— Я думал, что, вернув Эсмеральде её подарки, и она, и её родители поймут, что я не собираюсь на ней жениться, — сказал он и замялся. — В последнем письме я ясно дал понять Эсмеральде, что свадьбы не будет.
Хорошо, что я стояла рядом с диваном. Услышав слово жениться, у меня подкосились ноги. Если бы не мебель, я просто рухнула бы на пол.
— Послание дошло, дорогой, — мать Фредерика прожгла его взглядом. — Ты не смог бы выразиться яснее, даже если бы объявил об этом на званом ужине при полном зале гостей.
— Тогда зачем они едут сюда?
— Потому что Джеймсоны, как и я, считают, что с момента твоего пробуждения ты не в своём уме. Мы все согласны: подобные вопросы нельзя решать перепиской. Нужна личная встреча.
— Я в здравом уме как никогда, — Фредерик скрестил руки на груди, пытаясь выглядеть решительно. Эффект слегка портило то, что он был в пижамных штанах с Кермитом-лягушкой, которые я уж точно не покупала ему в Nordstrom. Но, честно говоря, выглядел он всё равно чертовски привлекательно.
Миссис Эдвина Фицвильям, впрочем, не впечатлилась.
— Вот и объяснишь это своим будущим тестю с тёщей лично. Мы с тобой встретимся с ними завтра в семь вечера в Ritz-Carlton, чтобы обсудить вашу скорую свадьбу. — Она сморщила нос, словно уловила неприятный запах. — Человеческая девушка, Фредерик… право же.
С этими словами мать Фредерика сделала театральный реверанс нам обоим и легко вышла за дверь. Комнату заполнила оглушительная тишина. Я смотрела на Фредерика, умоляя его хоть чем-то объяснить хаос последних минут — чтобы всё это начало хоть немного походить на нечто осмысленное. После, возможно, восемнадцати лет молчания, он прочистил горло:
— Есть ещё кое-что, о чём я тебе не сказал, — он, по крайней мере, имел приличие выглядеть смущённым.
— Ты думаешь? — мой голос прозвучал так остро, что он дёрнулся. Но мне было плевать. Он же обещал больше никогда не скрывать от меня важную информацию. — Фредерик, что ещё я не знаю?
Он вздохнул и провёл рукой по волосам.
— Многое, — признался он и сглотнул. — Хочешь это услышать… или на сегодня с меня хватит?
— Сначала ответь на один вопрос, — я подняла ладонь. — Правда ли, что ты сказал этой Эсмеральде, что не женишься на ней?
— Да, — твёрдо ответил Фредерик. — Недвусмысленно и неоднократно. Вся эта ситуация… всё это… — он осёкся и раздражённо взъерошил волосы. — Этого вообще не должно было случиться.
Он выглядел совершенно измученным.
— Ладно, — сказала я. — Я выслушаю.
Он осторожно протянул руку к моей. В его глазах была тревога.
— Присядешь со мной?
Я кивнула и приготовилась к остальной части его рассказа.
Он сел рядом со мной на диван в гостиной, сложив руки на коленях. Ещё каких-то десять минут назад я собиралась утащить его в кровать, чтобы продолжить то, на чём мы остановились утром. Но теперь это пришлось отложить. По его лицу было видно — он собирался быть со мной предельно откровенным.
И мне нужно было услышать, что он скажет.
— В определённых кругах вампирского общества, — начал он, уставившись в пол, — браки по договорённости всё ещё практикуют. Когда я уехал из Англии в Америку, а особенно когда покинул место в Нью-Йорке, где обосновались мои сородичи, и перебрался в Чикаго, я думал, что оставил эту чепуху позади. — Он сглотнул, кадык дёрнулся. — Но моя мать, как видишь, считает иначе.
Я ждала, что он продолжит, но, когда прошло несколько долгих секунд, спросила:
— Кто такая мисс Джеймсон?
— Человек, которого я едва знаю, — тихо и с неловкостью ответил он. — У нас… был роман, однажды. Почти двести лет назад. — Он сделал паузу. — И теперь, судя по всему, мы обручены.
Сердце болезненно ёкнуло от иррационального приступа ревности. Конечно, это было глупо. Ожидать, что кто-то воздерживался бы веками, — несправедливо. Всё, что произошло между ним и этой мисс Джеймсон за сотню с лишним лет до моего рождения, не имело ко мне отношения. И всё же это задело.
— Понятно… — только и сказала я.
Он посмотрел на меня с грустью:
— Я не всегда жил так, как сейчас, Кэсси. В молодости я питался, как другие из моего рода, и спал со всеми, у кого было две ноги. Мужчины, женщины, люди — не важно. — Он отвёл взгляд. — На одном приёме в Париже, во времена Регентства, мы с мисс Джеймсон…
— Я поняла, — быстро перебила я, положив руку на его. — Мне не нужны подробности.
— Хорошо. Потому что я всё равно не готов ими делиться. — Он закрыл глаза. — Я уже давно не тот, кем был в начале XIX века, Кэсси.
У меня было множество вопросов о том, как он стал тем, кем является сейчас. Но сначала я хотела выяснить другое:
— Давно вы обручены?
— Это произошло, пока я был в коме, — мрачно сказал Фредерик. — Моя мать никогда не одобряла перемен, что я внёс в свою жизнь, когда решил жить среди людей, а не видеть в них лишь еду. Она решила, что, когда я проснусь, женитьба на ком-то с более «традиционными взглядами» вернёт меня в семью.
— Традиционными?
— Да. — Он криво усмехнулся. — Пить человеческую кровь прямо из источника, а не брать её в банках. А если уж грабить банки крови, то не оставлять свидетелей. — Он отвёл взгляд. — Убивать людей без разбора.
Я поёжилась от мысли, что Фредерик когда-то жил так.
— Но это ведь не ты.
— Не я, — горячо подтвердил он. — Уже нет.
— Но так живёт мисс Джеймсон, — догадалась я. — И твоя мать.
— Да.
— А Реджинальд?
Фредерик задумался:
— Он… меняется. Думаю, я на него повлиял.
Я поднялась и подошла к окну с видом на озеро. Вся серьёзность его признаний медленно доходила до меня. Мне нужно было пространство, чтобы осмыслить, что всё это значит — для него и для нас.
— Я не знаю, что сказать, — пробормотала я.
Через мгновение он уже был у меня за спиной, обнимая так крепко, что я не успела возразить. Его щёка коснулась моей макушки. Я вдохнула его успокаивающий запах, мечтая, чтобы всё, что произошло с его матерью, оказалось всего лишь кошмаром.
— Я не женюсь на ней, — горячо прошептал он мне в волосы и поцеловал в макушку так нежно, что у меня сжалось сердце. Это было похоже на обещание. — Я никогда не собирался на ней жениться, даже до встречи с тобой. Именно поэтому я не сказал. Думал, что справлюсь с ситуацией. Мне и в голову не пришло, что мать или Джеймсоны зайдут так далеко.
Его уверенность частично развязала тугой узел боли в груди. Я вздохнула и повернулась в его объятиях так, что моя голова оказалась на его груди. Он только крепче прижал меня к себе.
— Я серьёзно просчитался, полагая, что они оставят эту идею, — продолжил он. — Теперь я знаю: отказ на расстоянии они не примут.
Мой мозг зацепился за это «на расстоянии». Я немного отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза:
— Ты собираешься сказать им это лично?
Он шумно выдохнул.
— Джеймсоны ждут меня. Моя мать здесь и не уедет без меня. Да, думаю, мне нужно встретиться с ними напрямую. Это единственный способ, чтобы они поняли: я серьёзен в своём намерении остаться в Чикаго и жить так, как я выбрал. — Он сглотнул и поцеловал меня в лоб. — Если я этого не сделаю, совсем скоро они окажутся на моём пороге. А я этого не допущу. Не пока ты живёшь со мной.
Я попыталась проигнорировать, как мой желудок камнем ушёл вниз. Было очень плохое предчувствие.
