Сгорая от любви (ЛП) - "Рокиа"

Он поднимает лицо и вновь накрывает мои губы своими, но на этот раз я сама тесно прижимаюсь лоном к его паху, и из его горла вырывается низкий, утробный стон.

— Лавиния, — задыхается он.

Опять это имя. И оно действует как хлесткая пощечина, мгновенно выдергивая меня из пучины безумия и возвращая к суровой реальности. Это то, что я не могу игнорировать. Я резко отстраняюсь, прерывисто дыша; мне кажется, что вместо его глаз на меня смотрят два колоссальных костра, готовых поглотить без остатка.

— Я не Лавиния. Ты путаешь меня с ней… и это несправедливо по отношению к тебе, — шепчу я едва слышным голосом, хотя всё мое существо буквально кричит и бунтует против созданной мной дистанции.

Но я не могу пойти на это. Я не имею права отдаваться во власть этого чуждого, навязанного проклятием экстаза в момент, когда Артур абсолютно себя не контролирует. Это неправильно, и я этого не сделаю.

Он утыкается своим лбом в мой:

— Лавиния, — повторяет он надломленным голосом, и на этот раз его шепот звучит как отчаянная мольба, готовая вот-вот рассыпаться на тысячи осколков.

Я качаю головой, сглатывая тяжелый ком в горле, и отчетливо чеканю каждое слово:

— Я — Ясмин. И ты чертовски пожалеешь об этом, когда придешь в себя. Я уверена.

Он ничего не отвечает. Артур лишь бессильно прячет лицо в изгибе моей шеи, согревая кожу своим дыханием. Постепенно его хватка ослабевает, и он безвольно опускается тяжелым весом на мою грудь. Я молча удерживаю его обмякшее тело; его руки безжизненно падают на пол, а я свободной рукой быстро нащупываю бегунок молнии на своей куртке и застегиваю её до самого верха.

Лавиния. Я тупо смотрю на его золотистые кудри, пока всё мое тело горит от поцелуев, предназначавшихся другой женщине, и окончательно тону в урагане путающихся мыслей. Вспомнит ли он, что целовал меня, а не её? Будет ли он ненавидеть меня за то, что я ответила на его ласки? Станет ли требовать объяснений, почему я его не остановила? И… почему мне это так безумно понравилось? Почему я хотела большего?

Вопросы тяжелым узлом стягивают мой разум, пока волны дрожи продолжают пробегать по спине, а оставленные им отметины пульсируют на коже. Внезапный шум выдергивает меня из оцепенения. Я поднимаю голову, и яркий свет заставляет меня зажмуриться. Крышка люка распахивается, и Элайджа ловким, плавным движением спрыгивает вниз.

— С возвращением. — Его улыбка мгновенно гаснет; он опускается на колени и забирает Артура из моих рук.

Леденящая пустота его отсутствия тут же пронзает мое тело.

— Я так и знал. Это происходит с ним каждый раз, когда он полностью вырабатывает свою энергию. Я отнесу его наверх. Ты в порядке?

Я киваю, безжалостно лгав и ему, и самой себе.

Глава 23

Каждый раз, когда отец избивает меня, что-то во дворце бьется, падает или взрывается. И он вынужден остановиться.

— Дневник Эдоардо

Королевство Америка

Вирджиния

Горло немилосердно жжет, виски пульсируют от боли, но я борюсь с тяжестью век и медленно открываю глаза. Резкий запах дезинфицирующих средств ударяет в ноздри, а яркий свет ламп на потолке заставляет меня болезненно наморщить лоб.

— Ты пришла в себя. Как ты себя чувствуешь?

Я с трудом фокусирую взгляд на фигуре прямо передо мной. Мужчина одет в белый халат с гербом королевства на нагрудном кармане. Ясс, придворный врач, подходит ближе со светящимся медицинским фонариком в руках и направляет его сначала мне в правый глаз, затем в левый.

— Ты быстро восстанавливаешься, это хороший знак. Ближайшие два дня у тебя может быть сильная слабость и даже головокружения, так что забудь о любой работе. Давление пришло в норму, но сегодня ночью и завтра утром ты побудешь под моим наблюдением.

Я хмурюсь, не до конца понимая, о чем он вообще гов… и тут воспоминания о тех кошмарных разрядах тока лавиной накрывают разум. Удушающий ком мгновенно перекрывает горло. Я жива? Приподнимаю ладони и вижу, что каждый сантиметр кожи покрыт глубокими, воспаленными царапинами.

— Спасибо, Ясс, ты можешь идти.

От звука голоса Эдоардо у меня буквально перехватывает дыхание. Он здесь. Я пытаюсь сесть, но это крохотное движение тут же застилает глаза роем черных мушек.

— Ваше Высочество. — Врач делает легкий поклон головой и бесшумно покидает палату.

Я прижимаю ладонь к вискам и оглядываюсь по сторонам. Длинный ряд больничных коек, окруженных медицинскими шкафчиками с медикаментами и стойками для капельниц, дает мне понять, что я нахожусь в лазарете дворца. Должно быть, меня принесли сюда сразу после того, как я потеряла сознание. Я хочу расспросить его, понять, что произошло, но Эдоардо стоит ко мне спиной. Его взгляд устремлен в окно, а повисшая, между нами, тишина кажется удушающей и леденящей. Пытаюсь открыть рот, но резкий приступ сухого кашля заставляет меня умолкнуть. Я протягиваю дрожащую руку к тумбочке справа от кровати, беру стакан воды, подношу к губам и позволяю холодной влаге успокоить израненное горло.

— Второе марта.

Я сглатываю воду:

— Не думаю, что расслышала вас, Ваше Высочество.

— День, когда Дама двора привела тебя во дворец вместе с другими девушками на испытательный срок. Это было второе марта. — Его голос звучит на удивление тихо и спокойно, пока он бережно перебирает эти осколки прошлого.

— Второе марта, — хриплым, едва слышным шепотом повторяю я. — Я не помню точно, какое это было число… тогда царила такая неразбериха… Но почему… вы говорите мне об этом теперь?

— Что ты делала в тот день ровно в четверть первого дня?

Мне хочется ответить ему, что после недавних пыток током мои воспоминания изрядно пострадали, но я лишь с трудом сглатываю слюну и заставляю свой разум вернуться к первому дню во дворце, семь лет назад.

— Огромный, тяжелый как глыба вазон рухнул из окна верхнего этажа. Звук, с которым он разлетелся вдребезги на каменной мостовой, был настолько оглушительным, что во дворце подумали, будто взорвалась бомба.

Я недоуменно моргаю. Я совершенно не понимаю, к чему он клонит, но продолжаю молча слушать.

— Даже сам Король спустился из своих покоев, чтобы выяснить, что случилось, но никто из слуг не смог объяснить, как такое произошло. Вазон рухнул сам по себе, без посторонней помощи, и это казалось немыслимым. Король рвал и метал, требуя объяснений от всей дворцовой прислуги. Знаешь, он обожал этот вазон всей душой, ведь это была историческая реликвия замка. Слуги тех времен до сих пор помнят его ярость и скорбь в тот день, но лишь единицы знали, чем именно был занят Король за секунду до того, как его прервали. — Он умолкает, и я не решаюсь нарушить эту тишину. — Спроси меня, чем занимался Король в тот момент, Вирджиния.

Я послушно подчиняюсь:

— Чем он занимался?

— Он избивал меня кованой тростью, которую держал в шкафу, наказывая за неудачи Артура. Я всегда получал самые высокие баллы на уроках, но Артур в то время терпеть не мог учебу, и отец избивал меня, чтобы проучить его.

Я опускаю взгляд в пол:

— Мне жаль…

— О нет, тебе не должно быть жаль. Спроси лучше у меня, кто сбросил тот вазон в сад, спасая мою жизнь в тот самый миг, когда я уже готов был лишиться чувств от невыносимой боли.

Я крепче сжимаю стакан пальцами:

— Кто сбросил вазон, Ваше Высочество?

Он разворачивается ко мне, и его темные, непроницаемые глаза впиваются в меня, не оставляя ни единого шанса на спасение:

— Это была ты, Вирджиния.

Два года назад

Я потерялась.

Я запускаю руку в волосы и растерянно озираюсь по сторонам. Мое присутствие буквально оскверняет неподкупную роскошь этого дворца, не знающего голода, грязи и убогой нищеты внешних секторов. Я ступаю своими испачканными в болотной жиже башмаками по ковру, который кажется настолько чистым, что чувство вины заживо сжирает мою грудь.