Беглянка (ЛП) - Андерсон Эвангелина

— Дорогая? — Джеймс положил руку ей на плечо. — Ты в порядке?

— Нет, — Элиза оттолкнула его руку и повернулась к нему лицом. — Я не в порядке и не буду, пока не уберусь подальше от тебя.

Джеймс выглядел озадаченным.

— Я? Но что… почему…

— Ты до сих пор не понял, Джеймс? — Она скрестила руки на груди и уставилась на него. — Когда-то я думала, что люблю тебя. И даже когда решила отменить свадьбу, мне было жаль тебя. Но больше нет. Ты такой же, как моя мать — Чарльз давно купил и оплатил тебя, и с тех пор ты у него в заднем кармане.

— Что… что ты говоришь? — пролепетал Джеймс.

— Ты слышал меня, — Элиза оттолкнула его руку. — Я знаю, сколько стоит компания Чарльза. Слияние с ней более чем удвоит твоё состояние. И это единственное, что тебя волнует. — Она указала на него дрожащим пальцем. — Но я не собираюсь продавать свою душу только ради того, чтобы твоё имя оказалось в списке «Форчун 500». Я ухожу и больше никогда не хочу тебя видеть.

Лицо Джеймса мгновенно изменилось — от шокирующего белого до гневного красного.

— Ты ведёшь себя как избалованный ребёнок, Элиза. И в любом случае ты не можешь так просто отменить свадьбу — ты подписала брачный контракт, помнишь?

Элиза почувствовала, как к горлу подступает тошнота.

— Я… это было для защиты твоей компании, твоего богатства. Не моего.

— Не читала мелкий шрифт, верно? — Джеймс самодовольно ухмыльнулся, и Элизе захотелось стереть эту ухмылку с его лица. — Дорогая, ты не очень-то хороший юрист. В договоре есть пункт, который не позволяет тебе отказаться от свадьбы.

— Ты не можешь говорить это всерьез. — Элиза провела дрожащей рукой по волосам. — Ты несерьёзно.

— До самой смерти, моя дорогая. Это была идея Чарльза. Я не думал, что это понадобится, но теперь чертовски рад, что прислушался к нему. — Джеймс улыбнулся той же улыбкой, которую Элиза видела, когда он поглощал конкурирующие компании. Только на этот раз он поглощал её. Ее желудок снова сжался.

— Ты вызываешь у меня отвращение, Джеймс, — Элиза уставилась на него, стараясь не показывать своего страха. — Мне всё равно, что ты вписал в этот проклятый брачный контракт, я не выйду за тебя замуж.

Джеймс рассмеялся.

— Поглядим, дорогая, поглядим.

Элиза не могла придумать достаточно плохих слов, чтобы обозвать его. Её голова кружилась от новостей, которые он сообщил. «Мне нужно уйти. Находиться здесь, с ним, со всеми ними — всё равно что дышать ядовитым газом. Если я останусь здесь ещё немного, меня снова вырвет». Кроме того, ей нужно было вернуться домой и изучить брачный контракт, который она так глупо подписала. Нужно было найти способ расторгнуть его или выйти из него.

— Прощай, Джеймс, — сказала она спокойно. — Желаю тебе всего наилучшего.

Повернувшись на каблуках, она вышла через кухонную дверь, миновала парадную столовую и гостиную, где всё ещё находились родители обеих сторон, непринуждённо беседуя. Она чувствовала на себе их взгляды — особенно Чарльза — но игнорировала их и как можно быстрее покинула дом через парадную дверь.

К счастью, машина, которая привезла их с Джеймсом, всё ещё стояла на подъездной дорожке. Элиза села в неё и назвала водителю адрес своей квартиры в центре Тампы. Затем, закрыв глаза, откинулась на кожаное сиденье и наконец позволила себе заплакать.

Всё это время её жених шпионил за ней по поручению отчима, интересуясь ею только из-за её денежного положения. Вдобавок к смерти Меррика боль и предательство стали невыносимыми.

«О, Меррик, — с тоской думала она, пока слёзы бесшумно катились по щекам. — Я так по тебе скучаю! Если бы только ты был здесь. Если бы только…»

* * *

Меррик открыл глаза и попытался перевернуться на бок. Что-то острое пронзило его — вероятно, сломанное ребро, — и он застонал. «Что со мной не так?» Он посмотрел вниз, пытаясь найти ответ, и пожалел об этом.

Часть его грудной клетки была вдавлена — вот откуда боль, — а его правая нога была согнута под неестественным углом. Что касается его левой ноги… неужели это кость, торчащая из штанины? И была ли лужа крови, в которой он лежал, его собственной? Он застонал и закрыл глаза. Всё его тело пронизывала агония. Боги, какая боль.

«Как долго я был без сознания?» Он не мог вспомнить. Фактически, единственными ясными воспоминаниями были события, предшествовавшие взрыву.

«Взрыв. Повреждённый корабль… атмосфера и кислород высосаны наружу. Почему я ещё жив? Я должен был замёрзнуть в космосе, как голый вранн, попавший в ледяной шквал». Повернув голову в сторону, он с трудом посмотрел на стену, в которой была пробита дыра от бомбы. К его удивлению, рана в корпусе корабля зажила. Фактически, от зияющей дыры и окровавленной массы расчленённых частей тела тролля осталась только одна окровавленная рука, отрубленная в запястье.

Это было настолько поразительно, что Меррик на мгновение забыл о своей ужасной боли. Удивительно — значит, Дрейвен не просто хвастался. Он говорил правду о самовосстанавливающемся корабле.

Как будто подтверждая его мысль, гладкая, тускло-серебристая стена вокруг окровавленной руки содрогнулась и вытолкнула её, словно пытаясь избавиться от инородного тела. С тихим хлопком рука тролля исчезла из виду, предположительно выброшенная за борт в космическую пустоту. Стена, которая когда-то была повреждена, снова стала целой и гладкой, как будто ничего и не произошло.

Меррик только жалел, что его собственные способности к самовосстановлению не работали так быстро. Он был ранен раньше, много раз, и выздоравливал. Но никогда он не был так тяжело ранен.

На этот раз это казалось смертельным.

Внутри него что-то было сломано — органы были проколоты и, возможно, разорваны. Обе ноги и половина рёбер были переломаны. Он истекал кровью откуда-то, и, судя по размеру лужи вокруг него, это продолжалось уже некоторое время. Всё болело так сильно, что он едва мог дышать, не говоря уже о том, чтобы двигаться. Это был конец.

Он закрыл глаза. Какая ирония, он выжил после наказания Древних, выдержал пытки Дрейвена и взрыв маленькой бомбы на экспериментальном корабле, только чтобы в итоге умереть от полученных ран. И теперь он умрёт, так и не увидев лица Элизы снова, не обняв её и не сказав, как сильно он её любит.

«Прости, детка, — подумал он. — Так жаль…»

Внезапно мягкий, мощный голос контральто наполнил кабину:

— Я говорю тебе, воин, что ты не умрёшь.

— Что? — глаза Меррика распахнулись, и он огляделся. Никого не было видно, но он чувствовал присутствие — слишком реальное, чтобы его отрицать. — Кто?.. — Он закашлялся, задыхаясь от боли в сломанных рёбрах, и попытался снова: — Кто там?

— Это я, дитя моё — Мать Всего Живого.

— Богиня? — Меррик огляделся снова, желая увидеть её.

— Не ищи меня. Увидеть меня — безумие и смерть для смертного. Достаточно того, что ты слышишь мой голос, — прошептала она.

— Почему… почему ты здесь? — потребовал он хрипло. — Пришла сказать мне, что я отправляюсь в семь преисподних? Я избавлю тебя от хлопот — я уже знал это.

— Я пришла сказать тебе не это.

— Значит, я отправляюсь с тобой в рай? — Меррик слабо рассмеялся, хотя каждый вздох причинял адскую боль. — Представь себе. И всё это время я думал, что ты ненавидишь меня.

— Я знаю твои мысли. И не буду отрицать, что путь, который ты прошёл по жизни, был трудным. Часто я наблюдала за тобой, дитя моё. Часто я скорбела о твоей боли и горевала о твоём горе, — голос богини звучал печально.

— О да? — Меррик не мог скрыть скептицизм, потому что был чертовски скептичным. — Так если ты так заботилась, почему позволила этому случиться?

— Твоя боль была необходима, если ты должен был понять женщину, предназначенную для тебя.

Израненное сердце Меррика дрогнуло.

— Ты имеешь в виду… Элизу?

— Именно так, дитя моё. Если бы ты не пережил такую же боль, как она, Элиза никогда бы не доверилась тебе.