Любовь, смех, лич (ЛП) - Прайор Кейт

Я нырнула в уборную после того, как кто-то осыпал меня пригоршней конфетти под возгласы «с пятилетием», и пока выковыривала блестки из волос, взгляд упал на цепочку ожерелья, уходящую под платье, кулон был скрыт воротником.

Я потратила каждую свободную минуту перед работой, пытаясь решить, надевать ли его вообще. Было немного пошло носить в офисе ожерелье с символом Зловещего Режима. Не то чтобы мне нужно было это афишировать.

Но Совен выглядел таким гордым, вручая его мне, что я почувствовала себя виноватой, оставив его дома. Дело было не в том, что оно некрасивое; дело было в его значении. Вернее, во всех тех значениях, которых у него не было, а мне так хотелось обратного, как какой-нибудь глупой, наивной смертной. В итоге я пошла на компромисс, надела его, но запрятала под блузку.

Я повертела цепочку в пальцах и наконец решила вытащить кулон, позволив ему открыто лежать на груди. Если уж и был день, когда его стоит надеть, то, пожалуй, в мой пятилетний юбилей на этой работе.

Я вышла в офис с открыто надетым ожерельем и вернулась к своему столу в приемной.

Здесь было странно тихо, и я не знала, нравится мне это или нет. Я жаждала этой тишины, этого уединения всю неделю, пока ждала, когда мой стол восстановят, но теперь у меня не осталось ничего, что отвлекало бы меня от взглядов на узкое пространство между моим столом и дверями Темного Святилища.

И вот, когда я отвела взгляд в другую сторону, меня осенило: окно во всю стену исчезло. Раньше я могла смотреть через него в офис, махать людям в кабинках. Теперь здесь была просто стена.

Это изолирует. С какой стати Совен убрал окно?

Я вздрагиваю, услышав, как Совен зовет меня по ту сторону дверей.

— Лили?

Я сижу неподвижно и какое-то время просто смотрю. Конечно, он знал, что я здесь, я же обычно тут. Не знаю, боюсь ли я переступить этот черту между нами или надеюсь на это. Я знаю, что не могу перестать думать о нем, но я также знаю, как легко он может разбить мое сердце.

Я встаю и на мгновение расправляю юбку, будто это что-то изменит. Он видел меня куда более растрепанной. Я тяну время.

Я открываю двери Святилища и заглядываю внутрь. Глаза привыкают к свету, я замечаю, что его стол пуст. Мои брови сходятся, пока взгляд скользит по встроенным книжным полкам, ящикам с ингредиентами и небольшой библиотеке алхимических текстов.

— Вы звали, Совен? — окликаю я, оглядывая все привычные места. Пока это еще не вылетело из головы, спрашиваю: — И что это вдруг с, э-э, моим окном? Его нет.

И тут я замечаю Совена посреди ритуального круга.

Алтарь выглядит иначе, чем обычно. Сегодня это сиденье, достаточно большое, чтобы вместить Совена, и он откидывается в нем с комфортом, обнаженный, с тремя членами, живописно покоящимися на его бедре.

Я слегка смущена, видя его в таком виде, все-таки раннее утро на дворе.

Вид его, осознание той страсти и упоения, что он способен пробудить в моем теле во время этих ритуалов, мгновенно разжигают тепло внизу живота и вызывают влажность между ног.

— Ах, — выдаю я, закрывая за собой дверь и подходя к нему. Я чувствую себя немного глупо с ежедневником и списком дел на день, а также свежезаправленным пером в руках. Сомневаюсь, что он хочет прямо сейчас услышать о сообщениях или встречах.

Совен кивает, жестом когтя подзывая меня ближе. Я быстро оставляю ежедневник и перо на ближайшем столе, поднимаюсь на платформу и устраиваюсь у него на коленях, как уже вошло в нашу привычку за последнюю неделю.

— Сегодня у меня кое-что новенькое для тебя, — проурчал он, проводя когтем по ложбинке между моих ягодиц поверх юбки.

Мое тело отозвалось волной жара и трепетным возбуждением.

— Что именно?

Он открыл стеклянный флакон с темно-синей жидкостью, переливающейся в свете свечей. Я наблюдала, как он тянется к столу и поднимает нечто небольшое.

Совен поймал мой взгляд, любопытство на моем лице было очевидным.

— Приподними юбку, — он кивнул.

Я откинулась на его коленях, задрала юбку до живота и широко развела ноги.

— Это и есть сюрприз? — спросила я, не отрывая глаз от маленькой штуки в его руке. Она была металлической, яйцевидной формы, расширяющейся к основанию. Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, где я видела нечто подобное раньше. Ах.

— Это для подготовки, — сказал он, окуная ее во флакон с мерцающей жидкостью.

— У тебя… на примете очередной ритуал? — спросила я, оглядывая пространство вокруг. Руны тусклые, свечи горят как обычно.

Совен удерживал мой взгляд и через мгновение кивнул.

— Такой, что, думаю, тебе понравится.

Мое лицо запылало при этой мысли. Меня возбуждала сама идея, что он изучит меня полностью, доведет до предела, но что-то зацепилось в сознании. Что, если я слишком запуталась в нем, этих ритуалах и своих чувствах?

Я, должно быть, слишком углубилась в размышления, потому что он вывел меня из них, нежно отведя волосы с моего лица когтем.

— Готова? — пророкотал он, проводя тем точным, осторожным прикосновением по моей щеке.

Я могла бы сказать «нет» и отстраниться от него. Отстраниться от всех этих чувств, затуманивающих сердце и отвлекающих от работы. Я не готова позволить кому-то разбить свое сердце. Но не думаю, что смогла бы отказаться от всех этих мгновений с ним просто ради его защиты.

Я кивнула, и он перевернул меня на спину, проведя своим длинным, горячим языком по ложбинке между моих ягодиц. Ощущение было почти таким же, как когда он трахал меня сзади своим самым крупным членом, тогда, когда маленькая присоска на его верхнем стволе скользила и дразнила анус. После нескольких движений я почувствовала, как он прижимает игрушку ко входу.

— Сделай это, — сказала я с твердой решимостью. Я имела это в виду еще в тот первый день, я хотела быть нужной ему.

Он ввел игрушку чуть дальше, я громко ахнула, когда она проникла в задницу, скользкая и легкая, оставаясь внутри. Давление было новым, и я хотела его усилить.

И на этом всё.

Я несколько секунд ждала продолжения, гадая, не дает ли он мне время привыкнуть. Прошло слишком много мгновений без новых ощущений, без новых экспериментов. Я приподнялась и посмотрела на Совена.

— На сегодня достаточно, — сказал он, снова закупоривая флакон.

Я нахмурилась в недоумении. И это всё?

Когда стало ясно, что это действительно всё, я спрыгнула с его колен и расправила юбку. Его маленькая игрушка будет оставаться во мне весь день, и мысль об этой тайне между нами заставляет меня улыбнуться.

Я направилась через Святилище обратно к своему столу, как вдруг игрушка издала легкий пульсирующий импульс удовольствия, заставив меня замереть на месте.

Я остановилась и оглянулась на Совена, что лениво проводил большой лапой вверх-вниз по своему третьему, нижнему члену. Этот еще не бывал во мне и в целом не участвовал в наших активностях. Я уже начинала задаваться вопросом, есть ли у него вообще какое-то применение.

Я просияла, сложив пазл, а Совен тихо рассмеялся моей нетерпеливости.

Я выскользнула из Темного Святилища, оставив дверь приоткрытой. Усевшись за стол, я время от времени все еще улавливала свежий запах краски, но он едва ли был в фокусе внимания, когда я чувствовала, как игрушка растягивает мою дырочку, это давление внутри меня.

Подготовка, точно.

7

Время от времени я отрываюсь от работы, когда Совен замирает и ловит мой взгляд через дверь Темного Святилища, и по мне пробегает дрожь волнения. Наша тайна.

Я готовлюсь, зная, что его магия заставит игрушку пульсировать и увеличиваться, испытывая мои пределы. Каждый раз ее пульсация заставляет меня содрогаться и возбуждаться вновь. Мне хочется, чтобы это длилось дольше. Каждый крошечный глоток удовольствия оказывается чересчур коротким для моего вкуса. Несколько раз я думаю о том, чтобы запереть дверь приемной и ублажить себя, просто чтобы завершить то, до чего меня довела его игрушка. Кажется, я могу умереть от слишком медленного траха. Единственное, что удерживает меня на месте, заставляя терпеливо принимать мучительные пульсации игрушки, — мысль о том, что в конце концов меня основательно вытрахает Совен всеми тремя членами.