Теневой волшебник (ЛП) - Кеннеди Джеффи

— Я поведу. Так ты сможешь убедиться, что я продолжаю двигаться.

В знак молчаливого согласия он поставил сумку с припасами в дверной проем.

— Толкай это впереди себя. Так ты поймешь, если впереди будет обрыв или какое-то препятствие, которое ты не успеешь заметить.

Она слегка побледнела.

— Это возможно?

— Дом любит испытывать людей, помнишь? Видимо, сейчас твоя очередь. Так что да, это не будет однозначным решением. Просто помни, что, хотя Дом не обязательно на нашей стороне, он также не против нас.

Она моргнула, осмысливая сказанное.

— Я начинаю понимать, почему ты так испорчен. Ведь ты вырос здесь.

Как ни странно, он едва не улыбнулся. Он никогда не ожидал, что кто-то сможет узнать о нем так много, и уж точно не на собственном опыте.

— Я бы сказал, что ты понятия не имеешь, но, как ты сама заметила, ты явно догадываешься.

— Наконец-то я преодолела роковую фразу. — Она протиснулась мимо него, гибкая и шелковистая, затем, не останавливаясь, встала на колени и пролезла внутрь, решительно толкнув перед собой сумку. — Я держу глаза закрытыми, — приглушенным голосом отозвалась она. Может, если я этого не увижу, то не буду так беспокоиться.

— О да, это всегда срабатывает, — прокомментировал его саркастический внутренний голос.

Джадрен ничего не ответил. Он с надеждой думал о том, что Селия сможет продолжить путь. Заперев за собой маленькую дверцу — ему совсем не нужно было, чтобы кто-то подкрался к ним сзади, — он положил ключ в карман и, извиваясь, развернулся, чтобы последовать за Селией. Хорошо, что в туннеле было темно.

Если бы ему пришлось бороться с искушением увидеть перед собой аппетитный зад Селии у себя под носом, он бы, наверное, не справился. А так он решил сосредоточиться на том, что все еще гремело в его легких, хотя теперь и не так болезненно. Может быть, с помощью магии Селии он смог направить часть магии исцеления на это место.

Сосредоточившись на этом, он преодолел казавшимся бесконечным проход и все возрастающее беспокойство по поводу того, что он будет делать, если Селия не выдержит этого испытания. Она постепенно замедлялась, ее дыхание становилось все более прерывистым от волнения, а каждый толчок сумки, лежавшей перед ней, сопровождался все более явным колебанием.

Если повезет, они доберутся до конца — или до чего-нибудь, — прежде чем у нее окончательно сдадут нервы. Но кого он обманывал? Дом не даст ей так просто это сделать, несмотря на всю решимость Селии.

Конечно же, вслед за этой мыслью стены туннеля застонали, дерево заскрипело, сдвигаясь. Селия замерла.

— Нужно продолжать двигаться, — напомнил он ей, стремясь к постоянству и спокойствию в качестве первого этапа мотивации.

— Я уверена, что это мое воображение, но на мгновение мне показалось, что стены сжимаются, — ответила она задыхающимся голосом.

Он надеялся, что она не заметит.

— Это всего лишь твое воображение, — заверил он ее. Словно раздосадованные этой ложью, стены снова заскрипели, сжимаясь настолько, чтобы задеть его плечи. Селия испуганно пискнула.

— Это просто проверка, — спокойно сказал он ей. — Дом нас не убьет. Он просто хочет немного поиграть с нами.

— Значит, никто никогда не находил тела в стенах или не попадал в какую-нибудь жуткую ловушку?

— Никогда, — солгал он. Всегда находились те, кто проваливал домашние тесты. Обитатели Дома Эль-Адрель вели оживленную дискуссию о том, что общего между этими неудачниками, а также заключали пари на то, кто исчезнет следующим и услышат ли о нем снова. Стены заскрипели, сжимаясь все сильнее.

— Я думаю, ты мне врешь.

— Мы должны двигаться дальше, — повторил он. — Если мы остановимся здесь, то окажемся в ловушке. Если ты найдешь в себе силы ползти дальше, мы сможем выжить. Мы уже и так далеко зашли.

Она начала тихонько плакать.

— Прости меня, Джадрен. Я просто… Я не думаю, что смогу.

Ей удалось продержаться так долго. Он обдумывал варианты. Уговаривать? Запугивать? Физически тащить ее? Он был в растерянности, совершенно не способный принять вызов. Ничего нового, но…

И тут до него дошло, что на самом деле Дом проверял этим трюком его, а не Селию.

— Да, пошел ты тоже, дрянь, — пробормотал он себе под нос.

Селия начала всхлипывать.

— Мне жаль. Мне так жаль.

— Только не ты, — произнес он слишком резко, не в силах совладать с собой.

— Мне все же жаль, — вырвалось у Селии. — Черт! После ящика и охотников я пообещала себе, что больше не буду так делать.

— Это не то, что ты можешь контролировать, — отозвался он. — Ты чувствуешь то, что чувствуешь. Позволь мне помочь тебе.

— Как?

— Ложись на бок.

— Что??

— Хоть раз в жизни сделай то, что я говорю. — Он пошарил вокруг, нашел ее лодыжку и осторожно потянул за нее, чтобы выпрямить ногу. — Ляг на бок, руки вытяни над головой.

Дрожа и плача, она подчинилась, и он устроился рядом с ней, повернувшись на бок и подтягивая себя одной рукой, а другой придерживая ее платье, чтобы оно не задиралось. Не хватало только, чтобы ее обнаженная промежность прижалась к его паху.

Наконец, он добрался до ее лица, подложил ей под голову вытянутую руку, как подушку, и обнял ее. А другой рукой успокаивающе погладил ее длинное тело.

— Селия, — напевал он, словно колыбельную, произнося ее имя и проводя губами по ее мокрому лицу, чтобы смахнуть слезы. — Все в порядке. Я здесь, с тобой. Мы вместе.

— Ты н-ненавидишь меня, — всхлипывала она. — Я тебя не виню.

— Я не испытываю к тебе ненависти. Как раз наоборот.

— Это я виновата в том, что ты оказался в этой ловушке. Если бы не я, ты бы никогда не оказался в таком положении. А теперь мы так и останемся трупами в стенах этого места. Или же это произойдет со мной.

— О, Селия, — тихонько рассмеялся он, касаясь пальцами ее лица и убирая прядки волос, прилипшие к щекам и вискам. Даже в темноте она казалась прекрасной, с ее нежной, упругой кожей, мягкой, как лунный свет. — Во-первых, мы выберемся отсюда. У меня нет желания стать трупом в стенах дома, где я родился. Во-вторых, мое возвращение сюда всегда было неизбежным. Особенным, драматически необычным и священным для меня было то, что я вообще выбрался отсюда. Быть в Доме Фела, знать тебя, даже бродить с тобой по этому гребаному лесу и вместе с тобой отбиваться от охотников и духов — это были лучшие дни в моей жизни.

— Значит, у тебя была довольно дерьмовая жизнь, — всхлипнула она.

— Ты даже не представляешь, — ответил он, радуясь, что слышит ее смех. Проведя рукой по ее шее, он поцелуем смахнул еще больше слезинок, ощутив их соль и сладость ее кожи. Ее магия мерцала на его губах, соблазнительная. притягательная. Стремясь к большему, он коснулся губами ее губ, еще нежнее приоткрывая их, чтобы ощутить ее тепло. Хотя он знал, что не должен этого делать, и твердо решил больше так не поступать, он держал ее голову в своих ладонях и наслаждался поцелуем. Если он собирается отказаться от своего решения, то мог бы, по крайней мере, дать ей все, чего не мог предложить ранее.

Поэтому он сделал его бесконечно нежным, ласкающим, вызывающим чувственные воспоминания. Даже любящим. Во всяком случае, настолько, насколько позволяло его иссохшее сердце.

Она застонала и обмякла в его объятиях, ее длинное тело выгнулось навстречу ему в уступчивой мольбе. Не в силах сдержаться, он протиснул свое бедро между ее бедер, остро ощущая влажный жар ее лона, прижавшегося к нему. Она жадно наслаждалась поцелуем, двигаясь с пылкостью, которую он едва мог вынести. Еще немного, и он кончил бы в штаны, как подросток. Что ж, если они и умрут, то умрут счастливыми. Возможно, Дому нужно было сменить темп изменения обстановки для его коллекции.

С треском сдвигаемой древесины дом отступил, окончательно успокоившись. Стены отступили, освободив пространство, хотя они с Селией прижимались друг к другу так же крепко, как и раньше, а спереди на них повеяло свежим воздухом. Откуда-то в проход просачивался свет. Может быть, они близки к выходу наружу и видят наступивший рассвет?