Призыватель шторма (ЛП) - Тули Ниша Дж.

— Какого хрена это значит? — мой голос срывается почти в истерику.

Я так зла, что едва могу думать. Едва дышу. Будто кто-то затолкал мне в горло тугой ком жвачки. Перед глазами расползается красное, руки дрожат.

— Его можно вытащить?!

Моури качает головой и вытирает глаза тыльной стороной ладони. — Она просто хотела всех защитить. У неё были добрые намерения.

— Мне насрать на её намерения. Я хочу, чтобы он был снаружи!

Взгляд Моури мечется между мной, Джастином и Нэйви.

Джастин вскидывает пистолет и направляет на доктора. — Если ты немедленно его не вытащишь, я не стану колебаться и заставлю тебя страдать.

Моури горько усмехается. — Думаете, я хочу жить с этим? С чувством вины? Оно разъедает меня десятилетиями. Я вижу их лица. Их страх, когда они понимают, что сейчас произойдёт. Они не могут закричать. Не могут ничего сделать, но я вижу ужас в их глазах. Каждый раз, когда мы их лечим, кошмар начинается заново.

Моури падает на колени, сжимается в комок и заходится рыданиями.

— Мы тебя не убьём, — говорит Нэйви, подходит и приседает рядом. — У нас есть куда более красочные способы заставить тебя мучиться.

Моури почти не замечает её рычащей угрозы и продолжает плакать. Небеса, жалкое зрелище. Следующей подходит Каллиопа. Она хватает его сзади за рубашку и рывком поднимает.

— Хочешь выбраться из этого города? Хочешь сбежать от своего позора? Тогда искупи вину. Исправь это, — говорит она, приблизив лицо к его лицу. — Вы. Тащи. Его. Отсюда.

Её лицо жёсткое, холодное, беспощадное. После короткой паузы он медленно кивает.

— Хорошо, — говорит она, ставя его на ноги. — И заодно покажи, где хранится лекарство.

Моури, пошатываясь, идёт к ряду компьютеров у дальней стены. — Вот, — говорит он, указывая на чёрный прямоугольный блок, мигающий синими и красными огнями. — Если накопитель вашего друга сработает, отсюда можно скачать данные.

Генри подходит и достаёт накопитель, который передал Эдвард.

— Ты нас видишь? — спрашивает Генри в гарнитуру, оглядывая комнату в поисках камер.

— Здесь нет наблюдения, — говорит Моури, пока Генри слушает Эдварда. — Но клянусь, это нужный компьютер.

— Всё верно? — снова спрашивает Генри в гарнитуру, выслушивает ответ, находит разъём и вставляет накопитель. — Эдвард говорит, десять минут. Хватит, чтобы вытащить Рука.

Моури пересекает комнату и подходит к другой панели, закреплённой на стене. Дрожащими руками нажимает кнопки, что-то жалобно бормоча себе под нос.

Загорается красный индикатор, раздаётся гудок — словно сигнал ошибки.

Моури хмурится.

— Что происходит? — спрашивает Джастин, сжимая оружие.

Моури качает головой и повторяет последовательность. — Похоже, она сменила коды доступа. — Он снова нажимает несколько кнопок и опять получает ошибку.

— Вытащи его, — требует Джастин. — Сейчас же!

Моури торопливо перебирается к третьей панели дальше по стене. Снова начинает нажимать кнопки и крутить регуляторы, бормочет себе под нос, но одна ошибка следует за другой. — Не работает!

— Только попробуй нам врать, — шипит Фишер. — Если это ещё одна уловка…

— Клянусь, нет! Я рассказал вам всё. Вывернул себя наизнанку. Я хочу положить этому конец! — Моури белее мела. Он дёргает связанными руками, тело дрожит от страха, напряжения и вины. Потом снова сползает на пол, закрывает голову руками и рыдает.

— Хватит этой херни, — говорю я, хватаю стул и поднимаю над головой. Не раздумывая, со всей силы бью им по стеклу резервуара Рука. Раздаётся треск, стул отскакивает, а на стекле не остаётся ни царапины.

— Блядь! — кричу я и бью снова, ещё сильнее. Удар отдаёт в руки, стул разлетается на куски, и обломки падают на пол бесполезными щепками. Я лихорадочно оглядываю комнату, тяжело дыша, ищу что-нибудь тяжёлое и тупое.

Джастин хватает другой стул и присоединяется. Он бьёт по стеклу снова и снова, пока наконец не откалывается маленький кусок. Все начинают искать, что можно поднять: компьютеры, мониторы, медицинское оборудование — и швыряют всё в толстое стекло.

— Рук! — кричу я, в ужасе от мысли, что его невозможно разбудить. Его схватили всего несколько дней назад. Неужели мы опоздали?

Ярость пузырится в венах — раскалённая, обжигающая.

— Назад, — говорит Джастин, поднимая пистолет.

— Нет! А если попадёшь в него? — говорит Нэйви. — Слишком опасно.

— Не попаду. Отойдите.

Мы выполняем его просьбу и расступаемся. Он целится в боковую стенку резервуара.

Нажимает на спуск. Взрыв выстрела эхом бьёт по ушам.

Пуля ударяет в стекло, рикошетит и врезается в дальнюю стену.

Но от места удара расползается паутина тончайших трещин.

— Да! — кричу я. — Ещё!

Джастин снова тщательно прицеливается и стреляет. Трещины расширяются и расползаются дальше.

— Прекратить! — гремит голос. Мы все оборачиваемся и видим генерала Сол в окружении четырёх бойцов Круговой гвардии. Она выглядит почти обычно. Совсем не похожа на женщину, которую описывал Моури, — едва удерживающуюся на грани окончательного срыва.

Хотя, может, это неправда. Кожа у неё бледная, глаза налиты кровью и окружены тёмными кругами. Она заметно похудела с нашей последней встречи. Возможно, человек получше меня пожалел бы её за всё, что ей пришлось пережить. Но сейчас я не такой человек.

Я хочу, чтобы она горела.

— Ты нам врала! — ору я. — Обманула нас! Как ты могла это сделать?!

— Арестовать их! — приказывает она своим гвардейцам, игнорируя меня. — Как вы нашли это место?

Она оглядывает комнату, и её взгляд останавливается на Моури, съёжившемся в углу. Сол застывает. По лицу пробегают чувства одно за другим: боль, сожаление, печаль, предательство.

Её гвардейцы идут вперёд, но я отступаю.

— Не трогайте меня! — кричу я, хватаю лампу и начинаю колотить ею по резервуару Рука, целясь в слабое место, которое пробил Джастин.

Все смыкаются вокруг меня, вступая в схватку с Круговой гвардией.

К счастью, нас больше. И мы определённо злее.

— Вытащи его! — кричит мне Джастин. — Просто вытащи его!

Через мгновение рядом появляется отец, держа в руках что-то похожее на кислородный баллон.

— Отойди, — говорит он. Затем поднимает руки над головой и со всей силы обрушивает тяжёлый металлический баллон на стекло. Появляются новые трещины, и по стенке резервуара начинают стекать первые капли воды.

— Ещё! — кричу я, подпрыгивая на месте.

Ещё удар. Ещё трещины. Ещё вода.

— Он вам не достанется! — кричит генерал Сол сквозь шум драки. — Если не этот Солитьюд, тогда это будешь ты, Поэт Грейвс.

— Только попробуй её забрать! — орёт отец, разворачиваясь к ней. Лицо у него налилось кровью, глаза дикие. — Только, блядь, попробуй!

Отец снова ударяет по стеклу.

— Филип, как ты мог! — визжит Сол на Моури. — Зачем ты это сделал со мной?

— Я должен был, — отвечает он, наконец поднимая голову из своего угла на полу. — Я больше не мог жить с этой виной.

— Город останется в руинах, — говорит она. — У нас ничего не останется!

— Если жизнь города зависит от таких страданий, он не заслуживает существовать, — шипит Моури, наконец отыскав в себе чёртов позвоночник. — Нью-Манхэттен всегда был раковой опухолью. Он никогда ничего не заслуживал.

Генерал Сол отшатывается, будто её ударили. — Ты говорил, что поддерживаешь меня. Что ты этого хотел.

— Я хотел помочь тебе. Но этого я никогда не хотел.

Теперь он другой. Не тот рыдающий комок, каким был с тех пор, как мы притащили его сюда. Голос стал холодным и твёрдым, будто он уже смирился: возможно, для него это конец, но хотя бы правду он успел сказать.

Я наблюдаю за всем как в тумане, лишь смутно осознавая драку и грохот металла по стеклу.

Смотрю на безжизненное лицо Рука, медленно покачивающегося в резервуаре.

Смотрю на Генри, Нэйви и Джастина.

На людей, которые за последние месяцы стали для меня так много значить.