Рожден, чтобы любить тебя - Джеймс Элоиза

– Но ты же не заталкивала меня в его комнату силой, – возразила Лавиния. – Я тоже думала, что это хорошая мысль. Какая же я была дура. – Она сжала губы, стараясь сдержать слезы.

Диана обняла ее за плечи:

– Мне больше не нравится Парт. Наверное, мне надо зарезать его за чаем.

– Он же не виноват в том, что не хочет на мне жениться.

– Почему нет? Ты стала бы для него идеальной женой. И, честно говоря, мне казалось, что он слишком хорошо воспитан, чтобы отказаться, – добавила Диана.

– Люди редко оказываются теми, за кого себя выдают, – сказала Лавиния, икая от рыданий. – Кто бы мог подумать, что моя мать украдет ваши изумруды? Никто не считает леди Грей воровкой, но это так.

– Представь, что твоя мать – это Робин Гуд в юбке! – Успешно подвигаясь к свадьбе с будущим герцогом, Диана во всем старалась видеть хорошее. Ее нисколько не тронул тот факт, что родная тетка украла пару ее драгоценностей с изумрудами, продала в Париже ожерелье и диадему и с тех пор жила, пользуясь деньгами, которые выручила за ворованное.

– Ты должна была разозлиться, – устало сказала Лавиния. – Ты же не забыла, что твоя мать ругала тебя из-за потери драгоценностей. А ты сравниваешь мою мать с Робин Гудом, который забирал у богатых, чтобы отдать бедным.

Диана рассмеялась:

– Так вы и есть бедные. Я не злюсь; я люблю тебя, и ты ни в чем не виновата. Это же не ты воровка, а леди Грей. Как я могу винить тебя за ее проступок?

– Зато мама меня винит. Она говорит, что это я виновата в краже твоих изумрудов, потому что отвергла столько предложений руки и сердца. Что я не заслуживаю приданого. – Рыдание все-таки вырвалось из груди Лавинии. – Мама нисколечко не раскаивается!

Диана достала носовой платок и промокнула слезы со щеки Лавинии.

– Парт – не единственный богатый мужчина в королевстве. Было глупо делать ему предложение. Но будем откровенны – найдутся другие, желающие тебе помочь. И тебе не придется ставить себя в дурацкое положение, потому что они сами бросятся к твоим ногам.

Лавиния попыталась улыбнуться:

– Прости, что я разревелась. Просто… ты бы видела физиономию Парта!

– Выбрось его из головы, – приказала Диана. Она встала и потянула за собой кузину. – У нас час времени до чая. Я хочу, чтобы ты умылась и прилегла с холодным компрессом на глазах.

– Я не пойду с тобой. – Лавиния содрогнулась. – Как я встречусь с ним лицом к лицу?

– Запросто. Ты будешь вести себя так, будто между вами ничего не было. – Тон Дианы не допускал возражений.

– Я сказала маме, что мы должны вернуться в Лондон завтра утром. В следующий раз, когда я встречусь с Партом, я уже буду замужем, – прошептала Лавиния едва слышно. – Счастливо замужем.

– За герцогом, – подхватила Диана и кивнула. – За очень богатым герцогом. Если бы я сама не собиралась за Норта, он был бы идеальным орудием мести.

Лавиния слабо улыбнулась:

– Но ты же не откажешься от него ради меня.

Диана скривилась:

– Его бы пришлось очень долго уговаривать.

– Пойдем в дом. Мне надо вымыться перед чаем, – сказал Норт, когда конюх увел коня, чтобы хорошенько пройтись по нему скребницей и угостить теплой кашей из дробленого зерна. – Ты должен побольше рассказать мне о своей графине!

Парт рассмеялся:

– Тебе моя графиня без надобности. Просто тебе не терпится увидеть свою невесту.

– Угадал, – признался Норт, ухмыляясь.

Парт положил руку ему на плечо:

– Диана влюблена в тебя. Она больше никуда не убежит.

– Как и твоя графиня в тебя?

– Пока нет, но она влюбится. Я подумываю пригласить Элизу на бал по случаю твоей помолвки. Ей понравится бал-маскарад.

Норт остановился:

– Сначала удостоверься в ее чувствах. Нет ничего приятного в том, чтобы преследовать собственную невесту до самого Лондона после того, как она тебя бросила!

– Учитывая, сколько у Элизы твоих портретов, скорее она способна броситься за тобой вдогонку, – пошутил Парт.

Норт хохотнул:

– Даже если бы меня не угораздило влюбиться в Диану, я бы и не подумал жениться на итальянской аристократке!

– Пока не наденешь на палец Дианы свое кольцо, незамужние дамы так и будут вешаться тебе на шею. Вспомни неожиданный приезд Лавинии Грей и ее мамаши под тем предлогом, будто надо спасать Диану от печальной участи гувернантки!

Должно быть, Лавиния пришла в отчаяние, обнаружив, что Норт снова сделал предложение Диане. Иначе зачем бы ей бросаться к нему с этим идиотским предложением? Не иначе как он был у нее в резерве, когда выяснилось, что Норт уже занят.

Вот единственное объяснение.

Черт, нет.

Он почувствовал приступ раздражения, когда понял, что снова думает о Лавинии. Черт, наверняка тут замешаны деньги. Иначе она бы не осмелилась.

Ей нужны были его деньги, как и прочим дамам, которые бросались ему на шею. Он мог бы разрешить ее финансовые затруднения. Но не путем женитьбы! Почему она не попросила у него ссуду вместо того, чтобы предлагать себя?

Ему невольно вспомнилось, как она выпалила что-то про «давнюю страсть». Но она же не всерьез? Тем не менее у нее был такой вид, словно она сама не ожидала от себя такого…

Нет.

– Я привезу Элизу, – сказал Парт, окончательно решившись. – Думаешь, Лавиния и ее мать захотят присутствовать на свадьбе?

– Непременно. Лавиния, конечно, дальняя родня, но у Дианы нет других родственников, кроме семейства Грей, поскольку ее сумасшедшая мамаша от нее отреклась. Почему ты спрашиваешь?

– Лавиния меня почему-то невзлюбила, – ответил Парт, почти убедив себя, что это правда. – И это чувство взаимно.

– Отчего же она тебе не нравится? Лавиния забавна, умна и необычайно красива.

– Пустышка, – ответил Парт, чувство вины заставило его высказаться резче, чем следовало. – Легкомысленная, ветреная! Помнишь, как она вернулась из Манчестера в карете, заваленной шляпками? Любой из этих головных уборов стоил больше, чем горничная зарабатывает за год. Не сомневаюсь, что она часто так развлекается.

– Лавиния – исключительно добрая молодая леди, – возмутился Норт. – Она примчалась из Парижа, чтобы спасти Диану от жестокого тирана – меня, – который заставил ее пойти в прислуги.

– Это был просто предлог. Она явилась, чтобы тебя соблазнить, – прорычал он.

– Неправда, – твердо сказал Норт и добавил: – Лавиния будет подружкой невесты, и я хочу, чтобы ты был моим шафером.

– Не понимаю, почему ты не сбежал с ней. Черт, тебе бы даже не пришлось иметь дела с ее разгневанными родственниками, поскольку мать Дианы от нее отреклась. Можешь завтра же отправляться в Гретна-Грин.

Норт покачал головой:

– Я женюсь на Диане как подобает: с роскошью и остальными причитающимися ритуалами. Отец намерен пригласить на свадьбу в Линдоу половину великосветского Лондона, и я хочу, чтобы все они знали, что я люблю и уважаю свою жену. Полюбил ее даже сильнее за то время, что она провела в гувернантках!

Да, следовало отдать Норту должное – это было романтично.

– Мы будем держать готовящуюся свадьбу в тайне, пока не разошлют приглашения, – продолжал Норт. – После того, как торговцы канцелярскими товарами пронюхают о нашем примирении, Диану начнут осаждать так, что мало не покажется.

Много лет и герцог Линдоу, и его большое и задорное семейство являлись источником бесконечных сплетен и для большей части Великобритании, и для значительной части Европы. Популярные газеты, живописующие новости из герцогской жизни – от вполне правдивых до совершенно невероятных, – расходились по всему королевству и другим странам, где их жадно хватали и герцогини, и служанки на дальней ферме.

Газеты постоянно сообщали, что три герцогские дочки-невесты, Виола, Бетси и Джоан, безнадежно влюблены мужчин, с которыми те даже не были знакомы. Леонидаса и Спартакуса постоянно описывали как завсегдатаев борделей. Но самого пристального внимания удостаивались сердечные дела Норта, который был наследником герцогского титула.