— Ты не можешь всерьез рассматривать возможность спустить им это с рук, — говорит Валек, и теперь в его голосе слышится грань. Опасная. Такого рода, которая обычно предшествует тому, что кому-то вскрывают горло, как конверт.
— Вовсе нет, — медленно говорит Чума, и от чего-то в его тоне волосы у меня на затылке встают дыбом. — Но я месяцами пытался найти кого-то, кто был бы одновременно достаточно квалифицирован и суицидален, чтобы заменить нас.
Какого хрена?
— И я должен признать, — продолжает он, ухмылка играет на его окровавленных губах, — какой бы идиотской и бессмысленной ни была эта маленькая затея, она доказывает уровень мастерства, который ни один из других кандидатов до сих пор не продемонстрировал.
— О чем, черт возьми, ты говоришь? — спрашивает Виски, озвучивая то, о чем мы все думаем.
Ухмылка Чумы расширяется во что-то, что можно было бы с натяжкой назвать улыбкой, если прищуриться и иметь травму головы.
— Джентльмены, — говорит он своим товарищам по стае, разводя руки, словно преподносит гребаный подарок, — полагаю, мы только что нашли новый Отряд Призрачных Альф.
Глава 29
РЫЦАРЬ
Призрак поднимается.
Кровь капает из плеча, где мои когти прошли насквозь.
Грудь тяжело ходит.
Но эти глаза…
Чёртовы глаза всё ещё смотрят на меня так, будто он знает.
Будто пытается дотянуться до чего-то, чего больше нет.
ЛУНА.
Нужно найти луну.
Её запах зовёт через пустыню.
Сладкий. Идеальный.
Тянет, как притяжение.
Двигаюсь к ней.
Призрак перекрывает путь.
Руки снова двигаются.
Странные знаки.
Пальцы рисуют в воздухе невидимые картины.
Не понимаю.
И не хочу понимать.
Бью.
Он уклоняется.
Едва.
Хватает обломок металла из поезда.
Острый край сверкает на солнце.
Думаю — атакует.
Наконец.
Но нет.
Падает на колени.
Пишет на песке.
С-Т-О-Й
Буквы.
Как те, что я писал на стене.
Как те, что он писал кровью.
Остановиться?
Что остановить?
Защищать Козиму?
Искать Козиму?
Быть тем, кто я есть?
Рычание растёт в груди.
Глубокое. Злое.
Он смотрит на меня.
С надеждой.
Будто буквы что-то значат.
Будто меняют что-то.
Нет.
Опускаюсь на землю.
Царапаю свой ответ.
Н-Е-Т
Его глаза расширяются.
Облегчение на изуродованном лице.
Думает, мы говорим.
Думает, достучался.
Тупой альфа.
Бросаюсь, пока он не написал ещё лжи.
Сбиваю.
Мы снова катимся по песку.
Его кровь смешивается с моей.
Всё красное.
Но запах Козимы сильнее.
Тянет сильнее.
Отбрасываю его.
Бегу.
Ноги вязнут в песке.
Металлическая рука искрит.
Но важно только….
Там.
Она там.
Серебряные волосы на солнце.
Фиолетовые глаза.
Стоит.
Будто ждала.
— Козима…
Пытаюсь сказать.
Выходит только рычание.
Она улыбается.
Тихо. Печально.
Тянется ко мне.
Бегу быстрее.
Но она не ближе.
Как лунный свет по воде.
Видна.
Недосягаема.
Призрак сбивает меня.
Мы падаем в дюну.
Песок взрывается вокруг.
НЕТ.
Она прямо там.
ПРОСТО ТАМ.
Отбрасываю его.
Смотрю.
Её нет.
Нет.
Другая.
Мир плывёт.
Как акварель под дождём.
Вижу её.
Свернувшуюся.
Где-то ещё.
В месте, светящемся серебром.
Как внутри луны.
Стены из перламутра.
Воздух — как сон.
Колени к груди.
Волосы закрывают лицо.
Бледная кожа.
Маленькая.
Хрупкая.
Прячется от мира.
И я там.
Но не… не так.
Смотрю на руки.
Обычные.
Без металла.
Без когтей.
Без шрамов.
Трогаю лицо.
Маски нет.
Кожа.
Губы.
Щёки.
Глаза без шрамов.
Зубы не острые.
Человек.
Я… мёртв?
Это смерть?
Иду к ней.
Под ногами мягко.
Как облака.
Везде цветы.
Белые.
Лунные цветы.
Срываю один.
Ещё.
Ещё.
Собираю.
Бережно.
Не знаю зачем.
Просто правильно.
Когда дохожу — руки полны.
Становлюсь рядом.
— Козима?
Рот шевелится.
Знаю, что шевелится.
Чувствую это.
Губы двигаются.
Как?
Здесь — только здесь — слова должны существовать.
Не звук.
Но что-то между нами.
Она не поднимает взгляд.
Сидит, сжавшись в комок.
Защищается от всего.
Даже от меня.
Особенно от меня, может быть.
Я монстр.
Но посмотри на цветы в моих руках.
Посмотри на нее.
Тянусь медленно.
Кладу их рядом с ней.
Один за другим.
Выкладываю кругом вокруг ее маленькой фигурки.
Белые лепестки на серебряном свету.
Красота окружает красоту.
Может быть, они сохранят ее в безопасности.
Может быть, они отгонят тьму.
Мир кренится.
Песок под коленями, но и не песок.
Здесь, но не здесь.
Сражаюсь с Призраком,
Но также стою на коленях рядом с ней в этом странном серебряном месте,
Что пахнет лунным светом,
Цветами и солеными слезами ее горя.
Призрак снова бьет меня.
Чувствую это отдаленно.
Как эхо.
Перекатываюсь от удара,
но часть меня остается здесь.
Смотрю на нее.
Хочу утешить.
Хочу заговорить.
Мой рот снова шевелится.
— Ты в безопасности. Я здесь. Я всегда буду здесь.
Слова имеют вес здесь.
Не звук.
Но плоть.
Но она сжимается еще сильнее.
И когда она это делает, я чувствую, что ускользаю.
Как песок сквозь пальцы.
Как попытка удержать дым.
Нет.
НЕТ.
Нужно остаться.
Нужно сражаться.
Нужно защищать.
Но чем дальше она отступает…
Тем больше я следую за ней.
Тянусь за ней, как прилив за луной.
Не могу остановить это.
Не хочу останавливать.
Если она прячется, я прячусь с ней.
Если она бежит, я тоже бегу.
Всегда.
Призрак прижимает меня к земле.
Руки трясут мои плечи.
Но это далеко сейчас.
Неважно…
В лунном месте я устраиваюсь рядом с ней.
Держу ее в кольце цветов, которое я сделал.
Она не двигается.
Не говорит.
Но я остаюсь.
Я сижу рядом с ней в серебряном ничто.
Внутри безопасного света,
куда монстры не могут добраться.
Вот только…
Я — монстр.
Даже здесь.
Даже с нормальным лицом и нормальными руками.
Все равно монстр внутри.
Может, поэтому она не смотрит на меня.
Тянусь.
Почти касаюсь ее плеча.
Стоп.
Какое я имею право?
Какое утешение может дать монстр?
Но…
Но она одна.
А я знаю одиночество.
Знаю его, как знаю голод.
Как знаю боль.
Как знаю тяжесть цепей.
Поэтому я остаюсь.
Не трогаю.
Не говорю.
Просто существую в том же пространстве.
Держу ее в безопасности.
Согреваю ее.
Цветы мягко светятся вокруг нее.
Как крошечные луны.
Снаружи тело сражается.
Чувствую, как это происходит.
Когти полосуют.
Все на автомате сейчас.
Тело знает, что делать без меня.
Но я не там.
Я здесь.
С ней.
Внутри нашей луны.
Она слегка шевелится.
Просто маленькое движение.
Но это что-то.
— Козима, — пытаюсь я снова.
Беззвучные слова заставляют воздух мерцать между нами.
Она слышит.
Я знаю, что слышит.
Мир раскалывается сильнее.
Пустыня и лунное место смешиваются, кровоточат друг в друга.
Вижу себя со стороны.
Массивная форма, покрытая кровью и песком.
