Проклятие Теней и Льда (ЛП) - Маура Катарина

Она подходит ко мне с такой нежностью в глазах, что я замираю, не зная, как реагировать. Ее рука поднимается к моему лицу, и я на мгновение закрываю глаза.

— Мой прекрасный мальчик, — шепчет она. — Все эти годы я наблюдала, как ты растешь, Феликс. Я всегда была рядом с тобой. Я была рядом, когда твой отец шептал тебе на ухо ложь, настраивая тебя против меня даже после моей смерти. Я была рядом, когда ты боролся с проклятием, которое было предназначено только твоему отцу. Наблюдать, как ты страдаешь от последствий ненависти, которую я испытывала к твоему отцу, было для меня самым страшным наказанием. Мне всегда говорили, что за такое жестокое проклятие, как мое, нужно заплатить, но я никогда не думала, что цена будет такой высокой. Наблюдать, как единственный человек, которого я когда-либо по-настоящему любила, страдает десятилетие за десятилетием, бессильный... это разрывало меня на части. Я так горжусь тобой, мой сын. Я знаю, какое тяжелое бремя ты нес, но ты никогда не колебался, ты никогда не спотыкался.

Я смотрю на нее с недоверием.

— Ты не проклинала меня?

Она качает головой, и слеза капает с ее лица.

— Никогда, мой дорогой. Клянусь. Я прокляла твоего отца — я прокляла его жить без любви, жить так, чтобы он никогда не испытал ни капли тепла, даже в момент своего последнего вздоха. Я не знала, что мое проклятие распространилось на всю его родословную... на моего собственного сына. В тот момент, когда я впервые увидела тебя, я почувствовала такую сильную любовь, что все предыдущие эмоции побледнели по сравнению с ней. Я бы сделала для тебя все, Феликс. Даже тогда. В тот момент, когда я почувствовала, что проклятие наложилось на тебя, я использовала свой последний вздох и каждую каплю оставшейся жизненной силы, чтобы отменить его, но было уже слишком поздно. Я не смогла защитить тебя и последние двести лет искупала свою вину. Моя попытка отменить проклятие лишь помешала ему убить тебя, как оно убило твоего отца. Хуже того, это позволило проклятию принять форму, которую я никогда не хотела, и оно стало разумным. Проклятие такой силы должно быть наложено с четкими намерениями, а мои изменились в тот момент, когда я поняла, что я наделала. Я изо всех сил пыталась защитить тебя на протяжении всех этих лет, Феликс, но ты все равно так сильно страдал, и слова никогда не смогут выразить всю глубину моего сожаления.

— Я... — Я не знаю, что ей сказать. Если она была здесь все это время, она наверняка слышала, как я проклинал ее, ненавидел ее. Она видела, как я разрывал на куски все ее вещи, удаляя из своей жизни все следы ее присутствия.

Она улыбается успокаивающе, как будто мои мысли написаны у меня на лице.

— Для меня важно только одно — чтобы ты был счастлив, Феликс. Теперь, когда ты счастлив, я могу успокоиться. Но я не могла бы уйти, не попросив у тебя прощения. Все, через что ты прошел... боль, которую ты испытал... возможно, это проклятие не было предназначено тебе, но именно ты понес все последствия, и за это я вечно сожалею.

— Если я не прощу тебя, ты останешься?

Ее выражение лица меняется, в нем смешиваются печаль и любовь.

— Мой милый сын, если бы я могла, я бы никогда не покинула тебя. Однако я должна. Судьба зовет меня, и я не могу ей противостоять.

Ее тело мерцает, как будто она с трудом удерживает свою материальность. Я протягиваю к ней руку, но она проходит сквозь нее.

— Я люблю тебя, Феликс.

Она улыбается мне, и меня охватывает небывалая боль, разрывающая мою душу на части.

— Я прощаю тебя, — шепчу я.

Моя мать исчезает из виду, и энергия во дворце меняется, словно скорбя о ее утрате. Я опускаюсь на колени и с дрожью вдыхаю воздух, мой разум в смятении. Может ли это быть правдой? Может быть, моя ненависть к ней была ошибочной? Я никогда не слышал ее слов сам, я слышал их только в детстве... от моего отца.

— Прости меня, — шепчу я в пустой комнате, глубоко в душе понимая, что ее слова верны. Я понял это в тот момент, когда она появилась и защитила меня от Пифии.

— Феликс, мой любимый?

Я глубоко вдыхаю и встаю на ноги, клянясь чтить память моей матери так, как я всегда должен был. Я поворачиваюсь к жене и встречаю ее обеспокоенный взгляд.

— Арабелла, — шепчу я, и голос у меня срывается. — Может, закажем портрет моей матери?

Она улыбается мне, и все ее лицо преображается от чистой радости.

— Я была бы очень рада.

Я подхожу к ней, обнимаю ее и прижимаюсь губами к ее губам. Счастье... мы наконец-то нашли его.

Эпилог

Арабелла

Молли прерывает свои заклинания красоты и напрягается, когда ее ребенок начинает плакать в детской корзине.

— Простите, Ваше Превосходительство, — говорит она. — Думаю, она проголодалась.

Я качаю головой и кладу руку ей на плечо.

— Все в порядке, Молли. Иди покорми свою малышку. Думаю, на сегодня этого вполне достаточно, — бормочу я, глядя в зеркало.

Она благодарно кивает и берет дочь на руки, а мое сердце наполняется теплом, когда я смотрю на них обеих.

— Она выглядит мило, но мучает меня, Ваше Превосходительство. Вы скоро узнаете, насколько утомительны эти крошечные существа.

Я кладу руку на живот и улыбаюсь про себя. Моя беременность уже заметна, и осталось не так много времени, пока наш ребенок появится на свет.

— Я не могу дождаться, — говорю я Молли. Я смотрю в зеркало, рассматривая бордовое платье, которое дворец выбрал для меня сегодня. Оно идеально облегает мой живот, не привлекая к нему внимания и не скрывая его. Молли идеально подобрала цвет моих губ, и я не могу дождаться, чтобы увидеть, как Феликс отреагирует, когда увидит меня. Золотая корона с рубинами на голове завершает мой наряд.

Я оглядываюсь на Молли и ее малышку, выходя из комнаты, и шепчу «спасибо». Она улыбается и пытается сделать реверанс, но я качаю головой. Видеть ее с дочерью — одно из величайших радостей, которые мне выпали. Элдирия так сильно изменилась за такое короткое время, и это удивляет меня каждый день.

Я останавливаюсь на вершине большой лестницы, и мой взгляд падает на портрет моей свекрови. Ее дух, возможно, ушел, но ее магия живет в дворце, сохраняя его очарование. Феликс по-прежнему отказывается говорить о ней, но тот факт, что он повесил в дворце такой большой и потрясающий портрет, говорит о многом. Он постепенно ремонтирует восточное крыло, восстанавливая многие из ее вещей. Хотя он и не говорит о ней, я знаю, что он по-своему переживает ее роль в проклятии.

— Арабелла.

Я поворачиваюсь к нему, услышав его голос, и улыбка поднимает уголки моих губ, когда его глаза расширяются.

— Неземная, — шепчет он, когда я подхожу к нему. — Ты более чем прекрасна, любимая.

Я смотрю на своего мужа, и мое сердце бьется быстрее. Я все еще не привыкла видеть его без ядовитых вен, которые пытались скрыть его внешность. Я любуюсь его сильной челюстью и скулами, прямым носом и легкой щетиной на коже. Он невероятно красив, даже больше, чем я себе представляла.

Я встаю на цыпочки, чтобы поцеловать его, и Феликс обнимает меня, углубляя поцелуй. Я неохотно отстраняюсь и вздыхаю.

— Мы опоздаем на свадьбу Элейн и Рафаэля, — шепчу я ему на ухо, и он вздыхает.

— Хорошо, — неохотно бормочет он. — Держись крепче. — Он закрывает глаза.

Я задыхаюсь, и через мгновение мы стоим во дворце в Иридее. Без проклятия, с которым приходилось бороться, силы Феликса стали сильнее, как и мои.

— Ты уверен, что это хорошая идея? — спрашиваю я Феликса, имея в виду то, как он сблизил Элейн и Рафаэля.

Феликс пожимает плечами.

— Он хочет вернуть свою страну, не так ли? Единственный способ, которым я могу ему это дать, — это если он женится на Элейн. Мы позволим их странам объединиться, как объединятся они двое.

Я вздыхаю и качаю головой.

— Он все еще не помнит ее. Я беспокоюсь за нее, Феликс.

Он смотрит на меня и улыбается.

— Не беспокойся, любимая. Их любовь была такой же, как наша. Хотя я не знаю, почему он не помнит ее, я знаю, что со временем он вспомнит. Кроме того, разве мы не обязаны Элейн помочь всем, чем можем?