Эмма. Любовь и дружба. Замок Лесли - Остин Джейн

– Да, налажена работа у них славно.

– Как редки ошибки или недочеты! По всему королевству постоянно отправляются тысячи писем, и все они приходят точно по адресу, ни одно не теряется! А уж когда представишь, сколько работникам приходится вычитывать разных почерков, да порой еще и совершенно неразборчивых, так изумление только растет!

– Это все дело привычки. Для начала нужны острое зрение да ловкие руки, а все остальное приходит с опытом. Ежели такого объяснения мало, – продолжал он с улыбкой, – то не забывайте, что им за это платят. Вот и ключ к этой загадке. Почтовым служащим платят за труды, и, следовательно, они обязаны исправно работать.

Далее разговор зашел о видах почерков, и последовали обычные в таком случае замечания.

– Говорят, – начал Джон Найтли, – что в одной семье почерки часто бывают схожи. Это вполне естественно, ежели учитель был один. Но в таком случае, полагаю, схожи обычно почерки у женщин, ведь мальчиков учат письму только в раннем возрасте, а потом каждый строчит как придется. Вот у Изабеллы и Эммы почерки весьма похожи. Я даже не всегда их могу различить.

– Да, – неуверенно сказал его брат, – сходство есть. Я понимаю, о чем ты говоришь, но все же у Эммы почерк тверже.

– Они всегда писали очень красиво! – вставил мистер Вудхаус. – И Изабелла, и Эмма. И бедняжка миссис Уэстон тоже, – посмотрев в ее сторону, прибавил он с легким вздохом и полуулыбкой.

– Что же до джентльменов, то я никогда не видела… – начала Эмма, тоже поворачиваясь в сторону миссис Уэстон, однако, заметив, что та занята другим разговором, замолчала и ненадолго задумалась: «Так, как же мне о нем заговорить?.. Могу ли я вот так перед всеми произнести его имя? Или мне нужно придумать что-то еще?.. Ваш йоркширский друг? Автор йоркширских писем?.. Если б совсем у меня дела были плохи, то так бы, пожалуй, и сказала. Но нет, я могу произнести его имя безо всякого волнения. Определенно, мне все лучше и лучше. Итак!»

Миссис Уэстон освободилась, и Эмма начала вновь:

– Что касается джентльменов, едва ли можно встретить почерк лучше, чем у мистера Фрэнка Черчилля.

– Меня он не восхищает, – отозвался мистер Найтли. – Слишком мелкий, и твердости не хватает. Его почерк похож на женский.

Дамы с таким отзывом не смирились. Они принялись защищать Фрэнка Черчилля от этой гнусной клеветы: «Нет, нет, хватает ему твердости. Почерк, конечно, некрупный, но зато очень четкий и твердый определенно. Нет ли у миссис Уэстон с собой какого-нибудь письма для примера?» Но увы, еще недавно было у нее письмо, но она, написав ответ, сразу же его убрала.

– Были бы мы в другой комнате, – сказала Эмма, – рядом с моим письменным столиком, то я, думаю, нашла бы какой-нибудь образчик. Есть у меня от него записка… Помните, миссис Уэстон, вы попросили его однажды написать за вас?

– Это он только так сказал, что я попросила…

– Ну ладно, ладно. Словом, есть у меня сия записка, я ее могу после ужина показать мистеру Найтли.

– О! Когда столь услужливый молодой человек, как мистер Фрэнк Черчилль, пишет столь прекрасной даме, как мисс Вудхаус, – сухо заметил мистер Найтли, – то, разумеется, он всю душу вложит.

Подали обед. Миссис Элтон подскочила еще до приглашения, и не успел мистер Вудхаус подать ей руку, чтобы сопроводить в столовую, как она уже причитала:

– Ах, обязательно мне идти первой? Право же, неловко даже все время всех возглавлять.

Горячее желание Джейн забирать свои письма самой не ускользнуло от внимания Эммы. Она все видела и слышала и с некоторым любопытством размышляла о том, оказался ли удачным ее сегодняшний поход на почту. Вероятнее всего – а иначе кто пойдет на улицу в такую непогоду, ежели не уверен, что его надежды будут оправданы? Джейн показалась Эмме гораздо радостнее обычного, даже лицо ее словно сияло.

Эмма могла, конечно, задать ей пару вопросов о том, долго ли идут письма из Ирландии и дорого ли их посылать, но удержалась. Она твердо решила ни единым словом не задевать чувств Джейн Фэрфакс, и они рука об руку, исполненные благожелательности, красоты и грации, проследовали за остальными дамами в столовую.

Глава XVII

Когда дамы после обеда вернулись в гостиную, их общество, несмотря на все усилия Эммы, разделилось надвое – с таким необдуманным упорством и невоспитанностью миссис Элтон уделяла все свое внимание Джейн Фэрфакс, совершенно пренебрегая самой Эммой. Они с миссис Уэстон были вынуждены либо говорить друг с другом, либо молчать. Миссис Элтон не оставила им другого выбора. Если Джейн и удавалось ее сдержать, то ненадолго, и хотя разговор велся в основном полушепотом – особенно со стороны миссис Элтон, – присутствующие поневоле все равно становились его свидетелями. Дольше всего обсуждались письма, прогулки на почту, простуды и дружба. Затем миссис Элтон завела разговор на тему для Джейн, вероятнее всего, неприятную: она принялась расспрашивать, не нашла ли еще та подходящее место, и рассказывать о своих задумках на сей счет.

– Вот и апрель на дворе! – заявила она. – Начинаю за вас волноваться. Вот-вот и июнь наступит.

– Я никогда не ставила себе сроком июнь или какой-то другой месяц – только ждала лета.

– Неужели вы совсем ни о каком месте не слышали?

– Я еще не справлялась, и думать об этом пока что рано.

– Ах, но милая моя! Как бы потом не оказалось слишком поздно. Вы не осознаете, как трудно найти именно то место, которое вам подойдет.

– Я не осознаю! – воскликнула Джейн, покачивая головой. – Дорогая миссис Элтон, вряд ли кто-либо размышлял об этом больше меня.

– Но у вас нет моего знания света. Вы не знаете, сколько все время желающих попасть на лучшие места. В Мейпл-Гроув я тому видела далеко не один пример. У миссис Брэгг, кузины мистера Саклинга, отбою не было от гувернанток: все хотели попасть именно к ней, потому что их семейство вращается в высшем обществе. У них в классной комнате восковые свечи! Нетрудно представить, какое завидное место! Как бы мне хотелось устроить вас именно к ней.

– К середине лета в Лондон вернутся полковник и миссис Кэмпбелл, – ответила Джейн. – Некоторое время я пробуду у них, уверена, они этому будут рады. Ну а после уже распоряжусь своей судьбой. До тех же пор, прошу, не утруждайтесь наведением справок.

– Утруждаться! Да, я понимаю ваше стеснение. Вы боитесь меня обременить, но, уверяю, дорогая моя Джейн, даже Кэмпбеллов не заботит ваша судьба так, как меня. На днях же напишу миссис Партридж и дам ей строгий наказ следить, не подвернется ли чего-нибудь подходящего.

– Благодарю, но все же, пожалуйста, не пишите ей об этом. Я не хочу никого утруждать раньше времени.

– Но, милое мое дитя, время бежит быстро. Вот уже апрель, а потом и июнь, и июль, а нам с вами такое дело предстоит. Ваша неопытность меня воистину поражает! Не каждый день бывает свободно место, которого вы заслуживаете и которого пожелали бы для вас друзья. Такой дом в одночасье не найдешь. Да, нам теперь же – теперь же! – нужно начинать наводить справки.

– Прошу меня простить, миссис Элтон, но это ни в коем случае не входит в мои намерения. Я сама еще нигде не справлялась и не хотела бы, чтобы о сем хлопотали мои друзья. Когда я определюсь со временем, то без труда найду себе работу. В Лондоне есть такие учреждения, куда можно обратиться и очень скоро получить ответ. Учреждения для торговли, так скажем, не человеческой плотью, но человеческим умом.

– Ах! Милая моя! Человеческой плотью! Да что вы такое говорите! Ежели вы имеете в виду работорговлю, то, уверяю вас, мистер Саклинг всегда выступал за ее отмену.

– Я не это имела ввиду, у меня и в мыслях не было работорговли, – заметила Джейн. – Поверьте, я говорила лишь о подборе гувернанток – деле, бесспорно, менее совестном для тех, кто им занимается, однако что касается самих несчастных жертв – здесь я ничего утверждать не берусь. Впрочем, я лишь хотела сказать, что такие учреждения существуют и с их помощью я, несомненно, очень быстро найду что-нибудь сносное.