Жена по чужой воле - Ветрова Елена

Она рассказывала об оранжерее. О раме, которую наконец заменили. О Бриггсе, не желавшем подпускать её к лестнице даже ради самых мирных наблюдений.

— В этом я на его стороне, — сказал Мэтью.

— Полагаю, вы найдёте много общего.

— Уже нашли. Заботу о ваших руках.

Произнеся это, он посмотрел прямо перед собой.

Элеонора молчала несколько шагов.

Потом сказала:

— С рукой всё хорошо.

— Рад слышать.

Она сняла перчатку.

Он не сразу понял, что она делает.

Элеонора показала ладонь. Порез зажил; осталась тонкая линия, светлая по краям.

Мэтью остановился.

Ему не нужно было брать её за руку. Осмотра она не просила.

Он всё равно протянул пальцы — и удержал их прежде, чем коснулся кожи.

— Да, — сказал он. — Всё хорошо.

Элеонора медленно закрыла ладонь.

Миссис Белл позвала её от поворота.

Мэтью почувствовал такое облегчение, что оно почти разозлило его.

— Мне сюда, — сказал он.

— Разумеется.

Она натянула перчатку. Один палец не попадал на место.

Он смотрел на эту маленькую неудачу и знал, что будет помнить её вечером.

— Благодарю за книгу, мистер Рид.

— Не торопитесь возвращать.

Элеонора подняла глаза.

Он услышал собственные слова и добавил:

— Там есть главы, которые стоит прочесть внимательно.

— Я прочту.

Она пошла к миссис Белл.

Мэтью дождался, пока они свернут, и только потом обнаружил, что по-прежнему держит сорванную ветку.

* * *

Вечером он считал деньги.

Плата за два визита, несколько мелких покупок в лавке, долг, который жена мельника обещала погасить после следующей недели. Заказ стеклянных сосудов пока придётся отложить.

Мэтью записал сумму, зачеркнул неверную цифру и начал снова.

На краю стола лежала ветка.

Он убрал её на подоконник.

Через минуту забрал оттуда: мокрые листья могли оставить пятно на дереве.

Это занятие было настолько нелепым, что он наконец сел и закрыл лицо руками.

Эшфорд.

Фамилия никуда не исчезла оттого, что её обладательница смеялась над его замечаниями и краснела в передней.

Он знал людей, среди которых она выросла. За столом они могли говорить с ним о погоде, о дороге, о состоянии больного. Если помощь оказывалась своевременной, ему искренне жали руку.

Было бы глупо принимать это за приглашение войти в семью.

А ещё он слишком хорошо представлял вопрос, который последует раньше остальных.

Кто ваш отец?

Он научился отвечать на него кратко. Сначала это причиняло боль, потом стало обычной неприятностью, вроде холода в плохо натопленной комнате.

Рядом с Элеонорой старый стыд возвращался в новой форме. Мэтью боялся не её презрения. Хуже было представить, как она попытается скрыть жалость.

Он встал и зажёг вторую свечу.

У него была работа. Настоящая, необходимая работа, от которой зависели другие люди. Следовало заняться ею.

* * *

На следующее утро принесли письмо.

Оно не было запечатано фамильной печатью. Простой сложенный лист, его имя на внешней стороне.

Внутри оказались обещанные вопросы.

Элеонора писала мелко и аккуратно, но ближе к концу строчки начинали тесниться, словно мысли приходили быстрее, чем она успевала находить для них место.

Он прочёл всё стоя.

Некоторые её возражения были наивными. Одно — неожиданно точным. Возле последнего вопроса она приписала:

«Если я неверно поняла автора, прошу объяснить, где именно. Ответ „это слишком сложно“ уже имеется в моём распоряжении».

Мэтью улыбнулся.

Внизу оставалась ещё одна строчка.

«По четвергам мы с миссис Белл обычно гуляем после двух по дороге к старой мельнице. Там растут те самые деревья, относительно которых я ошиблась».

Он перечитал её.

Потом положил письмо на стол и подошёл к окну.

До четверга оставалось два дня.

Он мог ответить только на вопросы.

Мог вернуть листок через слугу. Мог выбрать для прогулки любую другую дорогу — или вовсе не гулять, поскольку дела всегда находились.

За стеклом женщина вела за руку ребёнка. Торговец напротив поднимал ставню. У булочной остановилась телега.

Мэтью вернулся к столу.

На отдельном листе он подробно ответил на первое возражение, затем на второе. Исправил одну собственную неточность. Указал страницу, которую она, вероятно, пропустила.

В конце написал:

«На этой дороге есть ещё несколько растений, которые могут вас заинтересовать. Если визиты к больным позволят, я буду рад показать их вам в четверг».

Он подождал, пока высохнут чернила.

Когда складывал письмо, руки у него были совершенно спокойны.

Глава 4. Их маленькая свобода

В четверг Элеонора поняла, что ожидание способно испортить даже хорошую погоду.

Солнце то выходило из-за облаков, то исчезало, и каждый раз ей казалось, что это имеет значение. Дождь мог отменить прогулку. Ясный день мог привести на дорогу слишком много знакомых. Ветер раздражал тем, что путал ленты шляпки, хотя ещё утром она была готова простить ему что угодно.

Миссис Белл шла рядом, опираясь на лёгкую трость, которую брала только за город.

— Вы сегодня необыкновенно внимательны к дороге, — заметила она.

— Здесь много камней.

— В основном вы смотрите вдаль.

Элеонора заставила себя замедлить шаг.

У старой мельницы никого не было.

Вода темнела под деревянным мостком. На противоположном берегу росло дерево с низкими ветвями, а в траве желтели цветы, названия которых она ещё вчера собиралась выяснить.

Теперь ей было всё равно.

Он написал: «Если визиты к больным позволят».

Это не было обещанием.

Элеонора остановилась возле ограды и притворилась, что рассматривает листья.

— Те самые? — спросила миссис Белл.

— Кажется.

Она почти ничего не видела.

Потом за спиной послышались шаги.

— Надеюсь, вы ещё не успели определить всё без меня.

Элеонора обернулась слишком быстро.

Мэтью снял шляпу. На его сюртуке осталось несколько светлых пылинок, словно он только что прислонился к побелённой стене.

— Мы только пришли, — сказала она.

Миссис Белл посмотрела на воду.

— Минут двадцать назад.

Мэтью перевёл взгляд с одной на другую.

Элеонора почувствовала, что краснеет.

— Здесь приятно стоять.

— Очень, — согласился он.

И больше ничего не добавил.

Она была благодарна ему за это почти так же сильно, как за то, что он пришёл.

* * *

Первые несколько минут они говорили слишком учтиво.

Мэтью осведомился о здоровье миссис Белл. Миссис Белл сообщила, что здоровье её вполне удовлетворительно, если не считать людей, заставляющих её гулять быстрее привычного. Элеонора спросила о мистере Фенвике, хотя никогда его не видела.

Потом Мэтью заметил у неё в руке записную книжку.

— Вы приготовились.

— Я не хотела снова полагаться на память.

— И правильно. Она охотно сохраняет ошибки.

— Некоторые люди тоже.

Он улыбнулся.

После этого стало легче.

Они пошли вдоль воды. Мэтью показывал, как отличить похожие листья, и заставлял её сначала самой назвать признаки. Элеонора ошибалась, спорила и один раз оказалась права.

Он признал это сразу.

— Вы не собираетесь защищать своё мнение? — спросила она.

— Теперь у меня другое.

— Так просто?

— При убедительных доказательствах — да.

Она посмотрела на него с неожиданной серьёзностью.

— Мне нравится, что вы это умеете.

Мэтью опустил ветку, которую держал.

На несколько мгновений они забыли, что именно рассматривали.

Позади миссис Белл остановилась поправить пряжку на башмаке.

Элеонора отвернулась первой.

— А это?

Она указала на ближайший куст.

— Боярышник.

— Я знаю.

— Тогда зачем спрашивали?

— Чтобы вы не слишком гордились моими успехами.