Кто хочет замуж за герцога? - Джеффрис Сабрина

Если причиной, по которой Оливия потребовала для своей лаборатории отдельное здание, было желание отвести от себя подозрения, то ее ждет неприятный сюрприз. Торн, как тень, будет преследовать ее по пятам.

– Ну вот, теперь я избалованная бездельница, – шутливо надув губы, сказала Беатрис. – Все собираются работать, а я одна – валять дурака.

– Ты можешь валять дурака сколь угодно долго, дорогая, потому что имеешь на это полное право, – поспешил заверить жену Грей и, неодобрительно приподняв бровь, посмотрел на Торна и добавил: – В отличие от моего брата, который без всяких на то причин лезет туда, куда его никто не просит.

– Ты хочешь сказать, что твои лакеи разбираются в лабораторном оборудовании лучше меня? – парировал Торн. Грей недовольно поджал губы.

– Ваша светлость, вам незачем себя утруждать, – вмешалась Оливия. – Вам, наверное, больше хочется попить чаю и отдохнуть.

Оливия нервно покусывала губы, и Торн утвердился в мысли, что она что-то скрывает.

– Чепуха! – сказал Торн. – Я с удовольствием составлю вам компанию. А что касается чая, – и Торн выразительно посмотрел на Грея, – то мой брат, я надеюсь, догадается распорядиться о том, чтобы его нам принесли в сыроварню.

– Конечно, – засуетилась Беатрис, которая, как посчитал Торн, не оставила попыток «подружить» его и Оливию, – я сама сейчас же по приезде этим займусь. Надеюсь, Торн, вы сможете сообщить нам, все ли устраивает Оливию в ее лаборатории и чем еще мы можем быть ей полезны. Боюсь, она слишком вежлива, чтобы честно указать нам на недостатки, если они имеют место.

Вот уж в чем Оливию нельзя было упрекнуть, так это в излишней деликатности! Торн готов был признать, что ошибался, считая ее коварной интриганкой, но в чем он точно не ошибался, так это в том, что она не будет ходить вокруг да около и безапелляционно выскажет все, что думает по поводу лаборатории, приобретенной для нее на деньги Грея. И список ее претензий наверняка окажется весьма внушительным. Скорее бы она его озвучила – тогда, возможно, Грей с женой перестанут слепо ее обожать.

Да уж, поскорей бы. Потому что и Грей, и Беатрис терпеть не могли, когда им резали правду-матку в лицо.

Торн вздохнул. Хотя, возможно, они примут ее бестактность за смелость и зачислят ее в почетные члены семьи. Ну что же, его ей не обмануть. Он не станет поддаваться чарам этой девицы. По крайней мере до тех пор, пока не выяснит, что она именно замышляет. И на чьей она стороне.

– Мы на месте! – весело воскликнула Беатрис.

Торн выглянул из окна и увидел, что они приближаются к величественному зданию, такому же внушительному, как и Роузторн – главное здание усадьбы поместья в Беркшире, где выросло не одно поколение Торнстоков.

– Какой красивый дом, ваша светлость… простите, Грей, – с плохо скрываемым благоговением сказала Оливия. – Настоящее каменное кружево!

– У вас наметанный глаз, – с улыбкой сказал Грей. – Стены сделаны из красного кирпича, но все карнизы и прочие декоративные элементы выполнены из песчаника. Как только вы закончите обустраивать лабораторию, я с удовольствием покажу вам дом и усадьбу.

– Я была бы вам очень благодарна, спасибо.

Карета остановилась перед домом. Все четверо выбрались из салона. Оливия с восторгом осматривала окрестности. Едва Торн спрыгнул на землю, Грей оттащил его в сторону. Пока Оливия объясняла лакею, какие из ее вещей следует занести в дом, а какие на сыроварню, Грей шепотом спросил у Торна:

– Что ты себе думаешь? Ты фактически обвинил Оливию в том, что ее мачеха убила моего отца!

– Ты не знаешь, правда это или нет. И если леди Норли действительно убила твоего отца, то ее приемная дочь могла согласиться на твое предложение для того, чтобы замести следы.

– Ты не учел, что она не знала о том, что ее мачеха могла быть замешана в чем-то нехорошем до тех пор, пока мы ей это не сообщили по дороге сюда.

Торн стиснул зубы от злости. Грей был прав.

– И при этом у нас нет никаких оснований считать, что в те далекие времена леди Норли и наша мать были близкими подругами, – продолжил Грей.

– Вообще-то я точно знаю, что они были подругами, хотя и не мог сказать об этом прямо в присутствии мисс Норли. Леди Норли сама мне об этом сказала, когда я сделал мисс Норли предложение.

– И все же из этого не следует, что моего отца убила леди Норли. Как не следует и то, что у нее был к нему какой-то особый интерес, – веско заметил Грей и, сложив руки на груди, добавил: – И мне по-прежнему непонятно твое настойчивое желание увидеть лабораторию мисс Норли.

– Тебе не приходит в голову, что, если Оливии, прошу прощения – мисс Норли, никто не помешает, она сможет представить результаты тестов так, как будет выгодно ей?

Грей убрал руки в карманы.

– Ты хочешь сказать, что она могла бы добиться оправдания своей матери, если та совершила преступление, которое с высокой долей вероятности она не совершала? И это при том что сам тест проводится лишь для того, чтобы понять, было ли совершено преступление?

– Не будь ослом. Мисс Норли хочет опубликовать результаты. Она за твой счет сделает себе имя в качестве ученого химика. Ты ведь не знал, что в этом заключается ее главная цель, верно?

– Не знал, ну и что? Разумеется, любой ученый хочет известности. Не вижу в этом проблемы.

– Ты не видишь, зато вижу я. Что если она так сфальсифицирует результаты, чтобы представить свой метод как научное достижение?

– В этом случае любой ученый, публикующий результаты своих исследований, находится под подозрением, – сказал Грей и, окинув Торна насмешливым взглядом, добавил: – В конечном счете, Торн, ты вынужден просто поверить обещанию человека, что он сделает то, что обещал.

– Лично я не обязан доверять кому бы то ни было. За исключением членов семьи, конечно, – раздраженно ответил Торн.

Грей печально покачал головой.

– Так вот, значит, почему ты желаешь ей помочь, – сказал он. – Чтобы убедиться в том, что она не делает ничего подозрительного.

– Именно. Я мог бы понять, насколько хорошо она разбирается в химии, наблюдая за тем, как она обустраивает свою лабораторию.

Грей рассмеялся.

– Я помню твою реакцию на попытку Оливии объяснить тебе ее метод. Ты разбираешься в химии не лучше меня, брат.

– В том-то и дело. Дилетантов, коими мы оба являемся, нетрудно ввести в заблуждение, забрасывая непонятными химическими формулами, но когда видишь, как человек работает в лаборатории, сразу понятно, разбирается ли он в том, что делает.

– Именно так. Не сомневаюсь, что ты докажешь свою полную несостоятельность, едва ступишь за порог.

– Я не себя имел в виду, а ее, – сказал Торн, который не мог забыть выражение ее лица, когда он предложил ей свою помощь.

– Я знаю. Что ты имеешь в виду, – устало сказал Грей. – Ты безнадежен. На ее месте я бы тебя презирал, особенно с учетом того, что она знает, на чем зиждется твое к ней недоверие – на уязвленной гордости. Если вспомнить, сколько лет назад она нанесла тебе этот удар, ты, верно, представляешься ей довольно жалким типом. Вот что я тебе скажу: я не стану отправлять тебе в помощь еще и лакея, если ты пообещаешь мне, что не будешь больше изводить ее своими подозрениями.

– Идет, – сказал Торн. – Договорились.

Если повезет, сегодня же он ответит на три главных вопроса: разбирается ли она в химии, ставит ли перед собой цель обмануть герцога и что она за человек.

И если выяснится, что она искренна, что Торну с этим делать?

Но всему свое время.

Глава 6

Надо было дождаться, пока Торн наконец уйдет, прежде чем, уведомив предварительно Грея, приступить к оснащению лаборатории. И надо было еще тогда, в карете, категорически отказаться от предложенной Торном помощи.

Лучше бы Оливии вообще никогда с ним не встречаться! Как он посмел предположить, что ее мачеха убила отца Грея?! Что он за человек?! Почему в других людях, по крайней мере в членах ее семьи, он готов видеть только худшее?