как сломленный человек смотрит на меня.

С прошлым ничего не поделаешь.

Я оттирала кровь и грязь с кожи и волос, как будто могла смыть свои грехи. Как будто могла стереть Абрама со своих рук. Мне пришлось слить воду и набрать новую, прежде чем я смогла отмокнуть, но пока я это делала, я снова и снова прокручивала в голове историю Брэдшоу. Эрен знал, кто я была, ещё на самолёте — поэтому занял моё место у окна? Навязывал разговор… но он всегда был так добр ко мне. Я позволила ему прикасаться ко мне.

Холод пробрал до костей от одной мысли, что он все это время знал, какая судьба мне уготована. Какой же он был коварный.

Я слила воду и высушила волосы, решив не надевать снаряжение и постирать его позже, когда Брэдшоу уберется. На угловой полке рядом с единственным шкафом, который был слишком аккуратен для моего вкуса, словно это место часто посещали, лежала стопка белых, аккуратно сложенных рубашек. Нам нужно было уйти отсюда, как только мы отдохнем. Я бы не хотела оказаться в бункере с одним выходом, если кто-то вдруг вернется.

Рубашка соскользнула до самых бедер, и я переоделась в сухую пару носков. Я ожидала найти Брэдшоу все еще сидящим на койках, когда вышла из ванной, но его там не оказалось. Мое пульс подскочил, и я направилась к лестнице.

Он не стал бы запирать меня здесь. Он не стал бы.

Но когда я подняла взгляд на металлическую дверь, за которой светился красный сигнал, моя надежда угасла.

— Какого хрена ты творишь?

Я резко обернулась, и мои глаза нашли его на противоположной стороне комнаты — он открывал какие-то консервы из шкафа. Дыхание вернулось ко мне, и я попыталась замедлить его, чтобы успокоить пульс.

— Я подумала, что ты… оставил меня здесь, — мой голос дрожал. Он сузил глаза, прежде чем махнуть мне рукой.

Он уже открыл несколько банок и протянул мне одну с консервированными яблоками. Сначала меня окутал запах: корица и терпкая сладость. Мой желудок заурчал, а рот наполнился слюной. Легко забыть о голоде, когда ты погружен в выполнение миссии. Я взяла банку и пластиковую вилку, которую он мне передал, посмотрела на него, потом на еду и, наконец, неохотно попробовала мягкое яблоко. Глаза сами закрылись от удовольствия.

— Можем ли мы теперь объявить перемирие? — спросил он небрежно, одновременно запихивая яблоки в рот.

Я сглотнула и тихо засмеялась. — Ты думаешь, банка яблок может исправить то, что мы сделали друг другу?

Он продолжал есть, разглядывая меня. — Почему бы и нет? — Его глаза были красными, и взгляд медленно скользнул вниз по моему телу. — Господи, Бан, ты вся избита.

Я схватила край белой рубашки и попыталась натянуть ее на мои ушибленные бедра.

— Я в норме.

— Ты называешь это «нормой»? — Он поставил банку и протянул руку к моей ноге.

Я отмахнулась от него. — Да.

Брэдшоу приподнял бровь, но опустил ее, хватая меня за ногу и притягивая к себе, пока я почти не оказалась у него на коленях. — Как душ? — пробормотал он рассеянно, проводя кончиками пальцев по моей коже, вызывая жар во всем теле.

— Это всего лишь ванна, без душа, — ответила я, ставя банку и оперлась на руки. Я не знала, почему позволяю ему касаться меня таким образом, но это было единственное, что не заставляло меня чувствовать абсолютную пустоту, и я принимала комфорт таким, какой он был.

Он тихо простонал и пробормотал: — Отлично.

Его руки скользнули вверх, всего в дюйме от моих трусиков, и он остановился, глядя мне в глаза. Глаза Брэдшоу были словно бледные океаны, в которых я могла бы дрейфовать вечно. Он нежно коснулся моего подбородка и прижался лбом к моему. Сделав вдох и сглотнув, он прошептал хриплым голосом: — Я прощаю тебя за Абрама.

Я вздрогнула и попыталась оттолкнуться, но Брэдшоу лишь открыл глаза и посмотрел прямо в мою душу — взглядом, полным усталых мыслей и забытых грехов.

— Все, чего я хочу, это быть рядом с тобой. На тренировках, на войне, в смерти. Я больше не могу представить свою жизнь без тебя, Бан. Ты остаешься в моих мыслях, в моих страхах. Но главное, ты причина всех эмоций, которые я снова начал чувствовать. Я был мертв, пока ты не споткнулась о мою ногу в самолете.