Сгорая от любви (ЛП) - "Рокиа"

— Всё понятно, я просто хотела бы… — Убедиться, что действительно вернусь к своей семье. — …прилечь ненадолго. За всю ночь глаз не сомкнула.

— Конечно, лететь еще долго, отдых тебе необходим, — Нанук переводит взгляд на стюардессу. — Кэт, проводи девушку в спальную зону.

Девушка ласково улыбается: — Прошу за мной, мисс. Там вы сможете с комфортом отдохнуть.

Оставив пальто на кресле, я прохожу вслед за ней в хвостовую часть самолета, за которой скрывается роскошная комната с двуспальной кроватью, заправленной белоснежным льняным бельем и атласным покрывалом. Стюардесса открывает лакированный шкафчик и достает невероятно мягкий на ощупь шерстяной плед.

— На случай, если станет прохладно. Приятного отдыха.

— Спасибо, — шепчу я.

Я совершенно не привыкла к такой кричащей роскоши, поэтому решаю не забираться под простыни, а просто ложусь прямо на покрывало, укрывшись сверху пледом. От дикого перенапряжения виски сдавливает тупая боль, но стоит моей голове коснуться подушки, как накопленная усталость тяжелой бетонной плитой придавливает меня к матрасу. Кэт приглушает свет, и я закрываю глаза. Сладко зевая, я проваливаюсь в сон под едва слышный, деликатный щелчок закрывшейся двери.

«Да она же просто с ума сойдет от этого!»

Резкий, взволнованный голос Нанука заставляет меня испуганно распахнуть глаза. Господи, где я? Я судорожно сажусь на кровати, протирая глаза кулаком, и пытаюсь сориентироваться в пространстве. В каюте царит глубокий полумрак, едва рассеиваемый подсветкой. Ровный гул двигателей напоминает: мы всё еще в небе, держим курс на Азию. Как только мозг структурирует реальность, паническая тревога с новой силой впивается в грудную клетку. Сколько же я проспала?

Я сбрасываю плед и резко встаю, но из-за внезапного приступа дурноты и головокружения мне приходится судорожно ухватиться за спинку кресла. Чувствую себя как выжатый лимон. Осторожно, стараясь не шуметь, я подхожу к раздвижной двери. Створка мягко отъезжает в сторону, и до меня доносятся приглушенные голоса парней.

— Другого выхода у нас всё равно нет, так что просто примите это как факт и приготовьтесь разруливать последствия, — этот безапелляционный, холодный голос я узнаю из тысячи. Артур. Глубокий, резкий тон, не терпящий никаких возражений.

Но о чем, черт возьми, они говорят? Я замираю в тени дверного проема, пытаясь рассмотреть их лица через щелку.

— «Разруливать последствия»… Прозвучало так, будто это плевое дело, — тяжело вздыхает Элайджа.

— Это будет абсолютное безумие, — качает головой Нанук.

— Она поймет, — отрезает Артур, и в салоне повисает тяжелое, гробовое молчание.

Иногда мне кажется, что они искренне боятся Артура или испытывают перед ним какой-то благоговейный трепет по причинам, которые мне абсолютно неведомы. Все беспрекословно подчиняются его воле. Как будто он…

— Подслушивать чужие разговоры вообще-то неприлично. Тебя этому в детстве не учили?

Я испуганно вздрагиваю. Он что, обращается ко мне?! Нанук и Элайджа одновременно оборачиваются в мою сторону. Если бы прямо сейчас в полу этого самолета разверзлась земля, я бы прыгнула туда не раздумывая. Густая краска стыда заливает мои щеки, но я всё же заставляю себя сделать независимый вид и прохожу в салон.

— Я вовсе не подслушивала. Просто не хотела бесцеремонно прерывать вас, ваш спор показался мне слишком важным, — парирую я, демонстративно опускаясь в свое прежнее кресло.

Артур даже бровью не ведет в мою сторону — он просто демонстративно отворачивается к иллюминатору, изучая облака. Впрочем, к его ледяному игнорированию я уже привыкла. Этот парень скорее согласится на пытки, чем снизойдет до взгляда на меня. Но как он, черт возьми, опять услышал мои шаги сквозь гул моторов?!

Нанук, как ни в чем не бывало, протягивает мне бокал с рубиновым вином: — А вот и наша спящая красавица! Ты как раз вовремя: еще каких-то часа два, и мы прибудем в великое, могучее и неописуемо прекрасное Азиатское Королевство!

Всего два часа? Я нервно зарываю пальцы в волосы, пытаясь упорядочить хаотичный рой мыслей, и делаю приличный глоток вина, чтобы унять дрожь.

— Нанук тут как раз просвещал меня на тему драконов, — с улыбкой говорит Элайджа.

— Драконов? — переспрашиваю я, уставившись на Нанука.

— О, народ Короля Ванга буквально помешан на драконах, они их боготворят! — Нанук расплывается в предвкушающей улыбке. — Когда я прилетал сюда с отцом на одну из королевских свадеб, мне было лет восемь, и я, без преувеличения, знатно наложил в штаны. Точнее, эпично описался. Там в главном холле стояла исполинская каменная статуя дракона, выполненная настолько реалистично, что мне показалось, будто она сейчас сожрет меня живьем. Короче, я знатно подмочил свои парадные брюки, но мне было до ужаса стыдно признаться, и я продолжал пафосно маршировать за отцом, пока амбре вокруг меня не стало слишком уж очевидным для высокородной публики.

Я не удерживаюсь от смешка, делая очередной глоток: — Что ж, могу поспорить, у Короля остались незабываемые воспоминания о твоем визите.

— Никто и никогда не забывает Нанука Ольсена, детка, — он с гордым видом отправляет в рот оливку.

— И в чем же заключалась мораль этой высокоинтеллектуальной истории? — иронично выгибает бровь Элайджа.

— Мораль в том, что я абсолютно не гарантирую, что этот конфуз не повторится со мной и сегодня.

Я прыскаю со смеху, судорожно зажимая рот ладонью. Элайджа обреченно и сокрушенно качает головой, а Нанук довольно лыбится, празднуя победу. Атмосфера в салоне мгновенно разряжается, и на долю секунды тяжелый узел в моем желудке ослабевает, заставляя забыть о грядущем ужасе.

Я машинально поворачиваю голову в сторону и натыкаюсь на прямой, обжигающий взгляд янтарно-золотых глаз Артура. Он смотрит на меня так пристально и мрачно, будто сам факт того, что я способна искренне смеяться, оскорбляет его до глубины души. Улыбка мгновенно сползает с моего лица, сменяясь горьким, удушливым привкусом обиды.

Я резко замолкаю и снова погружаюсь в свой персональный ад из страхов и тревог. Элайджа возвращается к чтению журнала, а Нанук спустя пару минут мирно засыпает, тихо посапывая справа от меня.

Не выдержав этого гнетущего молчания, я ухожу в туалетную комнату. Заперев дверь, я быстро скидываю верхнюю одежду, оставаясь в плотно прилегающем к телу черном огнеупорном комбинезоне. Внимательно изучаю свое бледное отражение в зеркале, параллельно стягивая волосы в тугой высокий хвост.

— Я справлюсь. Я обязана справиться, — тихо, но твердо шепчу я собственному отражению.

В этот момент синий браслетик от Лоффи съезжает по моему запястью, бликуя в лучах ламп. На душе мгновенно становится теплее — как будто мой маленький названый брат прямо сейчас крепко держит меня за руку. Я нежно провожу большим пальцем по перламутровым бусинам, вспоминая его звонкий голосок: «Эта штука защитит тебя, где бы ты ни была, сестренка!»

Глаза предательски щиплет от подступивших слез, но я вовремя беру эмоции в железный кулак. Я обязана вернуться к нему. Делаю глубокий, очищающий вдох, выравнивая пульс и успокаивая расшатанные нервы.

— Ясмин! Мы заходим на посадку, марш в кресло, иначе при касании земли улетишь в стену! — доносится из-за двери зычный крик Нанука.

Я толкаю дверь и выхожу в салон. Нанук, успевший проснуться, буквально роняет челюсть на пол, бесцеремонно сканируя мою фигуру в обтягивающем комбинезоне с ног до головы: — Ого… Ничего себе, дорогая моя. Думаю, у Короля Ванга точно не повернется язык выдвинуть тебе хоть какие-то претензии. Выглядишь сногсшибательно.

Я быстро проскальзываю на свое место рядом с ним, защелкиваю ремень безопасности и натянуто улыбаюсь: — Это при условии, если я случайно не поджарю его величество вместе со всем его свитой.

— Твой черный юмор становится всё лучше и лучше, — Нанук широко улыбается, и его глаза искрятся неподдельным удовлетворением.