Король волков (ЛП) - Палфриман Лорен

Джеймс бросается на него, но лишь отшатывается назад с хриплым стоном. Его глаза расширяются. Из плеча торчит стрела. Я оборачиваюсь, и лучник на коне позади меня усмехается.

Земля содрогается под лавиной волков, спускающихся с холма, чтобы защитить своего короля.

— Запри её в карете, — говорит Себастьян, небрежно махнув в мою сторону запястьем. — Дай мне прикончить этого дикаря.

Паника поднимается и накатывает на меня волнами. Едва замечаю человека, который хватает меня за руку и оттаскивает назад. Не замечаю и Джеймса, ломающего стрелу со сведённой от боли гримасой, переходящей в ухмылку, сулящую насилие.

— Ты покойник, Себастьян. — Джеймс отбрасывает обломок стрелы в сторону.

— Что-то не верится.

Долина оглашается грохотом копыт. Меня волокут сквозь мужчин, готовящихся к бою.

Мой пульс бешено стучит.

Нет.

Ветер неистовствует вокруг, треплет мою юбку и жалит кожу. Он шепчет мне.

Он будит во мне дикую силу.

Я не умру.

Вырываюсь из хватки мужчины. В воздухе что-то гудит. Энергия. Или песня. Она течёт по моему телу и пульсирует в моей душе.

Богиня, помоги мне.

Я больше не буду пленницей.

Облака закрывают луну, и долина погружается во тьму. Я не вижу опасности вокруг, но больше не боюсь её. Тени, кажется, обвиваются вокруг меня. Они защищают меня.

Слышен гул голосов, топот копыт.

В воздухе царит смятение.

Мягкий свет привлёк мой взгляд. Внутри коробки, которую держит Дункан, светится белый камень. Я слышу мягкий женский голос на ветру. Это древняя песня, на языке, которого я не знаю. Но в глубине души узнаю мелодию.

Свобода, поёт она.

И будто в ответ на песню, или, быть может, в ответ на мою молитву, Луна выходит из-за облаков, заливая долину светом. Он становится ярче, ослепляя так же, как до того слепила тьма. Впереди меня брови Себастьяна сдвигаются, и на его лице мелькает недоумение.

Глаза Джеймса расширяются от удивления, а затем он торжествует. Его мускулы дёргаются. Треск ломающихся костей раздаётся в ночи. И когда он вновь бросается вперёд, это уже не человек.

Это волк с коричневой шерстью, перекатывающимися под ней мышцами и острыми клыками. На его передних лапах видны отметины, где были татуировки, когда он был в облике человека.

Мужчина рядом с Себастьяном перекидывается, встречая Джеймса в прыжке, и они оба с грохотом падают на землю, лязгая челюстями. Армия Пограничья проносится мимо меня, затягивая в свой поток. Остальные люди Джеймса тоже перекинулись, и теперь на нас несётся орда жаждущих крови волков.

Себастьян отступает, хватает меня за руку и тащит прочь от криков.

И я позволяю ему.

Не потому, что боюсь насилия. А потому, что эта жестокость накормила что-то дикое и голодное внутри меня. И теперь оно жаждет большего.

Я сделаю это ради Каллума. Ради матери Каллума и всех, кому Себастьян причинил вред.

Я сделаю это ради себя.

Ради будущего, о котором не смела мечтать.

Нож тяжело давит мне на бедро, когда Себастьян вталкивает меня в конный экипаж.

— Гони! — свистит он кучеру, прежде чем вскочить вслед за мной.

Глава пятьдесят седьмая

Карета мчится, смазывая пейзажи за окном.

Нас преследуют вой волков и рёв битвы.

Себастьян устраивается на скамье напротив, поправляя темный камзол и брюки. Несмотря на происходящее, он олицетворение спокойствия. На поясе у него висят меч и кинжалы, смертоносные, но неиспользованные, поскольку он оставляет свою армию сражаться за него.

Улыбаясь, он говорит.

— Моя дорогая невеста, полагаю, нам давно пора поговорить по душам. Не находишь?

Выпрямляюсь, и разглаживая складки платья. А затем заставляю себя ответить сладкой улыбкой, хотя насилие вертится на моем языке.

— Согласна.

— Ты раздвигала для него ноги? — спрашивает Себастьян так же непринужденно, как если бы обсуждал погоду. — Для их короля.

— Разве твой волк не подтвердил, что нет?

Он пожимает плечами.

— Если бы он сказал правду, я убил бы вас обоих на месте. Так как не могу жениться на тебе, если мои люди узнают, что ты трахалась с волком. А если я не могу на тебе жениться, ты мне бесполезна. Но я не верю, что ни один из них не прикоснулся к тебе, ведь ты провела среди этих дикарей так долго. Давай будем честны друг с другом, ладно? Ты трахалась с их королем? — Он насмешливо приподнимает бровь. — Или, может, этот тот из псарен? Тот, с кем ты сбежала?

Мои внутренности каменеют. Он цокает языком, и его взгляд становится холодным.

— Или ты думала, я не знаю об этом? — Он улыбается, его глаза темнеют. — Тебя видели, знаешь? Убегающей с ним. Так кто же это был? Или, может, ты раздвигала ноги для них обоих? Неважно. Скоро я прикончу их. А до того, как закончится эта ночь, в тебе будет зачат мой наследник, и все будут знать, что ты принадлежишь только мне.

Кровь стынет в жилах, но я отказываюсь отводить взгляд. Нож тяжело давит на мое бедро, но я не знаю, как дотянуться до него, не привлекая внимания Себастьяна.

— Да, — продолжает Себастьян. — Скоро все это станет лишь плохим воспоминанием. И ты научишься вести себя подобающим образом как моя жена и леди Пограничья. Иначе тебя может постичь та же участь, что и твою мать.

Внутри меня всё замерзает.

— Моя мать умерла от болезни.

— Нет. Её убили. — холодно усмехается он. — О, разве ты не знала?

Во мне бушует битва, такая же жестокая, как та, что слышится вдалеке. Жажда правды сражается с жаждой крови.

— О чем ты говоришь?

— Твой отец утроил это. Очень… особый… яд. — Яркий лунный свет, льющейся сквозь окна кареты, подчеркивает ликование на его лице, и я понимаю, что это правда.

Мир будто рушится вокруг меня. Мой отец никогда не был добр к матери. Он относился к ней как к собственности, а не как к личности, точно так же, как и ко мне. Мысль о том, что он убил её, заставляет меня почувствовать, будто я проглотила ледяные ветра севера, сотрясающие карету. Они рвутся в моей груди, и я едва могу их сдерживать.

Столько лет я желала его одобрения. Молчала и слушалась. Я собиралась передать ему сведения о волках. Согласилась выйти замуж за чудовище, что сидит передо мной.

Мама говорила мне, что у нас всегда есть выбор. Но всю свою жизнь я позволяла другим управлять моей судьбой.

Сегодня это изменится.

Адреналин бушует в моем теле, пока мы мчимся по дикой местности. Я принимаю его и позволяю ему питать ярость зверя, просыпающегося во мне.

— Не могу поверить, что ты не знала, — говорит Себастьян.

Если бы Каллум оказался в такой ситуации, он, несомненно, прикончил бы Себастьяна на месте. Он рванулся бы вперед и придушил его, с легкостью вонзив кинжал ему в сердце.

Но у меня нет его силы. Физической.

Я ловлю себя на мысли, как бы поступил Блейк, окажись перед более сильным противником? Он нашел бы иной способ победить, используя свой ум, свои ласковые слова и ауру тьмы. Ему каким-то образом удалось подняться в Королевстве Волков, стать Альфой и шептать на ухо самому Королю Волков, и все это будучи чужаком.

Мы играем в игру, маленький кролик. И часть тебя жаждет присоединиться, просто чтобы проверить, сможешь ли ты меня обыграть.

И я вновь надеваю маску, которую носила долгие годы, маску примерной принцессы, послушной женщины, приза, который нужно завоевать, и молюсь, чтобы она скрыла тьму, поднимающуюся изнутри.

— Я так рада, что ты спас меня, — мой голос сладок, словно сахар, и от этого мне становится дурно. — Мне было так страшно.

Взгляд Себастьяна скользит по мне и сужается.

— Меня похитили, но никто не прикасался ко мне. Они сказали, что я должна остаться чиста, чтобы меня можно было обменять на тот камень, который ты им отдал. Но я бы все равно не позволила им прикоснуться ко мне. Никогда бы не позволила волку дотронуться до меня.