Скандальная любовь лорда (СИ) - Ширай Вера

Эвелин повернулась к зеркалу, внимательно изучая своё отражение. Лицо покрывал плотный слой белил, яркая помада подчёркивала губы, длинные стрелки, выведенные чёрным карандашом, опускались к внешним уголкам глаз и немного вниз. Чем старше была героиня на сцене, тем более тяжёлый макияж рекомендовали актрисам. И весь этот образ, вместе с накопившейся усталостью, добавлял Эвелин несколько лишних лет.

Роль Гертруды отняла у неё много сил. Эвелин всегда считала, что Офелия — молодая, наивная, оставленная на произвол судьбы девушка, гораздо больше подходит ей.

Но, глядя на себя в зеркало, Эви вдруг отчётливо ощущала боль женщины, сломленной тяжестью общественного мнения, согласившейся на поспешный брак. Гертруда была слепа, слаба, зависима и до самой смерти так и не смогла признать правду.

И в эту оболочку её так легко поместил режиссёр.

Самое страшное, что Эви начала бояться, что однажды станет такой же, как её героиня.

Если одна девушка искала покоя, то её коллега, напротив, напитавшись энергией зала, сияла — уверенная, живая, полная сил.

Сесилия шагнула в центр комнаты так, что теперь Эвелин в зеркале видела не только себя.

— Я рада, что жизнь расставила нас по местам.

— В чём ваша проблема, мисс Бланш? — Эвелин подняла глаза.

— Ты появилась в этом театре так, словно тебе все должны. Захотела моего… — Сесилия усмехнулась, — покровителя, мои роли. Ты забрала у меня всё, — она даже не пыталась смягчить слова. — Но тебе оказалось мало. Ты ещё и начала играть с ним.

— Сесилия, тебе показалось.

Эвелин закатила глаза настолько явно, что это не укрылось от Сесилии.

— Всё это игра, — с нажимом повторила та. — Ты так стараешься отличаться от меня … и при этом делаешь всё то же самое. Только я, в отличие от тебя, знаю своё место. Я не требую большего, я покладиста и верна.

— Тогда тебе остаётся только молиться, — спокойно ответила Эвелин, — чтобы твой покровитель не нашёл кого-нибудь ещё более покладистого.

— Не смей. Просто признай: ты думала, что отказами и грубостью завоюешь его любовь. А он после всего этого выбрал меня, да? — воскликнула Сесилия.

— Ты так зациклена на мужчинах, готовых платить, или только на нём? — спокойно ответила Эвелин.

Они обе старательно не произносили имени герцога Ашмора, но по напряжению в комнате казалось, что их здесь трое.

— Мне нравится, когда мужчина знает, чего хочет, — Сесилия чуть подалась вперёд. — Берёт и платит за это.

— Платит… за это? — Эвелин едва заметно усмехнулась. — Как же ты ошибаешься.

— Или это ты не способна признать свой статус и свою роль? Наивно и глупо… — Сесилия звонко рассмеялась.

Сесилия Бланш точно знала своё место в этом мире. Понимала, как устроены подобные отношения. И сейчас остро ощущала своё преимущество: она не жила в сказках, которыми так любят утешать себя богатые девушки до двадцати лет.

Эви отрицательно покачала головой, а затем долго наблюдала за неудачными попытками Сесилии затянуть корсет нежно-голубого платья, которое так выгодно оттеняло и её румянец, и пышную грудь. Эвелин без стеснения разглядывала соперницу и с трудом призналась себе, что Сесилия чертовски хороша.

В потоке очередных ругательств шнуровка корсета соскользнула с крючка.

Эви встала, подошла к ней со спины, выхватила шнур и принялась аккуратно затягивать корсет.

— Что ты делаешь? — спросила Сесилия, заглядывая в зеркало через плечо и проверяя работу другой актрисы. — Учти, я тебе помогать не стану.

Эви с трудом поборола желание затянуть корсет сильнее, до боли. Она заставила себя ослабить узлы, молча закончила, аккуратно поправила ткань и отступила в сторону.

Сесилия, крутанувшись перед зеркалом, внимательно осмотрела себя, затем перевела взгляд на неё.

— Мне даже жаль тебя. У тебя был шанс затащить его в постель… но тебе захотелось большего. Не получилось, — с холодной усмешкой произнесла она. — Теперь у тебя отняли роль, а ты завязываешь мой корсет.

Сесилия поправила ярко-розовую помаду и, ловко развернувшись, вышла за дверь.

Эви, не ожидавшая благодарности, но и к такому ответу не готовая, почувствовала, как внутри поднимается раздражение. После всех проблем ей хватит и самой малости, чтобы сорваться.

Она замерла, глубоко вдохнула и начала считать про себя до десяти.

Эвелин никак не могла успокоиться.

— Я не первый день живу на этом свете…

После разговора с Сесилией Эви мысленно перебирала новые ответы, словно репетируя их по пути в зал. Впервые Эвелин не хотела признавать, что в словах соперницы есть доля неприятной, но всё же правды.

— И уж точно я не глупа…

Тяжёлое шерстяное платье оказалось колючим, и спина зудела так сильно, что Эви мечтала облиться холодной водой.

Богатеи Лондона уже собрались в зале. Оркестр, отыгравший всю пьесу, вышел на сцену во второй раз, но теперь музыканты исполняли лёгкую, ненавязчивую мелодию, не заглушающую разговоры.

И, конечно, в центре внимания, окружённый ключевыми лицами театра, стоял он — Александр Блейкстоун, герцог Ашмор.

Эви тут же отвернулась и направилась к стойке, желая присоединиться к другим гостям.

— Вы были необыкновенно хороши, — произнёс Генри Дейтон. — Безусловно, лучшая роль.

— Мне нужно было это услышать, мистер Дейтон, — с лёгкой усмешкой ответила Эви. — Колючее платье — достойная цена за такие слова.

Она опустила взгляд и, чуть понизив голос, добавила:

— Каким-то чудесным образом исчезла нижняя рубашка… Пришлось надеть тёплую шерсть прямо на тело. Непередаваемые ощущения, ужасный зуд.

Мистер Дейтон, покраснев, тут же принялся перечислять удачные моменты её игры и уже собирался пригласить явно симпатичную ему девушку на танец, как помощник режиссёра поспешно прервал их и пригласил Эвелин присоединиться к другой беседе.

— Простите, мистер Дейтон, служебный долг, — с лёгкой улыбкой произнесла Эвелин.

Она взяла помощника под руку и они направились к большой группе гостей.

— Ужасно, ужасно… Как такое могло случиться? Шерстяная ткань, да ещё прямо на голое тело… — вполголоса повторял помощник, явно впечатлённый услышанным.

— Тише, дорогой друг, — мягко остановила его Эви. — Думаю, всему залу об этом знать не стоит.

Александр Блейкстоун, едва заметив актрису, тут же поприветствовал её, склонился к руке и, не разжимая пальцев, чуть притянул ближе к себе.

Режиссёр продолжал говорить о планах театра, Сесилия была занята беседой с издателем, и, хотя девушка пыталась следить за Александром, ей не удавалось одновременно слушать и отвечать.

— Ожидал увидеть вас в другой роли, — негромко произнёс герцог, не отрывая взгляда от режиссёра.

— Да что вы? — Эвелин бросила на него короткий, злой взгляд.

— Гертруда… хоть и слабая женщина, но всё же королева.

— И что?

Он устремил на неё свой изучающий взгляд.

— У меня есть несколько замечаний.

— Не сомневаюсь, — холодно ответила Эви. — И вы, разумеется, ими поделитесь.

— Вам стоит отказаться от этой роли, — спокойно произнёс он. — Во благо театра.

Эвелин едва заметно сжала губы.

— Какая забота.

— Королеву обычно ставят дальше от края сцены, — продолжил он всё тем же ровным тоном. — А вас… видно не всем.

Она резко повернулась к нему: как он смел намекать на её рост?

— Вы же видели меня даже из своей ложи.

— Я — да, у меня хорошее зрение, — он чуть склонил голову. — Но я думаю о других.

Эвелин смотрела на него с откровенным презрением. У неё отняли роль Офелии благодаря ему, и теперь, стоя рядом с режиссёром, он позволял себе намекать, что ей не место и в этой роли.

— Эви, простите, — герцог внимательно наблюдал за её лицом. — Ужасно неуместная шутка…

— Мисс Харлоу, — отчётливо произнесла она, не отрывая взгляда от герцога. — Для вас я мисс Харлоу. И, боюсь, я не считаю нужным тратить на вас своё время.