Добровольная зависимость (СИ) - Барлоу Елена

Забывшись в раздумьях о том, когда же эта девушка, его жена, стала для него защитой от тусклой реальности, Джейсон не заметил, как она взглянула на него поверх обложки книги и улыбнулась.

– Я тебя разбудила? Извини, я не хотела.

С хитрой улыбкой на губах он потянулся, долго и сладко, потому что уже неудобно было лежать на животе, перекатился на другой край кровати и медленно сел. Босые ноги, которыми он касался мягкого ковра, холодил сквозняк, но ему самому было жарко.

– Подойди ко мне, – сказал он и протянул супруге руку.

Она поднялась, одёрнув подол ночной сорочки, и в нерешительности встала перед ним. Джейсон посмотрел на неё, надеясь, что на его лице, в его взгляде, похоть не отразилась столь явно, потому что он не хотел выглядеть в глазах своей жены ненасытным мужланом. Кто знает, если бы он посвятил военному делу больше времени… и армия сделала бы из него такого же холодного и расчётливого гордеца, каким был его дед… И снова эти ненавистные мысли о прошлом! Пора бы вырезать их из памяти…

Вымученно вздохнув и натянув получше одеяло на бёдра, Джейсон похлопал по коленке, и его молодая жена осторожно опустилась на него, правой рукой обняв мужа за шею, а в левой – держа свою книгу. Он поцеловал Кейт в щёку и тихо спросил, разглядывая её слегка растрёпанные волосы, собранные в небрежную косу:

– Что ты читала?

Раскрыв книгу, она позволила ему рассмотреть иллюстрацию. Шекспировские влюблённые, окружённые цветами и листвой, целовались на открытом балконе.

– В который раз ты это читаешь? Впрочем, отчего-то я не удивлён.

– Мне не хотелось спать, – сказала Кейтлин, опустив глаза в книгу. – Нужно же было чем-то занять себя, пока ты храпел!

– Никогда в это не поверю! – Джейсон засмеялся, крепче прижимая её к своей груди. – Раньше ты не жаловалась.

– Раньше мне некогда было обращать внимание на твои дурные манеры, – и она искренне улыбнулась.

Потом она на удивление поспешно предложила ему немного почитать вместе, и несколько минут Джейсон, хоть и сбивчиво, но с чувством, отвечал за каждую реплику несчастного влюблённого из Вероны. Совместное чтение обещало закончиться быстрее, чем, видимо, хотелось его жене: он то и дело отвлекался, чтобы коснуться носом её волос и вдохнуть нежно-сладкий аромат красного винограда, и мягкий запах её кожи напоминал ему о лете, о зелёном, цветущем саде здесь, в Лейстоне.

Он никогда не думал о том, какой пыткой может быть такая привязанность. Но эта сладкая пытка казалась ему самым ценным из сокровищ, и вот его сокровище, тёплое и умиротворённое, находилось в его руках…

«Господь милосердный! – думал он с отчаянием. – Если бы она только знала, если бы… »

Его жена обиженно пихнула его в бок, потому что он снова отвлёкся, так что ему пришлось продолжать, но, вновь запнувшись и взглянув на виновницу своих волнений, он чуть хрипло произнёс:

– Как чудесно ты пела сегодня! Словно я впервые услышал твой голос. Я не разобрал слов, кроме некоторых, и в особенности одно, что ты повторяла. «Amore. Amore!»

– Я пела о своём любимом, которого всегда жду и которого узнаю в любом его проявлении, – ответила она со скромной улыбкой, сосредоточив взгляд на его губах. – Знаешь, твой итальянский друг сделал мне сегодня замечательный подарок.

– Да, я видел. Он прекрасный мастер.

– А ещё он рассказал мне про Африку. И как ты спас своих товарищей из окружения. Почему ты никогда не говорил мне об этом?

Мысль о том, что он только не рассказал ей, кольнула его в самое сердце. Как же было больно терпеть такую несправедливость! Но он понимал одну вещь: ещё рано, ещё слишком рано для откровений. И, возможно, всё случится гораздо быстрее, чем он предполагал.

Он не рассказывал ей о своей недолгой службе лишь потому, что не находил в том периоде своей жизни ничего путного и значительного. В Африке он увидел лишь смерти, голод и цену долга перед отечеством. Так он и сказал ей. Кейтлин внимательно посмотрела на него и просто кивнула. Она приняла его ответ и больше ни о чём не стала спрашивать.

Он знал, что час был поздний. Из дальнего окна через прорезь штор в комнату лилась узкая полоска света; то ли луна так ярко сияла, то ли уже начался снегопад.

Он посмотрел в глаза своей молодой жены и почувствовал, как начинает дрожать. И пальцы, которыми он сжимал её талию, вдруг начало покалывать. До появления в его жизни Мэгги он вообще не знал, что такое страсть к женщине. С ней он познал, что она может быть разрушительной, болезненной и пошлой. С ней он не знал, что страсть может сочетаться с любовью, а любовь Мэгги к своему брату он считал греховной и мерзкой. Мысли о том, что такая женщина предпочла ему собственного брата, долгое время терзали его, и Джейсон сам себя убедил, что как мужчина он – ничтожество и слабак. Он никогда не узнает нежности и настоящей, сводящей с ума страсти.

Но именно сейчас он видел в этих глазах, цвет которых так напоминал ему листья каштана из сада, любовь, ту самую, которую желал испытать многие годы. Он сгибался под давлением общества и собственного воспитания, и время было к нему беспощадно, но он дождался. И теперь со всей уверенностью мог сказать, что стал, наконец, любим.

Они что-нибудь придумают. Придумают вместе. И всё окончится хорошо, потому что иначе быть не может.

Мужчина тяжело дышал, стало невыносимо душно, хотя он был обнажён и лишь едва прикрыт краем одеяла. Джейсон забрал у супруги книгу, почти с остервенением отшвырнул куда-то в сторону и так крепко прижал Кейтлин к своей груди, что она невольно ахнула. Почувствовать её мягкую кожу мешало ночное одеяние, он молча начал стаскивать его со своей жены, и, когда ему это удалось, усадил Кейт обратно к себе на колени и поцеловал. Хотелось касаться её везде, ощущать, как длинные волосы, которые в свете лампы казались золотыми, струятся у него между пальцами, и как же сильно ему хотелось потереться щекой о её грудь, услышать, как бьётся её сердце…

Он не расслышал, что она прошептала, пока целовал её шею, поэтому отстранился, хоть и с мучительной неохотой, и затуманенными от желания глазами взглянул в порозовевшее лицо своей жены.

– Что такое, моя радость?

– На тебя что-то нашло, – произнесла она, едва дыша. – Ты раньше никогда так… Нет, я знаю, как бывает… Но сейчас это иначе.

– И у неё ещё хватает сил говорить! – засмеялся он и принялся расплетать её косу. – Что мне остаётся, жалкому рабу своих чувств, когда ты в очередной раз меня побеждаешь? Я здесь, перед тобой, чтобы быть побеждённым. Разве ты этого не видишь?

Но она не могла найти слов, только её глаза расширились от изумления, и дыхание немного выровнялось.

– Я навсегда твой раб.

И после этих слов он уже не принадлежал себе, мужчина, который когда-то думал, что одиночество останется его вечным спутником. Кейтлин прильнула к нему, обмякшая от желания, и с ещё большим напором стала отвечать на жаркие, прерывистые поцелуи. Она всё ещё сидела у него на коленях, и в какой-то миг Джейсон оторвался от её губ, посмотрел на её тело, молодое и здоровое, несомненно, созданное только для него, коснулся рукой мягкой, отяжелевшей груди и горячо застонал, уткнувшись в её влажное плечо.

Это оказалось больнее, чем он мог себе представить. Физически он ощущал такой невероятный прилив сил, что в какой-то миг это напугало его. Но то было лишь вспышкой, короткой и неважной. В паху мучительно тянуло, почти невыносимо напряглись все мышцы, и он терпел так долго, как только мог. Он поцеловал губы своей любимой, насладился её горячим дыханием ещё немного, затем скользнул рукой под её ягодицы и пальцами коснулся влаги между её ног. В тот же миг Кейтлин вздохнула, вцепившись ему в плечи, и открыла глаза. Какое изумление он прочёл на её лице, и какой невероятно красивой она была в этом страстном порыве!

Её тихий стон разрушил всякое терпение. Повернувшись вместе с Кейтлин и ложась на постель, он в спешке заметил влажные завитки волос, прилипшие ко лбу, и распухшие от поцелуев губы… Он не мог поверить, что эти невероятные губы целовали его так неистово, и что так будет продолжаться снова и снова. Её глаза блестели, а руки тянулись к нему в мольбе поскорее подарить любовь, что он и намеревался сделать, взамен же просил совсем немного.