Вулкан Капитал: Орал на Работе 4 (СИ) - Некрасов Игорь

Он чувствовал, что надо было что-то сказать, разрядить обстановку, сделать вид, что он всё ещё верит в эту историю про поделки.

— Ну… прикольно, — выдавил он, кивнув в сторону стола. — Ты молодец. Красиво получились.

Но она… она даже не посмотрела в ту сторону. Её глаза не отрывались от его лица, Игорю показалось, что в них что-то надломилось — последняя преграда, последний стыд, и тут он услышал:

— Трахни меня, — сказала она, её голос был тихим, ровным, без истерики. Просто констатация факта.

Игорь замер.

Секунду назад он думал, как бы вежливо уйти, как бы не обидеть, как бы сделать вид, что ничего не происходит. А теперь она стояла перед ним в одном полотенце, дрожащая, с этим странным, почти больным блеском в глазах, и говорила это. Прямо и без намёков.

Он посмотрел на неё в шоке. Реальном, чистом, не наигранном шоке. Рот приоткрылся, но ни одного слова не выходило.

В голове билась только одна мысль: «Епт, и как теперь отказываться? Уфф, пиздец…»

Он попытался усмехнуться — криво, нервно, чтобы хоть как-то разрядить этот безумный момент. Но её лицо оставалось серьёзным. Ни тени улыбки, ни намёка на игру. Только глаза — огромные, тёмные, с расширенными зрачками, в которых плескалось что-то отчаянное и невероятно уязвимое.

— Юль… — начал он, поднимая руку в останавливающем жесте.

Она не дала ему договорить.

Её пальцы, всё ещё дрожащие, потянулись к краю полотенца там, где оно было замотано у груди. Одно быстрое, решительное движение — и махровая ткань упала на пол мягким, бесшумным комом.

Игорь перестал дышать. Теперь она стояла перед ним совершенно голая и он не мог отвести взгляд.

У неё была красивая, женственная фигура — не модельная худоба, а та самая, настоящая, с мягкими округлостями, к которой приятно прикасаться. Грудь оказалась больше, чем казалась под одеждой, с широко расставленными сосками тёмно-розового цвета, которые уже затвердели от напряжения момента.

Талия тонкая, но без острой костлявости, плавно переходящая в округлые бёдра. Ниже — аккуратный треугольник тёмных, чуть вьющихся волос, влажных после душа. Бёдра — широкие, крепкие, с ямочками над коленями. Кожа во влажном сумраке спальни отливала ровным, тёплым жемчугом, без единого изъяна.

Она стояла неподвижно, позволяя ему смотреть. Руки висели вдоль тела, ладони раскрыты. Никакой позы, никакой игры — только она, голая, дрожащая мелкой дрожью, и её взгляд, полный отчаянной надежды.

Он перевёл взгляд выше. В её глаза. В них плескалось столько надежды, столько отчаянного, неприкрытого желания, что у него пересохло во рту.

— Э-э-э… Юль… — начал он, но голос прозвучал хрипло, неуверенно.

— Ты же хотел меня, — перебила она, и в её голосе не было вопроса. Только утверждение. — Я видела, как ты смотрел на меня… как хотел… меня.

Игорь усмехнулся — коротко, горьковато. Если бы она только знала, как всё было на самом деле, но он не стал её разубеждать. Только сказал, глядя в эти, умоляющие глаза:

— Да, но…

— А я замужем, — продолжила она, и слова полились сами собой, как прорвавшая плотину вода. — И не смогу быть с тобой. Но… муж меня уже давно не трахает. — она сделала паузу, и в её голосе появилась странная, пугающая решимость. — И я хочу, чтобы ты меня взял. Очень жёстко.

Игорь замялся, подбирая слова, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Хорошо, но…

— Как грязную шлюху, — закончила она за него.

Игорь мысленно споткнулся.

«Как шлюху?» — повторил он про себя, удивляясь, откуда в этой тихой, скучающей женщине такие слова, но вслух сказал только:

— Хорошо, но, Юль… я… э-э-э… — мысли заметались в панике. Надо было что-то сказать, хоть что-то, чтобы выиграть время, чтобы понять, как выпутаться из этого. И он выдавил первую попавшуюся глупость: — Я не мылся. И я…

Юля не стала спорить и уговаривать. Она просто опустилась на колени. Прямо перед ним. На пушистый ковёр у кровати. Её грудь качнулась, вставшие соски задели его брюки. Она подняла на него взгляд снизу вверх — и в нём уже не было мольбы. Только твёрдая, спокойная решимость.

— Неважно, — сказала она ровно. — … мне так даже больше нравится, когда член пахнет естественно.

«Что, блять?» — только и успел подумать Игорь, как её пальцы уже потянулись к его ширинке.

Ловко, привычно, будто она делала это сотни раз. Она расстегнула пуговицу, потянула молнию вниз. Металлический звук прозвучал в тишине спальни невероятно громко. Игорь даже не смог среагировать — он просто стоял, глядя сверху вниз на неё, как заворожённый.

Язык прилип к нёбу, а мышцы отказывались слушаться, пока Юля ловко, без лишних движений, уже тянула его брюки вниз. Ткань скользнула по бёдрам, открывая вид на трусы, которые она тоже подхватила. Прохладный воздух комнаты коснулся разгорячённой кожи, и он почувствовал, как напрягся низ живота.

В следующую секунду её пальцы сомкнулись вокруг его члена. Он был твёрдым, несмотря на все его внутренние метания, на желание уйти, на страх и неловкость — тело предательски отреагировало на эту картину: она, голая, на коленях, смотрит на него снизу вверх, и её ладонь обхватывает его член.

Юля чуть наклонила голову, рассматривая ствол пениса, а затем поднесла ближе к лицу, почти касаясь губами.

— М-м-м, — выдохнула она с каким-то странным, удовлетворённым мурлыканьем. — Уже твёрдый… как же ты меня хочешь…

Она подняла взгляд — и в этом взгляде читалось торжество самки, почуявшей, что она желанна. И, не отводя глаз, она чуть придвинулась и втянула носом воздух, касаясь ноздрями его кожи. Вдохнула запах — глубоко, смакуя, будто пробовала дорогое вино.

А потом она открыла рот, и язык — влажный, тёплый, невероятно мягкий — лизнул головку. Медленно, от самого низа до самого верха, обводя нежную кожицу по кругу. Игорь вздрогнул всем телом, будто через него пропустили разряд. Тепло её языка, такая интимная, живая ласка, ударила прямо в позвоночник, разливаясь по телу горячей волной.

Он судорожно выдохнул, вцепившись пальцами в воздух, не зная, куда деть руки.

Юля медленно, смакуя каждое движение, провела языком по головке — снизу вверх, обводя самый чувствительный край, где нежная кожица переходит в ствол. Её язык был горячим, влажным, на удивление умелым. Она делала это не спеша, будто пробовала на вкус что-то давно желанное. Круговое движение вокруг самого верха — и Игорь почувствовал, как подкашиваются колени.

А потом она взяла его в рот целиком. Глубоко, сразу, без предупреждения.

Горячая, влажная теснота сомкнулась вокруг него — нежно, но плотно, обволакивая со всех сторон. Её губы сомкнулись у основания, язык продолжал двигаться внутри, лаская снизу, дразня, выписывая немыслимые узоры на чувствительной коже. Игорь ахнул — громко, не сдержавшись, запрокинув голову. Звук вырвался сам, против воли, низкий и хриплый.

Он смотрел вниз и видел, как её голова ритмично двигается, как тёмные волосы падают на лицо, как её щёки втягиваются от усилия. Она закрыла глаза — полностью отдавшись процессу, получая от этого какое-то своё, отдельное удовольствие. Рука, оставшаяся снаружи, сжимала основание в такт движениям рта.

В комнате было слышно только влажные, хлюпающие звуки и его сбитое, тяжёлое дыхание.

Она сосала медленно, глубоко, с какой-то пугающей самоотдачей. Каждое движение её головы вниз — и член уходил в горячую глубину почти до самого горла. Каждое движение вверх — и язык дразнил головку, выписывая спирали, заставляя Игоря сжимать кулаки. Она мычала — тихо, удовлетворённо, и эти вибрации передавались ему, добавляя новых ощущений, от которых темнело в глазах.

Потом она отстранилась. Резко, глубоко вздохнув.

Губы её блестели, слюна тонкой ниточкой ещё тянулась от нижней губы к головке. Она подняла на него глаза — и в них действительно горели огоньки. Настоящие, живые, дикие. Никакой больше робости, никакой неуверенности. Только возбуждение, чистое и откровенное.

— Ты сам… не хочешь? — спросила она, чуть улыбаясь, и в голосе её звучала странная, пьянящая власть.