Кровь приливает у нее к щекам. Однажды перегнет палку и он. Они перешептываются еще около часа, голова к голове, споря, жить Эдуарду или умереть.
— Что я скажу детям?
— Ничего не надо говорить. Только что он умер.
— Принц Эдуард догадается!
— Подозрения — это одно. Доказательства — другое. Со временем он поймет, что такие вещи необходимы. Вряд ли у него получится быть королем и при этом сохранить свою непорочность.
С шипением, мигая, догорает свеча. Лицо Мортимера танцует в ее свете.
— Как это можно сделать? — спрашивает она.
— Тайком, в ночи. Так ты согласна?
— Нет. Не согласна.
Он в ярости. Нижняя челюсть ходит ходуном.
— Что ты тогда хочешь, чтобы я сделал?
Она отворачивается. Обдумывает ситуацию, в которой они оказались, а потом говорит едва слышно:
— Если решишься, я не хочу быть к этому причастна.
— Только ради принца!
Лицемер! Ей хочется его ударить.
— Что ж, я сделаю, что дóлжно, — говорит он и быстро удаляется.
Этой ночью он приходит и обнаруживает, что дверь ее опочивальни заперта. Она слышит, как он дергает ручку в коридоре. Только бы не стал стучать… Но он достаточно понятлив, поэтому идет искать другое теплое местечко для преклонения своей многомудрой головы.
Глава 57
Серебряную шкатулку принесли, и вот она стоит на столе. Ни слова не было произнесено. Она проводит пальцем по крышке. Подарок свекрови в день ее свадьбы — кажется, это было в прошлой жизни. В шкатулке — все, чего она когда-либо хотела и что твердо намеревалась однажды заполучить.
В комнате прохладно, и она проходит к камину. Полено рассыпается искрами, и она вздрагивает от неожиданности.
Вспоминает, как впервые увидела его в Булони. Такой высокий, горделивый, ее идеальный рыцарь… Но идеальных рыцарей не бывает. Она смотрит на шкатулку. Странно… Ей казалось, ощущения должны быть другие, сильнее…
Открывается дверь, и входит молодой принц. В последние месяц или два он очень вырос. Он расправляет плечи. Глаза его блестят.
— Вы уже знаете новость? — спрашивает она у него.
Он изучает ее лицо в поисках правды. Но правда — штука сложная и у каждого своя.
— Скажите, что не причастны к этому, — говорит он.
— Не причастна, — без колебаний отвечает она.
* * *
Шкатулка все еще на столе после ухода принца. Она подносит ее к окну. Прекрасный осенний день, деревья одеваются в золото. Солнце освещает ее лицо.
Она закрывает глаза, подносит шкатулку к губам, целует.
Мортимер дал тюремщикам точные инструкции: тело выпотрошить, набальзамировать и обернуть в навощенную холстину сразу же после смерти, чтобы кровоподтеки на шее не были заметны. С этим управилась местная знахарка, которая после пропала.
Сердце поместили в серебряную шкатулку с выгравированными на крышке гербами Плантагенетов и Капетингов, ту самую, что она сейчас держит в руках.
— Ну вот, — шепчет она. — Я говорила тебе, Эдуард, что однажды завоюю твое сердце. А я всегда получаю желаемое.
Эпилог
Сан-Альберто ди Бутрио, к северо-востоку от Генуи Италия
Отряд всадников подъезжает к монастырю, спешивается и ведет лошадей вниз с холма, через кипарисовую рощу. Пара монахов, работающих на винограднике, за ними наблюдает. Приезжие — рыцари в униформе, и командир их — наверняка важный вельможа, раз у него такой эскорт.
Вымпелы у них, каких монахи прежде не видели. Значит, пришлые… Монахи опускают корзины на землю и идут через виноградник встречать гостей.
Тот, что повыше, окликает их по-итальянски:
— Чего желаете?
Один из рыцарей отвечает на том же наречии, с сильным акцентом, что прибыли они из Англии. По распоряжению епископа Орлитона.
— Далеко от дома вы забрались, — говорит монах. — Что за важное дело привело вас сюда?
— Я разыскиваю англичанина.
— Англичанина? Тут?
— У вас в монастыре таких нет?
Монах качает головой.
— Откуда англичанину взяться в Меццо д’Акви?
— Он скрывается.
— Скрывается? — переспрашивает второй монах.
— Приехал сюда лет пять назад.
Оба монаха качают головами. Они собирали виноград в корзины — тяжелый труд, и лица у них блестят от пота.
— Если бы сюда приехал англичанин, мы бы знали. Мы живем тут чуть ли не с рождения.
Второй монах подходит поближе к первому. Их пальцы соприкасаются.
— А кого вы ищете? — спрашивает первый.
— Короля Англии.
Люди церкви переглядываются, трясут головами.
— В Италии? Вы заблудились, господа.
— Короля свергли, а потом и убили в застенках.
— Тогда откуда он тут?
— Это не вся история. При дворе, в Англии, из рук в руки передается письмо. Говорят, написано оно королевским духовником. И в нем сказано, что король сбежал от своих тюремщиков, а вместо него похоронили другого, чтоб никто не заметил. Так что тело, покоящееся в Глостерском соборе, вовсе не короля, а носильщика, которого убили те, кто помог ему бежать.
— Почему же этот король не собрал армию и не отвоевал трон?
— Подданные его не любили. А поговаривают, он этого и не хотел.
— Так почему вы приехали за ним сюда?
— В письме говорится, что король отправился в Италию, хотел простой жизни.
— Тогда почему бы не оставить его в покое?
— Его сын — наш новый король, и он готов перевернуть небо и землю, чтобы найти отца.
— Боится за свою корону?
Всадник присматривается к высокому монаху повнимательнее:
— Не слишком ли ты белолицый для итальянца?
— Не все итальянцы смуглые, особенно тут, на севере. И у меня германские корни.
Англичанин усмехается.
— Кажется, мы попусту тратим ваше время.
— Времени тут предостаточно. Дни длинные, и никто нас не подгоняет.
Он смотрит на своего собрата-монаха и улыбается.
* * *
И потом долго смотрит вслед неожиданным гостям. Компаньон целует его в щеку.
— Забудь про них, Эдоардо! — говорит он по— английски. — Теперь тебе бояться нечего.
Они возвращаются на виноградник, под ленивое пьемонтское солнце.
