Принцесса в Бодунах - Рузанова Ольга

Калькулятор в моей голове быстро высчитывает калории и переводит их в килограммы на боках Люды.

– Ее Вася зовут, – говорит Нина остальным девчонкам.

– Настя, – представляется одна из них.

Румяная, круглолицая, с большой грудью.

– Она младшая сестренка Люды, – поясняет Нина.

– Виталина, – тихо буркает вторая.

Смуглолицая, с черными волосами и такими тонкими губами, что их почти не видно.

– Красивое имя, – улыбаюсь я, стараясь выглядеть дружелюбной.

– Меня назвали в честь героини известного сериала, – отвечает она гордо.

А меня в честь деда Василия, но я решаю об этом промолчать. Вот если бы мое имя было Василиса, можно было бы направо и налево сочинять о том, что меня назвали в честь Василисы Прекрасной.

Но родители и здесь подложили мне свинью.

Беру ложку и, зачерпнув кусочек мяса, отправляю его в рот.

– М-м-м… Бёф бургиньон?..

Людмила склоняет голову набок и недобро сощуривает глаза.

– Чего?..

– Блюдо французской кухни с…

– Жри, давай, – перебивает грубо, – Хорош выебываться.

Хрюкнув, Виталина едва не ныряет лицом в тарелку, а я обиженно отворачиваюсь к окну.

Деревенщины.

Не стану опускаться до их уровня. Я очень – очень воспитанная.

Дальше обед проходит молча. Девчонки съедают свои порции, а Людмила еще и миску заправленного майонезом салата.

Я незаметно злорадно ухмыляюсь.

– Сходи в курятник за яйцами, – велит она, когда, поблагодарив, после обеда я поднимаюсь из-за стола и бочком двигаюсь к выходу.

– Куда?

– Нинка, покажи ей, – говорит Люда, всовывая в мои руки пластиковую корзинку.

Та закатывает глаза, дескать, делать мне больше нечего, и ведет меня на улицу.

– Курятник, это где курицы живут? – спрашиваю, поспевая за ней по деревянной тропинке мимо грядок.

– Да. Курицы и петух.

– О, господи!.. – обгоняю ее на повороте и заглядываю в глаза, – Может, ты сама к ним зайдешь?

– Ага, щаз!..

– С тобой они уже знакомы. А меня увидят в первый раз. Вдруг испугаются?..

– Не испугаются.

Подведя меня к ограждению из металлической сетки, она останавливается.

– Вот… зайдешь в курятник и заберешь яйца из гнезд.

– Какие такие гнезда?! – паникую я, – Вам разве не доставка из супермакета яйца привозит?

Нина открывает дверцу и заталкивает меня внутрь. В страхе попятившись, я впечатываюсь в нее спиной.

Их сотни! Нет, тысячи!.. Десятки тысяч куриц, что в одно мгновение уставляются на меня своими круглыми глазами.

– Ма-моч-ка… – шепчу, когда несколько начинают ко мне приближаться.

– Иди! – смеется жестокая Нина позади.

– Они съедят меня!..

– Нужна ты им!.. Цаца Хородская!

Ладно. Я сильная, я справлюсь! Они еще узнают, на что мы, городские, способны!

Зажмурившись, делаю шаг, второй. Ускоряюсь.

Задержав дыхание, заскакиваю в курятник.

Пахнет так, что запах проникает через поры и обволакивает собой мою нежную душу.

– Где яйца?!

Царящий внутри сумрак не сразу позволяет сориентироваться в пространстве. Но, поборов страх и отвращение к этому ужасному месту, я нахожу взглядом широкие полки во всю стену с установленными на них ящиками и догадываюсь, что это очевидно и есть те самые гнезда.

В некоторых из них сидят птицы. Сидят и смотрят на меня так, словно яйца, за которыми я пришла, из чистого золота.

– Приве-е-е-ет… – тяну, приправляя голос сиропом, – Я Василина. Пришла за вашими яичками.

Вытянув шею, коричневая курица начинает издавать пугающие звуки. Я застываю, но вижу яйца в соседних ящиках.

– Я же могу забрать их?..

Курятник быстро наполняется птицами, которые до этого гуляли на улице. Мне становится нехорошо.

Сделав шажок вперед, я протягиваю руку и забираю из гнезда одно яйцо. Потом второе и третье. Складываю их в корзинку трясущимися руками, продолжая улыбаться курочкам.

– Я сама их не ем, – приговариваю тихо, – Не понимаю, как можно кушать ваших неродившихся деток. Меня заставили.

Собираю все, до чего дотягивается рука и разворачиваюсь к выходу. А там… прямо в проходе стоит черный петух! Тот самый, о котором говорила Нина.

– Одойди, – прошу мягко, – Дай мне пройти, пожалуйста!

Но чем ближе я к нему подхожу, тем агрессивнее он себя ведет – кричит и машет крыльями.

Мое бедное сердце бьется в груди маленькой напуганной канарейкой.

В какой-то момент он вытягивается вверх так, что все его перья становятся дыбом, и вдруг бросается на меня. Взвизгнув, я отскакиваю в сторону и вылетаю из курятника пулей. В ушах звон, легкие горят огнем.

Я несусь к дверце и бросаюсь на нее грудью:

– Помогите!!!

Дверь распахивается сама, и я едва не вываливаюсь наружу.

– Что случилось? – спрашивает Нина флегматично, забирая корзинку с яйцами из моих рук.

– Меня чуть не убили!..

– Кто?

– Они! – оборачиваюсь и показываю пальцем на куриц.

– Ржака, – хихикает она, направляясь в сторону дома.

Я, каким-то чудом, сохраняя разум, плетусь за ней на ватных ногах. Но перед входом в дом все же забираю у нее свою добычу.

– Вот, – захожу на кухню и ставлю корзину на стол.

Людмила молча забирает ее и поворачивается ко мне широкой спиной. Ни благодарности, ни сочувствия, ни восхищения тем, с каким достоинством я прошла это испытание.

– Мне нужна расчестка, – говорю, помня о том, что волосы после Волшебного шлема я так и не расчесала.

– У тебя что, своего вообще ничего нет?

– У меня все есть! И даже больше!.. Но дома!

Людмила набирает воздух, чтобы ответить мне, но будто передумывает.

– Иди, возьми расчестку на комоде!.. Там, у главного входа!

Шлепая босыми ногами, я миную коридор и пересекаю небольшой холл, в который выходят двери сразу нескольких комнат.

Не удержавшись у приоткрытой, заглядываю в одну из них. Из-за плотно зашторенных окон почти ничего не видно. Только переброшенные через спинку стула джинсы и небрежно заправленная кровать.

Ясно. Логово Антона.

Такое же неприятное, как и он сам.

Иуда.

– Васька, падла!.. – вдруг доносится до меня крик Людмилы.

Я подпрыгиваю на месте, вжимаю голову в плечи и бросаюсь прочь от комнаты.

– Стоять, зараза блохастая!

Глава 10

Василина

Коротать длинный вечер в компании блохастого Василия в моей пристройке до скрежета зубов скучно. Снаружи голоса, смех. Где-то вдалеке звучит песня о солнце в Монако. А я грущу о своей поломанной жизни.

Как жаль, что здесь нет интернета. Грустить с интернетом гораздо легче.

Тяжело вздохнув, переворачиваюсь на бок, а через несколько минут не выдерживаю – поднимаюсь с кровати и, сунув ноги в розовые тапки, выхожу на улицу.

Приятный теплый ветерок ласково обдувает лицо. Прогуляться, что ли?

Пойдя по знакомому маршруту, дохожу до угла дома и, выглянув из-за него, быстро осматриваю огород. На нем почти никого – только Виталина шумно моет в бочке лицо. Зато за ним, там где находятся курятник и другие постройки, очень оживленно. Наверное, кормят животных ужином.

Дойдя до входной двери, иду мимо, намереваясь обойти дом с другой стороны. Та часть огромного участка застроена гаражами, забитыми самой разной техникой – тракторами, квадроциклами, грузовиками и всякой всячиной, которую я вижу впервые.

– А ну, кыш!.. – шикает какой-то мужик, заметив мое любопытство.

Подкатив глаза, как это часто делает Людмила, я шествую мимо и вскоре оказываюсь перед фасадом дома. Сидящий на ступени широкого крыльца Василий, бросив на меня незаинтересованный взгляд, тщательно вылизывает лапу.

Не увидев ничего занимательного, я шагаю к распахнутым воротам, осторожно прохожу мимо спящего пса и оказываюсь за пределами участка.

На улице, кроме двух разговаривающих через дорогу женщин никого. Заметив справа деревянную скамью, я усаживаюсь на нагретые солнцем за день доски и вытягиваю ноги.