Боль (ЛП) - Холлинс Вера

— Сядь, — приказал он, показывая мне, где сесть.

Я села напротив матери, а он сел во главе стола. Я долго смотрела на него, изучая его внешность. Он был почти лысым, с короткой бородой, которая указывала на то, что он не брился несколько дней, одетый в джинсы и фланелевую рубашку, которая слишком плотно обтягивала его накачанное тело. Его движения были медленными и контролируемыми, что вселяло в меня страх. Его жесткие мышцы сигнализировали о том, что он готов мгновенно нанести удар, если понадобится.

— Наконец-то мы можем есть как семья. Это возвращает воспоминания, верно? — Он посмотрел то на мою мать, то на меня, ухмыляясь.

Семья?

Я не хотела вспоминать наши с ним трапезы. Они всегда были напряженными, и со скрытой агрессией, поэтому я предпочитала есть в своей комнате. Я хотела забыть все о Брэде, но вот он, кукловод, дергающий за наши ниточки.

Моя мать была неподвижна, уставившись на свой сэндвич, словно она была где-то далеко в своих мыслях. Я посмотрела на свой сэндвич и почувствовала, что сейчас заплачу. Чем это закончится? Я все еще была в шоке, и как бы я ни пыталась придумать решение, я не могла.

— Ты думала, что сможешь уйти от меня? Ты думала, что сможешь отправить меня в тюрьму, не заплатив за это? — Спросил он с улыбкой, но его глаза были смертельно серьезными.

Он говорил так, будто обсуждал погоду, и мне стало плохо. Его забавлял наш страх, который только подстегивал его совершать эти ужасные вещи.

— Ты ошибалась. Тебе от меня не сбежать. — Его улыбка погасла, и мне не хотелось ничего, кроме как убежать от него подальше. — Я мог бы быть милым с вами обоими. Я мог бы хорошо с вами обращаться, но вы просто должны были передать меня копам. — Он взглянул на наши нетронутые сэндвичи. — Ешьте. — Я взяла свой сэндвич и вздрогнула, когда кулак Брэда ударил по столу. — Ешь, — крикнул он Патрисии.

Она захныкала, сгорбившись на стуле.

— Нет, — слабо отказалась она. Она закрыла глаза и обхватила себя руками, качая головой.

Он выскочил со стула, опрокинув его. Мой сэндвич выскользнул из моих рук, когда он ударил ее, громкий шлепок разорвал воздух. Ее губа треснула, и из нее потекла темно-красная кровь.

Я вскочила на ноги, мое сердце колотилось о ребра.

— Не трогай ее, ублюдок!

Его голубые глаза впились в меня, и он двинулся прямо на меня.

Нет! Я рванула прочь, бежав без направления. Как только я добралась до коридора, он поймал меня и швырнул к стене. Я ударилась плечом, вскрикнув, когда сползла на пол, но он без усилий поднял меня, прежде чем я успела коснуться земли, и потащил обратно к столу. Моя рука болела там, где он держал ее стальной хваткой.

— Ты продолжаешь испытывать меня. Я теряю терпение с тобой, маленькая пизда. — Он бросил меня на стул. Моя мать молча плакала, глядя на Брэда с полным страхом. — Вы обе будете есть сейчас. Если нет, то вы не получите никакой еды в течение следующих нескольких дней.

Несколько дней? Сколько это продлится? Что он собирался с нами делать?

Мы молча потянулись за сэндвичами. Брэд вернулся на свой стул и начал есть, не сводя с нас глаз. Я откусила первый кусочек, наблюдая за мамой, ничего не почувствовав.

Она едва взглянула на меня. Мы были вместе, но я чувствовала себя оторванной от нее. Ей было наплевать на меня. Она даже не отреагировала на то, что мне было больно, показывая мне, что я никогда не знала свою собственную мать. Она была апатичной, запертой в своем собственном мире без надежды на то, что она изменится и станет лучше.

Я открыла бутылку и сделала глоток воды, наслаждаясь холодной жидкостью, текущей по моему пересохшему горлу. Мне хотелось просто замести все мрачные аспекты моей жизни под ковер и никогда больше с ними не сталкиваться. Мне хотелось, чтобы все это было просто кошмаром, от которого я скоро проснусь.

— Я не мог поверить своей удаче, когда увидел тебя на тех трибунах, — начал он, необычно болтливо. Я даже не могла смотреть на него, откусывая еще один безвкусный кусок. — Я приехал провести праздник со своим дорогим братом, и я нашел тебя. Лучший День благодарения в моей жизни. — Он рассмеялся, и мой живот скрутило.

Любопытство взяло верх надо мной.

— Что бы ты делал, если бы не увидел меня?

Я спрашивала себя об этом почти каждый день. Если бы он не увидел меня тогда, нашел бы он нас снова?

— Искал вас, конечно. И рано или поздно я бы вас нашел. — От его угрожающих слов у меня по спине пробежал холодок.

— Но я слышала, что ты сказал тренеру вчера. Ты сказал, что покидаешь Энфилд.

Его резкий смех снова вызвал у меня холодок.

— И я покинул его. С вами.

Я отпрянула со страхом.

— Так ты планировал похитить нас с самого начала?

Он наклонил голову набок, раздумывая, отвечать ли.

— Мой первоначальный план был забрать Патти, если она не придет добровольно. Я планировал как-то избавиться от тебя, но вчера утром я нашел сообщения на ее телефоне и увидел, что вы двое договорились подать на запретительный судебный приказ. — На его лице отразилось веселье. — Ты серьезно думала, что глупый листок бумаги удержит меня? — Он покачал головой и откусил большой кусок сэндвича.

Ирония этой ситуации стала для меня сильным ударом. Если бы мы не переписывались по поводу запретительного судебного приказа, меня бы здесь не было? Что бы случилось, если бы Хейден пошел со мной?

В моей голове крутилось столько вопросов, и голова болела.

— Это было хорошее решение привезти тебя сюда. Ты будешь приятным времяпрепровождением.

Времяпрепровождением.

Я закрыла глаза, надеясь на силы, которые помогут мне не сойти с ума. Он упомянул вчерашнее утро, а это означало, что сегодня суббота, и я задавалась вопросом, о чем, должно быть, думает Хейден. Он ищет меня? Сообщил в полицию?

Шансы на то, что нас найдут, были малы, потому что не было свидетелей, и Хейден был единственным, кто знал, что я пошла в суд, чтобы встретиться с матерью. Даже если он подозревал Брэда, он не знал, где его искать. Я сомневалась, что у Брэда был с собой телефон, который полиция могла бы отследить. Он не совершил бы такой глупой ошибки. Я могла только надеяться, что кто-то видел, как Брэд забрал мою мать.

Моя мать зарылась пальцами в свой едва съеденный сэндвич, лицо ее было пепельно-серым.

— Наверняка, кто-то видел тебя на парковке. Полиция тебя найдет. Тебе это не сойдет с рук, — сказала она, но в ее голосе не было уверенности.

Он расхохотался.

— Патти, интеллект никогда не был твоей сильной стороной. Но, с другой стороны, мне никогда не нравились твои мозги. Та парковка была совершенно пуста, а было пять утра. Шансы, что кто-то меня видел, ничтожны.

Я заставила себя продолжать есть, думая о том, как все обернулось именно так, как он хотел. Он первым доел свой сэндвич, выглядя довольным собой. Я с трудом жевала, чувствуя себя скорее больной, чем сытой.

Я попытала счастья.

— Где мы? Эта хижина твоя?

Он фыркнул.

— Так я тебе и сказал. Это не твоя забота, и мы все равно скоро уезжаем.

Мы уезжаем? Куда?

— Мы все еще в Коннектикуте? — Он просто уставился на меня с пустым выражением лица, отказываясь давать мне ответ. — Почему здесь так мало мебели? Похоже, этим местом никто никогда не пользуется.

Его улыбка была жестокой.

— Я подготовил это место, прежде чем привезти вас сюда. Я не хотел бы, чтобы вы делали что-то ненужное с чем-то острым или бьющимся.

Как я и думала.

— И как долго ты собираешься держать нас в таком состоянии?

В его глазах росло нетерпение, и дрожь пробежала по мне. Я нажимала на его пределы, но мне нужны были ответы. Мне нужно было знать, есть ли что-то, за что я могу ухватиться, чтобы помочь нам выбраться отсюда.

— Столько, сколько потребуется, — процедил он сквозь зубы.

Он не мог всерьез думать, что ему это сойдет с рук. Он не мог держать нас вечно.

Я вздрогнула. Эта неопределенность убивала меня, и я была напугана всеми возможностями.