Юлия Узун
Чух-чух, или любовь случается внезапно
ДЕНЬ ПЕРВЫЙ
29.12, понедельник
Мария
Блокнот отправляется в сумку, когда объявляют прибытие поезда. До посадки каких-то десять минут. Мария слушает внимательно, чтобы не запутаться в коридорах и найти нужный путь.
В кармане куртки вибрирует телефон. Сердце Марии вздрагивает. «Я ведь ему ещё не сказала», – думает она, когда видит на экране имя Илья. Они вместе уже почти два года. В прошлом году им не удалось вместе встретить Новый год, потому что она уехала в Астану по работе и вернулась в середине января. В этом году она пообещала приехать к празднику. Но кое-что пошло не так. Билетов не было. Пришлось брать на ближайшую свободную дату, да ещё и двухместное купе. Других вариантов не было.
Она отвечает на звонок:
– Илья, привет!
– Как дела? Ты где? Надеюсь, уже на полпути домой.
– Э… Илюш, я не говорила, но… Я только сейчас сяду на поезд.
– Ты шутишь!
– Нет. Билетов не было, правда. Мне пришлось…
– Маша! Маша, ё-моё, – разозлился он. – Ты… приедешь первого? Первого?
– Да, но… Что я сделаю? У меня работа такая. Это ведь не катастрофа.
Илья говорит с упрёком:
– Опять твоя работа! Как и в прошлом году. Что ты мне сказала? Что. Ты. Мне. Сказала? «В прошлом году не получилось встретить вместе Новый год, но в этом всё получится». И что теперь? Где ты?
– Я приеду…
– Когда? Первого?
– Илья, билетов не было. Где я тебе бы достала билеты?
– На самолёт села бы!
– У меня нет денег на самолёт! Или ты хочешь оплатить билет?
– А работаешь ты зачем? Разве ты не по работе ездила?
– Илья, мне за эту работу только после десятого заплатят.
– Или не работала вовсе… Вечно ты разъезжаешь, устаёшь, опаздываешь. Я устал это терпеть. Может, хватит? Может, нам лучше расстаться?
Мария спотыкается на лестнице и едва не падает.
– Илья, подожди. Я понимаю, что тебе тяжело. Но я приезжаю первого числа после обеда. Мы сможем погулять, как договаривались.
– Ах, так значит, после обеда, – звучит саркастичный голос в трубке. – А до этого что, катаешься по другим? Уверен, нет там никакой работы. Шляешься по мужикам.
Мария пытается спокойно объясниться, но она едва сдерживает слёзы и не может сосредоточиться. Надо найти нужный вагон.
– Нет, Илюш! Это не так. Я просто задержалась с работой, потом билетов не было. Знаю, ты устал, понимаю, что мы планировали… Давай попробуем найти решение, а не сразу угрожать расставанием.
– Не знаю, Маш… Ты вечно оправдываешься. Может, тебе проще жить без меня.
– Я не хочу жить без тебя. Я просто хочу, чтобы ты понял… – Где же вагон? Цифры расплываются. – Всё, что я делаю, ради нас, ради нашего будущего.
Вагон №5 перед ней.
– Я не желаю такого будущего. Хорошего пути!
Он отключился. Мария смотрит на телефон и пытается глубоко дышать, но не может сдержаться.
– За что он так?
Она всхлипнула, опустила лицо и протянула билет кондуктору.
Федя
– Ой, давай помогу, мамуль!
Федя подхватывает тяжёлые сумки и помогает бабушке подняться в вагон. Не в свой – просто не смог пройти мимо. Старушка рассыпалась в благодарностях и пожелала, чтобы он нашёл свою красавицу, которую будет носить на руках. Смущённо улыбнувшись, Федя машет рукой и выходит на перрон.
Найти пятый вагон оказалось делом минутным. Он поднимается по ступенькам, проверяет номер купе – №7, место 14 – и заходит внутрь.
Внутри пахнет чистым бельём и чем-то металлическим, зимним. В Астане морозы и он ёжится в тепле. Затем закидывает рюкзак на верхнюю полку, достаёт гитару, усаживается к окну и начинает лениво перебирать струны, пока согревается.
Поезд ещё стоит, когда дверь сдвигается. Входит девушка – светловолосая, с уставшими глазами. Она бурчит что-то вроде:
– Конечно, ещё и место с числом тринадцать…
Бросает сумку под сиденье, избегая взгляда попутчика. Затем садится, опускает голову, раскрывает блокнот. Плечи её заметно дрожат.
Федя притих, сделав вид, что возится с настройкой струн. Но через пару минут тихо спрашивает:
– Вы в порядке? Что-то случилось?
– Всё хорошо, – отвечает она, стараясь звучать вежливо. – Это личное.
Он кивает, подёргивая струну, потом достаёт из кармана пачку жвачки.
– Хотите жвачку?
– Нет, – грустно усмехается девушка. – Она мне ничем не поможет.
Федя пожимает плечами.
– Напрасно вы так считаете. Пока жуёшь жвачку, вырабатываются гормоны счастья.
Она поднимает взгляд – впервые за всё время.
– Правда? Никогда не слышала… Это как?
Он улыбается краешком губ:
– Попробуйте надуть пузырь. Потом другой. И посмотрите, что получится.
Девушка растерялась, но в её глазах мелькает первый намёк на улыбку.
Мария
Какой смешной парень.
Он сидит напротив, с гитарой на коленях, в забавном свитере с горловиной, и всё ещё протягивает ей жвачку, которая должна поднять ей настроение. Мария почти улыбнулась, но вовремя прикусила губу.
– Ну… давайте попробую. Хотя, честно, я не умею надувать пузыри.
– Дело техники, – удовлетворённо кивает он и тоже берёт в рот жвачку. – Смотрите! – Он показывает пример. Пузырь надулся идеально ровным, блестящим, и тихо лопнул. – Главное – не спешите. Сначала просто пожуйте. А потом аккуратно надувайте, вот так. – И он снова показывает большой пузырь.
– У вас талант, – говорит она.
– Давайте, ваша очередь.
Мария пробует. Пузырь послушно надувается, она хлопает в ладоши, радуясь такому успеху, но в следующую секунду он с хлопком лопается прямо у неё на носу.
Мария хохочет.
– Вот видите, не вышло! – и снова смеётся, понимая, как глупо это выглядело.
Федя тоже смеётся, но мягко, без издёвки.
– Напротив. Отличный результат. Вы ведь смеётесь. Счастье выработано – успех.
Она поднимает глаза, и в них впервые за эти минуты блестит свет.
Пару секунд они просто смотрят друг на друга, не зная, что сказать дальше. И вдруг где-то впереди глухо щёлкает, вагон дрогнул.
Поезд плавно трогается с места.
Мягкое покачивание, свет фонарей за окном, отражение двух случайных попутчиков в стекле.
Мария вздыхает – впервые за день не от усталости.
Федя
Тихий стук колёс, мерно ударяющихся о рельсы, нарушает временное спокойствие. В купе пахнет чистым бельём и зимним воздухом, принесённым с перрона.
За окном стремительно темнеет. Зимним вечером улицы Астаны уже погружаются в ночную тьму, редкие огни отражаются на снежной мгле. Призрачные силуэты домов мелькают, пока поезд набирает скорость, унося пассажиров прочь от города.
Внутри купе время будто остановилось: скрип рельсов, тихая мелодия на гитаре, шорох карандаша по бумаге и мерное покачивание вагона создают ощущение небольшого островка уюта посреди зимней ночи.
Федя лениво перебирает струны гитары, издавая тихий ритм – почти как эхо стука колёс, только мягче, мелодичнее. Мария молча вырисовывает какие-то линии в своём блокноте, вслушиваясь в звук, который удивительно сочетается с приглушённым гулом вагона.
Федя снова рискует заговорить с попутчицей:
– Из дома куда-то? Или откуда-то домой?
Мария охотно отзывается:
– Еду домой. В Астане выполняла заказ. Я – художница, разрисовываю стены на заказ: яркие мурали в кафе, детских комнатах, магазинах.
– Вау… и что же такое… мурали?
Мария отвечает с лёгкой улыбкой:
– Это большие рисунки на стенах. Такие, чтобы весь зал или улица их видели. Иногда в кафе, иногда в детском саду… Просто краска, стена и идея.
– Ааа, то есть ты рисуешь целые дома?
