Израненные альфы (ЛП) - Роузвуд Ленор

И полагаю, так оно и есть.

Мой пульс учащается, когда Королева идет прямо к нам; ее одежды шуршат по мраморному полу. Каждый инстинкт альфы в моем теле кричит об опасности, когда она полностью игнорирует своих сыновей и направляется прямо к Козиме, со своими стражниками с каменными лицами на буксире. Николай на самом деле делает полшага вперед, прежде чем поймать себя, а рука Гео дрейфует туда, где обычно находится его пистолет.

Рычание Рыцаря настолько низкое, что это скорее вибрация, чем звук, но оно есть — предупреждение, что если эта женщина хоть пальцем…

— Вот ты где!

Голос Королевы теплый, даже восхищенный, когда она останавливается прямо перед Козимой. Прежде чем кто-либо из нас успевает осознать происходящее, она тянется и берет руки Козимы в свои; ее улыбка искренняя и почти материнская.

— Мое дорогое дитя, — продолжает королева Амайя, ее глаза сияют тем, что подозрительно похоже на слезы радости. — Я просто умирала от желания встретиться со своей будущей невесткой.

Наступившая тишина настолько абсолютна, что я слышу, как мое собственное сердце грохочет в ушах.

Будущая невестка?

М-да. Этого я не ожидал.

Глава 33

КОЗИМА

Я открываю и закрываю рот, как выброшенная на берег рыба, хватающая воздух, и почти уверена, что выгляжу как полная, блядь, идиотка. Но что, черт возьми, я должна отвечать на «будущую невестку»?

Глаза королевы Амайи сужаются от смеха при виде моего явного замешательства.

— О, дорогая, ты выглядишь совершенно ошеломленной. Присаживайся. Нам столько всего нужно обсудить.

Она взмахивает рукой, и слуги материализуются из ниоткуда, словно вызванные из теней. В считанные минуты они расставляют изысканное угощение на низком столике, окруженном напольными подушками, которые вполне могли бы быть сшиты из золотых нитей. А еда, которую они выкладывают… боже мой. Золотистая выпечка, пахнущая как райские кущи, фрукты, которых я никогда раньше не видела, мясо, приготовленное настолько идеально, что оно практически светится, и вино, которое ловит свет, как жидкие рубины.

— Пожалуйста, устраивайтесь поудобнее, — говорит королева, грациозно опускаясь на подушку с той элегантностью, которая заставляет ее казаться парящей, а не сидящей.

Мы все обмениваемся взглядами, прежде чем неловко последовать ее примеру. Рыцарю приходится практически сложиться вдвое, чтобы сесть на подушку, и даже тогда он возвышается над всеми нами. Гео морщится — его поврежденное колено протестует против такой позы, а Николай косится на еду так, будто она может быть отравлена, но, похоже, он достаточно голоден, чтобы все равно об этом раздумывать.

Слуги с опаской поглядывают на Рыцаря. Принц Реви, собственно, тоже, но даже если я уверена, что королева заметила: с гигантским альфой что-то не так, она сохраняет маску идеальной хозяйки.

— Не вздумай, — рычит Гео себе под нос Николаю, который уже тянется к чему-то похожему на глазированное мясо.

Николай отдергивает руку, шипя:

— Я не гребаное животное.

— Мог бы и обмануть, — бормочет Гео.

Я пинаю их обоих под столом, и принц Реви посмеивается в свой бокал.

Чума прочищает горло, его привычная официальная маска возвращается на место.

— Ваше Величество, если позволите объяснить. Я оценивал этих альф как потенциальную замену для…

Королева Амайя отмахивается от него с непринужденным авторитетом человека, которому никогда в жизни не приходилось повторяться.

— Это может подождать, дорогой. Прямо сейчас я хочу поближе узнать прелестную пару Азраэля и ее… — она замолкает, оглядывая моих альф с явным любопытством. Пауза затягивается, и я чувствую, как они все затаили дыхание, ожидая, как я определю то, что, черт возьми, между нами происходит.

— Мою стаю, — твердо говорю я, встречаясь с ней взглядом с большей уверенностью, чем чувствую на самом деле, и стараясь не замечать, как альфы вокруг меня распушают хвосты. — Но… Ваше Величество, я думаю, произошло недоразумение. Я не пара Азраэля.

Больше нет.

Ее идеально очерченные брови удивленно приподнимаются.

— Нет? Но я предполагала, что именно поэтому он все это время оставался в Райнмихе. Наверняка между вами есть какая-то связь?

Я чувствую, как жар подступает к шее.

— Мы были… близки, — говорю я, тщательно подбирая слова. — Но я понятия не имею, почему Азраэль в Райнмихе, — горечь просачивается в мой голос, несмотря на все попытки ее подавить. — И я уверена, что он остался там не из-за меня, учитывая, что до недавнего времени я даже не знала, что он принц.

Глаза королевы расширяются.

— Нет?

— Нет, — отрезаю я. — Именно поэтому я пришла сюда. За ответами, — я делаю паузу, позволяя коварной улыбке искривить мои губы. — За этим и ради мести.

— Мести? — замешательство и настороженность в ее голосе, словно она взвешивает, не пора ли позвать стражу, были бы забавными, если бы я все еще не переваривала новость о «будущей невестке». Но я слишком хорошо знаю Азраэля, чтобы думать, будто он добровольно рассказал семье обо мне. — За что, дорогая?

Я смотрю прямо на Чуму, который внезапно нашел что-то безумно интересное в вышивке на своем рукаве. Сухой смешок вырывается у меня.

— О, он вам не сказал?

Чума неловко ерзает на месте, и я практически чувствую, как он молит меня заткнуться к чертям собачьим.

Тем хуже для него.

— Ваш сын и его веселая банда линчевателей в масках похитили меня и использовали как заложницу для выкупа в своей войне, — сладко говорю я, наблюдая, как на лице Чумы дергается желвак. — Так что я решила: будет честно, если я отвечу взаимностью.

Трансформация происходит мгновенно. Королева Амайя вскакивает на ноги так быстро, что ее одежды вздымаются вокруг нее, как грозовые тучи, и она разворачивается к Чуме.

— Ты сделал ЧТО?!

Сурхиирский язык, который следующим потоком полился из ее уст, был слишком быстрым и яростным, чтобы я могла разобрать больше, чем каждое третье-четвертое слово, но суть была кристально, блядь, ясна. Она в ярости. В неописуемой ярости. Она выхватывает декоративный пальмовый лист из настольной композиции и хлещет его по руке, акцентируя свою финальную мысль.

Рыцарь издает тихий рычащий звук, похожий на смех. Ворон и Гео явно борются со своими менее цивилизованными порывами, но Николай на самом деле разражается воющим хохотом.

Да уж. Животное.

И мне приходится сделать большой глоток вина, прежде чем я присоединюсь к нему.

Но тут сам принц Реви громко хохочет, хлопая себя по колену.

— Ну надо же! Наконец-то и «золотой мальчик» навлек на себя гнев матушки!

У меня нет братьев или сестер, по крайней мере, тех, о ком я знаю, но я могу представить, насколько это, должно быть, приятно. Рада за него.

— Вы не понимаете, — вздыхает Чума, бросая на брата уничтожающий взгляд и даже не пытаясь защититься от ботанической атаки. — Мы были в разгаре войны. Она дочь Артура Мейбрехта.

— Мне плевать, будь она хоть дочерью самого великого змея! — голос королевы мог бы сдирать краску. — Разве я не учила тебя лучшему?

Челюсти Чумы ходят так, будто он жует стекло.

— Прошу прощения, — говорит он натянуто; каждое слово явно дается ему с трудом.

— Не передо мной извиняйся! — она тычет согнутым пальмовым листом в мою сторону. — Извинись перед ней!

Когда Чума смотрит на меня, я расплываюсь в самой ехидной улыбке, на которую способна. Его глаза сужаются от раздражения, но в них мелькает тень веселья. Он знает, что я его сделала.

— Мои искренние извинения, — цедит он.

— О, я смиренно принимаю глубочайшие извинения Его Высочества, — говорю я самым приторно-сладким голосом, хлопая ресницами для полноты картины.

Я в этот момент примерно так же искренна, как и Чума.

Королева пренебрежительно машет рукой.