Скандальная любовь лорда (СИ) - Ширай Вера

Он приподнял бровь.

— Не стоит?

— Я скажу вам, когда мне понадобится эта информация, — её голос стал тише, но в разы решительнее.

Он смотрел на неё с лёгким интересом, не в силах угадать её мотив.

— Ещё раз советую переосмыслить свой выбор.

— Или… — она чуть склонила голову, — это ревность?

Лёгкая улыбка едва коснулась его губ.

— Вы приписываете мне слишком простые чувства.

Он на секунду отвернулся, словно теряя интерес к разговору, но затем снова посмотрел на неё.

— Меня скорее удручает другое. Эти разговоры о золотых шахтах, африканские слитки… попытки прыгнуть выше головы.

— Я бы предпочёл, чтобы мистер Дейтон просто делал свою работу, — продолжил Блейкстоун.

Эвелин усмехнулась.

— Как же это свойственно таким… потомственным богачам, как вы.

Он чуть прищурился.

— И что же, по-вашему, свойственно нам?

— Те, кому всё дано с рождения, — спокойно ответила она, — привыкли считать, что остальные должны оставаться на своих местах и не пытаться пробиться наверх.

Между ними повисла короткая, напряжённая пауза.

— Мисс Харлоу.

Она отвернулась и сделала шаг в сторону зала.

— Вы слишком смело искажаете смысл сказанного и делаете неправильные выводы.

Эвелин усмехнулась.

— Боюсь, вы опоздали, ваша светлость. Я уже давно сделала выводы.

ГЛАВА 19

Светская жизнь начинала утомлять. Особенно когда твоё присутствие сводилось к одному — привлекать внимание богатых спонсоров.

Ещё вчера директор театра, собрав главных актрис, прочитал им вдохновляющую лекцию о своих ожиданиях от дам, которые так или иначе стали лицом его театра: дома, где, по его словам, живут его музы и рождаются постановки.

Как ни странно, откровенные наряды поощрялись. А вот громкий смех и чётко выраженное мнение — о политике или любых других животрепещущих вопросах — уже нет.

И под конец вечера, когда лицо Эви уже выражало лишь усталую пустоту и покорное принятие, режиссёр попросил её задержаться.

— Вы можете быть собой… Но … — начал он мягко. — Но мне бы хотелось, чтобы покровителями моих ведущих актрис всё-таки были разные мужчины. Желательно, что бы они были заинтересованы в спонсорской деятельности.

Эви и здесь не смогла сдержать возмущённого взгляда.

Ладно, молчать. Она готова говорить тише, готова купить более откровенное платье. Но покровители — это уж точно не его дело.

Режиссёр, истолковав её реакцию по-своему, достал из кармана белый платок и лёгкими, припечатывающими движениями промокнул лоб. В помещении, которое совсем недавно было заполнено всей женской частью их театральной труппы, и правда стояла духота.

— Я понимаю ваше негодование, — продолжил он. — И вижу, что у вас есть все шансы. Но не обольщайтесь. Чем ближе к пламени… сами знаете.

Эвелин с холодным рассудком решила принять этот совет к сведению и больше не обольщалась.

На сегодняшнем скромном приёме, устроенном одним из местных редакторов крошечной бульварной газеты, Эви скорее сопровождала Софию, чем участвовала сама. Журналистка без устали обходила зал, стараясь уловить, что сейчас на слуху и на языке у публики.

Эви наблюдала за новой подругой с интересом и каким-то почти сестринским теплом. Она и сама не ожидала, что решится воспользоваться отложенными деньгами, поможет оформить документы в банке, найдет поручителя, и теперь с таким энтузиазмом будет присутствовать на этом приёме: где София надеялась найти идеи и нужные связи для своего начинания.

Эвелин чувствовала себя не только ответственной за Софию, она была практически совладельцем будущей газеты.

А идею подбросил герцог Ашмор. В своей привычной, наглой, но до странного честной манере он спокойно заявил, что мог бы просто выкупить издание. И Эви, выслушав это противоречивое и в какой-то степени унизительное предложение, решила пойти дальше. Она сама собиралась помочь Софии открыть собственную газету.

Теперь мисс Харлоу стоило в первую очередь переживать об успехе их начинания, а уже во вторую — о реакции её друга и агента, Натана Торпа, который до сих пор не знал, что денег на открытом для них счёте уже нет. Пока Эви решила придержать эту информацию, разумеется, заботясь о и без того расшатанных нервах близкого человека.

Ну что ж… решение принято, — мысленно вздохнула Эви.

— Сегодня вы тише обычного, — раздался низкий голос с лёгкой хрипотцой.

За её спиной стоял главный злодей её пьесы — герцог Ашмор. Актриса никак не ожидала увидеть его здесь и на мгновение просто опешила, не успев подготовиться.

Эви давно уже призналась себе, что устала бояться, изводить себя ожиданием их скорейшего разоблачения. Она не могла больше жить в страхе, и потому на появление герцога отреагировала иначе, чем он предполагал.

Она лишь холодно скользнула взглядом по его слегка примятому воротничку, так резко отличавшемуся от привычного накрахмаленного; по фраку, по мужественной шее, по однодневной щетине, высоким скулам и небрежным чёрным прядям, чуть намокшим под моросящим дождём.

Небрежность ему шла. И, к её раздражению, даже делала его ещё привлекательнее.

Заметив её пристальный взгляд, он ответил тем же.

И, нисколько не стесняясь, позволил себе задержаться на её талии, перетянутой удачным корсетом из китового уса. Затем лениво скользнул взглядом ниже и вновь остановился на линии декольте.

— Край вашего лифа стал на несколько дюймов (прим. автора 1″ = 2,5 см) ниже, — заметил он спокойно.

Эвелин чуть прищурилась.

— Вас подводит глазомер. Меньше чем на дюйм. Но позвольте… — она сделала короткую паузу, — как приличный джентльмен может так открыто признаваться, что ведёт подобные расчёты?

На его лице промелькнула тень улыбки.

— Никто не говорил о приличии, мисс Харлоу. Но на вашем месте я бы был… немного скромнее.

— Простите, я актриса Королевского театра, а не школьная учительница.

Герцог искренне рассмеялся. Затем, уже с откровенно насмешливым интересом, вновь окинул её взглядом, медленно, почти демонстративно, пытаясь представить её в колючем шерстяном платье провинциальной учительницы с белым кружевным воротничком.

— И всё же вам бы подошло это занятие, — заметил он. — Успеваемость, возможно, осталась бы прежней… но вот посещаемость, поверьте, выросла бы значительно.

Эвелин едва заметно выдохнула, сдерживая раздражение… и, к своему неудовольствию, лёгкое смущение.

— Я бы всё-таки советовал вам прикрыться, — добавил он уже тише, чуть наклонившись ближе.

— Это не способствует моей карьере, — резко перебила его Эви, не позволяя ему отчитывать её таким нравоучительным тоном.

— Согласно мнению директора, — холодно продолжила она.

Он чуть склонил голову, будто рассматривая её заново, уже внимательнее.

— Не говорите, что этот скряга посоветовал вам экономить на ткани для платьев.

Для Эви этот разговор давно был окончен. Они снова оказались втянуты в неправильную беседу, от которой она давно решила держаться подальше.

Эвелин уже собиралась уйти. Но герцог последовал за ней и, поравнявшись, протянул локоть. Ей ничего не оставалось, как едва коснуться пальцами его предплечья. Он же хозяйским жестом накрыл её ладонь своей рукой.

— Вы шутили? — спросил он.

— Нет… — грустно сказала она.

— И я знаю, какого вы мнения обо мне. И понимаю, как устроено наше общество. Я хочу слишком многого от жизни… и готова за это платить.

Она посмотрела в его хитрые глаза, на чуть поджатые губы. Свет падал странно, делая скулы резче, придавая его лицу серьёзный, опасный вид.

— Не смотрите на меня так, будто вы меня знаете, — добавила она тише. — Это не так. Вам ничего не известно. И не вам меня судить.

Он усмехнулся.

— Отчего же? Я точно знаю, что на званом вечере у господина Х вы проникли туда, где вам не следовало быть, взяли бумагу, которая вам не принадлежала… и, воспользовавшись своим обаянием, заставили свидетеля не сообщать об этом полиции.