Пепельный Странник (ЛП) - Гейзер С. М.

Я не знаю, какая магия поддерживала в ней жизнь так долго, но мне интересно, согласилась ли бы она на это, знай она, что у нее не всегда будет пламя, которому нужно служить. Или действительно ли она давала свое согласие поначалу. Порабощение людей ради поддержания этого огня звучит в точности как то, чем занимались правители Мурена во времена расцвета своих жестоких завоеваний.

Темные глаза леди Силвана все еще сияют эмоциями, пока она сжимает свой медальон, и мы с Брайар обмениваемся взглядами, понимая, что вполне можем использовать ее ностальгические чувства, чтобы заставить ее выболтать истории — и потенциально полезную информацию.

— Вы можете рассказать мне больше об этом пламени, которому вы когда-то служили? — спрашиваю я.

Как и следовало ожидать, она оживляется при мысли о такой возможности.

— Это было нечто невероятное в этом мире, — говорит она, приближаясь к пустой чаше. — Огонь, который ничто из созданного людьми не могло повторить. Он не пожирал и не уничтожал. Он лишь освещал. Все, к чему он прикасался, казалось более живым, более прекрасным.

— Что заставило его погаснуть?

— Когда четыре королевства погрузились в распри — войны, несостоявшиеся связи, все более запутанные отношения с драконами, — Пламя начало мерцать. Сначала небольшие беспорядки. Затем поднялись более сильные ветры, грозившие погасить его окончательно; моменты, когда мы затаивали дыхание, гадая, вспыхнут ли угли вновь. Наши собственные прославленные правители, конечно, делали всё возможное, чтобы поддерживать его горение и давать нашему королевству свет и силу для выживания. Но в конце концов… — Она опускает голову.

— Делали всё возможное? — повторяю я. — Что это значит?

Ее челюсть напрягается. Она не отвечает, лишь обходит пьедестал кругом, снова сложив руки в молитвенном жесте. Очевидно, мы уже подошли к черте, которую даже ностальгия не заставит ее перейти.

Очередной тупик.

Не сдаваясь, я пытаюсь зайти с другой стороны. — Вы знаете что-нибудь еще о конфликтах, из-за которых пламя Мурена затухло? Например, о все более запутанных отношениях с драконами?

Она долго обдумывает вопрос, прежде чем повернуть к нам лицо. — Вы ведь знаете о иерархии драконов, не так ли?

— Освежи нашу память, — просит Брайар.

Она направляется к широкой фреске справа от нас, поблекшей от времени, но всё еще изобилующей деталями, и начинает пересказывать историю, запечатленную на этом произведении искусства.

— Вначале четыре великих божества создали четырех божественных драконов и отправили их в эту империю, чтобы те направляли ее. Каждый из них выбрал человека для связи, и эти люди стали первыми правителями королевств.

— Хелдра, Зара, Морриган и Изольда, — припоминаю я.

— Верно. Когда те королевы ушли из жизни, их драконы вернулись на небеса, полагая, что основа для процветающей империи уже заложена. Однако вскоре боги поняли, что этот мир нуждается в гораздо большем руководстве, чем они предполагали изначально. Как выясняется, люди бывают очень глупы.

— Мягко сказано, — замечает Брайар.

— Значит, боги отправили драконов обратно? — спрашиваю я, возвращая ее к теме.

— Их перерождения. Не столь могущественные, но все же невероятно впечатляющие звери. И этот цикл продолжался на протяжении всей истории. Каждое новое воплощение было чуть слабее предыдущего — задумка заключалась в том, что в конце концов людям придется полагаться исключительно на собственные силы.

Я подхожу к другой, меньшей по размеру фреске, на которой изображено больше драконов, чем я могу с легкостью сосчитать. Их здесь десятки, самых разных форм и размеров: одни огромные и пернатые, другие гладкие и чешуйчатые, расходятся лучами от четырех центральных божественных фигур, словно притоки от реки. — А меньшие драконы…

— Рождались из магии, которой владели божественные драконы, при некотором участии их человеческих спутников, — поясняет она. — Вылепленные их собственными когтями, подкрепленные их властью над различными стихиями — обычно по одной конкретной стихии на каждое творение. Ода богам, сотворившим первоначальных существ… вот с чего все начиналось.

— И те драконы породили других драконов? — говорит Брайар.

— Посредством более привычного, животного способа размножения, да.

Что объясняет и тех драконов, что вылупляются из яиц, и места гнездования, с которыми я знакома куда лучше, а также все те разнообразные разновидности существ, с которыми я сталкивалась за прошедшие годы.

— Драконы, которых королевская семья Мурена использовала для ведения своих войн… это были меньшие, более распространенные звери, но в огромных количествах, верно?

Она отвечает не сразу, по-видимому, очень тщательно подбирая слова перед тем, как кивнуть.

— Да, хотя наши великие короли и королевы никогда не называли их меньшими. И они всегда должным образом признавали их жертвы.

— Жертвы? — это слово кажется мне странным выбором.

Ее глаза словно темнеют, когда она устремляет их на меня.

— Разумеется, у любой магии есть своя цена.

У во рту пересыхает, а на затылке поднимаются волоски.

Но выражение лица Силваны быстро вновь обретает приятное и нейтральное спокойствие.

У нее было больше века на репетицию своих слов, и что-то подсказывает мне, что она не выдаст никаких секретов, какими бы счастливыми ни казалась от наличия благодарных слушателей.

Брайар начинает нервничать, то и дело бросая взгляд на утренний свет, пробивающийся сквозь стеклянный потолок; нам нужно вернуться во дворец до того, как кто-нибудь заметит наше отсутствие и поднимет тревогу.

Но я все равно хочу узнать, что скрывается за той запечатанной дверью в другом конце комнаты.

Почему она вызвала у меня такое жуткое, давящее чувство? Имеет ли это хоть какое-то отношение к тому, что делали прославленные правители Мурена, к тому, как они поддерживали свое пламя ярко горящим, когда остальная империя начала рушиться?

У меня закрадывается растущее подозрение, что все это — туго сплетенный заговор.

Я просто не знаю, как распутаю его или что буду делать, когда в моих руках окажутся расползающиеся, оборванные нити.

— Что ж… спасибо за ваше гостеприимство, — тепло произносит Брайар, после чего подталкивает меня к выходу многозначительным взглядом.

— Да… — я в последний раз отрываю взгляд от запечатанной двери. — Боюсь, нам пора идти, но большое спасибо.

Силвана делает низкий поклон.

— Для меня честь просветить Избранную Короля.

Я заставляю себя не передернуться от этого обращения, хотя именно я первой назвала себя так. Благосклонность Рива ко мне может быть искренней, а может и нет, но в любом случае я не хочу, чтобы весь этот город сводил меня к подобным титулам.

— До новых встреч, — кричит нам вслед леди Силвана.

Я не оглядываюсь, глядя строго перед собой, пока мы не возвращаемся на заброшенную королевскую дорогу, а храм не скрывается вдали. Только тогда я пытаюсь осмыслить то, с чем мы только что столкнулись.

— Ты почувствовала что-то странное, пока мы были там?

Брайар плотнее запахивает плащ на плечах.

— Пожалуй, там было жутковато. И леди Силване явно не помешало бы почаще бывать на людях. Что именно ты имеешь в виду под странным?

— Словно что-то давило мне на грудь каждый раз, когда я приближалась к пустому сосуду Пламени. Что-то в этой двери под ним…

Она смотрит на меня с недоумением.

— Это… неважно. — Я медленно выдыхаю.

Мы какое-то время идем молча.

— Где Сеска? — удивляется Брайар, прикрывая глаза от восходящего солнца и глядя вверх.

Я тоже не вижу дракона, и она не сразу отвечает, когда я дотягиваюсь до нее через нашу связь. Капелька паники начинает покалывать меня, но она не успевает укорениться, как я замечаю мелькнувший в облаках хвост, а затем и остальное ее тело — она делает кувырок и пикирует в нашу сторону.

— Ты вообще-то должна была служить нам дозорной, — тихо зову я — но достаточно громко, чтобы ее сверхъестественный слух без труда это уловил.