Сгорая от любви (ЛП) - "Рокиа"

А ты не можешь целовать меня, а потом идти на попятный, когда тебе вздумается, — хочется выкликнуть мне, но я лишь отвечаю ему столь же исполненным обиды взглядом, ни на секунду не опустив головы.

— Эй, эй, эй… да что с вами такое? — Взгляд Нанука метается справа налево, с одного на другого. — Здесь такое напряжение, что мы все можем взорваться и составить конкуренцию побережью Королевства Америка.

— Нанук, замолчи, — шипит Алази. — Я думаю, Ясмин вполне заслуженно устала, и если она будет участвовать еще и во втором этапе, ей будет сложно объяснить свое отсутствие семье. К тому же там буду я с Артуром. Верно, Элайджа?

Артур сжимает челюсти, его глаза не отпускают меня, но я даже не думаю склонять голову и принимать уроки ответственности от такого, как он. Ни за что на свете.

— Да, верно. Я попросил вас собраться, чтобы повторить план и узнать, не возникло ли на первом этапе непредвиденных обстоятельств, о которых мы не знаем, — отвечает Элайджа.

— Возникли. — Мой голос звучит отрывисто и резко, и Артур прищуривается.

— Вы можете перестать смотреть друг на друга как враги? За этим столом мы все на одной стороне, хочу напомнить вам на случай, если вы забыли. — Нанук пытается разрядить обстановку, но у меня нет ни малейшего намерения отмалчиваться.

Элайджа

— Артур сжег охранника. Насмерть, — выплевывает Ясмин, даже не моргнув.

И мне бы хотелось сказать, что я удивлен, но на самом деле от него я меньшего и не ждал. Он не возражает — лишь прищуривается и молча смотрит на нее. Морщина, прорезавшая его лоб, мне совсем не нравится.

Алази тяжело вздыхает:

— Что ж, такое могло случиться. Главное, что вас никто не видел и за вами не было хвоста. И, разумеется, что вы оба вернулись целыми и невредимыми.

— Расскажи еще, почему я это сделал. Ты ведь была не в состоянии действовать, не так ли? Мне напомнить про пулю, которую я получил, спасая твою шкуру? — Артур запускает стрелу прямо в цель, и напряжение в воздухе возрастает. — Если бы ты не сплоховала, никто из нас не рисковал бы, и мне уж точно не пришлось бы таскаться с лишней обузой.

Я открываю рот:

— Ребята, не нужно…

— По-твоему, ты сам никогда не колеблешься и всегда делаешь что хочешь, не думая о последствиях, так? — парирует Ясмин.

— Советую тебе поступать так же. Излишние раздумья и зацикленность на ничтожных деталях ставят под угрозу всех вокруг. Тебе понятно, что мы тут не в игрушки играем, или ты все еще витаешь в сказочном мире, отказываясь принять то, кто ты есть? — Артур разит ее без жалости, с леденящей душу жестокостью.

Температура растет, и внезапно комната начинает напоминать раскаленную печь. Алази подается назад, протягивает руку и трогает батареи, затем хмурится, возвращается на место и проводить ладонью по шее. Они выключены.

— Возможно, тебе стоит повторить эти слова самому себе. Потому что я, в отличие от тебя, прекрасно отдаю себе отчет в том, что делаю.

— Насколько прекрасно, что ты до сих пор не приняла тот факт, что заживо сжгла людей?

Ясмин поджимает губы, черты ее лица искажаются, а брови взлетают вверх:

— Потому что я слеплена иначе, чем ты! Слава богу, я все еще держась за свою человечность и не вырыла в своем сердце могилу для эмоций!

Я цепенею. Это добром не кончится. Два неуправляемых вулкана, взрывающихся друг против друга — в конечном счете они просто испепелят обоих.

Нанук подхватывает инициативу:

— Назад, народ, притормозите! Не обязательно так кипятиться — в прямом смысле, к слову. Вы своими суперспособностями нагреваете воздух так, что мы скоро в лужицу превратимся. Как насчет того, чтобы отложить разборки и двигаться дальше?

— Думаю, так будет лучше, — отзываюсь я, и Ясмин наконец переводит взгляд на меня. Я беру маркер и навожу его на доску. — Вторая часть плана предусматривает проникновение в дворец, чтобы вытащить узника из подземных камер, — пишу я, не сводя взгляда с Артура.

Он продолжает сверлить ее глазами. Если я знаю его хоть немного, в его голове сейчас рождается жуткая картина. Хищник, подстерегающий идеальный момент, чтобы вонзить клыки в добычу.

Я поворачиваюсь:

— Королевство Америка устраивает ежегодный бал-маскарад. Нанук, ты ведь получил приглашение?

Тот кивает:

— Так точно, капитан. Готов наслаждаться их дрянным вином и фальшиво улыбаться знати. — Он машет перед лицом листом бумаги, создавая веер. Несмотря на то, что перепалка утихла, жара в комнате становится невыносимой.

— И они правда проведут этот бал, несмотря на текущий конфликт? — Алази запускает пальцы в волосы. На ее лбу выступили капли пота, приклеивая пряди к щекам. — Ну то есть, они только что получили ощутимый удар, их склады с припасами сгорели дотла.

Я открываю рот, но голос Артура опережает меня:

— Проведут. Потому что им жизненно необходимо делать вид, будто всё под контролем, даже когда всё рушится на куски. Они из кожи вон вылезут, устроят цирк, лишь бы не сталкиваться с реальностью. Стадо ссаных трусов. — Его взгляд прикован к Ясмин, и каждое слово бьет так, будто цель — ранить именно ее. Она игнорирует его, хотя под столом я вижу ее сжатые в кулаки пальцы.

— Как и сказал Артур, — продолжаю я, пока они снова не взорвались, — это событие, от которого королевство никогда не откажется. Не только из уважения к традициям, но и потому, что это один из способов продемонстрировать свое господство над остальными. На балу будут присутствовать короли и королевы всех пяти королевств, от первого до последнего.

— Чертовы показушники, — ворчит Нанук. — Опять придется терпеть, как великое и могучее Королевство Америка бахвалится своей мощью, пока остальные лижут им пятки. Мразь. Скучаю по временам, когда меня освобождали от этой дерьмовой обязанностей и всем заправлял отец со своим ангельским дипломатическим терпением.

— Именно поэтому ты нам и нужен, Нанук. Твое присутствие ключевое. — Я набрасываю на доске карту подземелий и поворачиваюсь. — Ты поможешь Артуру и Алази проникнуть сюда, в темницы. — Я беру красный маркер и ставлю четыре креста по краям. — Темницы охраняются четырьмя стражниками: двое у главного входа и еще двое внизу, прямо перед камерами.

— Погоди-ка, — шепчет Ясмин, скрещивая руки на груди. — Как они вообще попадут в королевство и тем более во дворец? Их схватят еще до того, как они доберутся до темниц.

— Мы сделаем кое-что, от чего тебя повергнет в шок: убьем любого, кто встанет на пути. Как тебе такое? Достаточно «по-человечески» для твоих стандартов? — Губы Артура искривляются в усмешке.

Она набирает полный грудь воздуха. Я вижу, как ее терпение трещит по швам и рушится в мгновение ока. Она берет слово, и ее взгляд не сулит ничего хорошего:

— Элайджа, Артур когда-нибудь любил женщину?

Я вздрагиваю, и воздух в комнате раскаляется до предела. О нет.

Алази округляет глаза, а Нанук, еще секунду назад качавшийся на стуле, замирает с отвалившейся челюстью. Все оцепенели, пока самая опасная бомба в двух шагах, скрытая за тяжелым молчанием, хрустит пальцами.

Ясмин невозмутимо пожимает плечами, даже не подозревая, на какую мину только что наступила:

— А что такого? Это секрет? Нет, судя по всему, вы все в курсе, кроме меня. Какое совпадение.

— Сейчас не время для…

— О, а я думаю, как раз самое время, — перебивает она. — Особенно когда меня принимают за женщину, которой я не являюсь. За какую-то… м-м-м… — Она прикладывает пальцы к подбородку и прищуривается. — Как ее бишь звали, Артур?

Я сжимаю маркер в кулаке. Капля пота скатывается по моему лбу, но я не смею шелохнуться. Молчание Артура заполняет пространство, и я готовлюсь к худшему.

— Лавиния, — произносит он, смакуя каждый звук, и в ту же секунду окна разлетаются вдребезги, осыпая стол дождем из острых осколков.

Я закрываю лицо рукой, защищаясь. Краем глаза вижу, как Алази и Нанук пригнулись, закрыв головы руками, но эти двое противников, кажется, только начали. Они смотрят друг на друга с противоположных концов стола, не шевелясь и не моргая.