Аида Янг
Предательство не смыть
Аннотация:
– Ты беременна?
– Да.
– И кто отец?
– Твой муж.
Эти слова ломают всё. Подруга, которой доверяла. Муж, которого любила.
Семь лет надежд, врачей, попыток стать матерью – ради него.
А он выбрал её.
Теперь я не плачу. Я вижу их ложь и знаю: конца не будет, пока я не поставлю точку сама. Предательство не стереть – но можно ответить.
Глава 1.
– Анна Андреевна, ну наконец-то! – улыбается врач. – У нас отличные новости. Вы беременны!
Мир останавливается.
Секунда, и я не дышу. Только смотрю на губы доктора, будто жду уточнения – вдруг ослышалась?
Но нет. Она уже поворачивает экран УЗИ и показывает маленькую мерцающую точку.
– Вот он… – говорит тихо. – Ваш малыш.
Слёзы сами катятся по щекам. Семь лет. Семь лет анализов, гормонов, операций, слёз, унижений. Семь лет надежд, которые каждый месяц рушились одной полоской.
И вот – чудо. Настоящее.
Я даже смеюсь сквозь слёзы:
– Это правда?..
– Абсолютно. Всё хорошо, ребенок развивается хорошо. Муж будет счастлив, – врач кладёт руку мне на плечо. – Сколько вы всего прошли, Анна… теперь только радоваться.
Я киваю.
– Да. Он будет счастлив.
Дмитрий всегда мечтал о ребёнке. Он говорил: «Ты – мой дом. Мне не нужен другой».
А я боялась, что лишаю его самого главного. Боялась, что он когда-нибудь не выдержит.
Теперь всё будет иначе.
Я вытираю глаза и достаю телефон.
– Алло? Дима, ты где? – голос дрожит, я улыбаюсь. – У меня новости…
Но вместо него – автоответчик.
«Абонент временно недоступен».
– Ладно… – шепчу. – Потом скажу лично. Сделаю сюрприз.
Через полчаса я уже лечу домой. Тепло, солнце, на небе ни облачка. Даже светофоры – все зелёные. Хочется кричать миру: я беременна!
Я открываю калитку, ставлю пакет с продуктами на крыльцо. В прихожей тихо, но из гостиной доносится женский смех. Знакомый.
Я замираю.
– Дим, ты дома? – зову.
Ответа нет. Только тихий шорох и еле слышный вздох.
Делаю шаг. Второй. И вдруг вижу.
Он стоит спиной ко мне. В рубашке, без пиджака.
А рядом – Ольга. Моя лучшая подруга. Её руки на его груди. Их губы почти соприкасаются, когда он шепчет:
– Ещё минуту, и я совсем с ума сойду…
Мир рушится.
Я даже не кричу. Только тихо роняю ключи, и звук падающего металла разрывает воздух.
Они оборачиваются одновременно.
– Анна… – выдыхает он.
– Привет, – говорю спокойно, хотя губы уже не слушаются. – Я, кажется, помешала?
Ольга отступает на шаг, но не прячет глаза.
– Анна… всё не так, как ты думаешь.
– Правда? – усмехаюсь. – А что я должна думать?
Дмитрий подходит, пытается взять меня за руку.
– Послушай… Мы не хотели, чтобы ты узнала так.
– Правда? А когда вы собирались мне сказать. Или может я должна была вас застать с коляской? – голос ломается. – Семь лет, Дима! Семь лет я лечилась ради нас!
Он опускает взгляд.
– Я устал ждать, Анна. Я просто хотел семью.
– Семью? – я делаю шаг назад. – Так вот она где, твоя семья. В моей спальне с лучшей подругой.
Ольга вдруг поднимает подбородок.
– Он любит меня, Аня. Прими это. Я жду ребёнка. А ты бесплодна.
Всё.
Воздух выходит из груди. Мир мутнеет.
– Повтори, – шепчу.
– Я беременна, – произносит спокойно, будто ставит точку в чужой жизни.
Я чувствую, как ноги подгибаются. Сжимаю край стола, чтобы не упасть.
– Убирайтесь. Оба.
Дмитрий тянется ко мне:
– Подожди, мы…
– Вон!
Он молчит секунду, потом берёт Ольгу за руку и выходит.
Когда дверь захлопывается, я падаю на пол. Пальцы дрожат, сердце бьётся в висках.
Я медленно открываю сумку, достаю снимок УЗИ и кладу на пол. Мой долгожданный .
Наш…
Нет. Мой. Только мой.
Я закрываю глаза, и сквозь слёзы шепчу:
– Ты не пострадаешь, малыш. Даже если нас двое против всех – ты станешь моим счастьем.
Глава 2.
Не помню, как дошла до кровати. Наверное, просто упала. Всё тело будто налито свинцом, в голове – пустой гул, как после взрыва. Перед глазами снова встаёт лицо Ольги – её холодная улыбка и эти слова:
«Бесплодная. Он любит меня».
Я сжимаю подушку, будто она может заглушить боль, но не получается. Слёзы уже не текут – просто нет сил плакать. Хочется выть, но выходит только хрип.
– Господи… за что? – шепчу в темноту.
Ответа нет. Только гул в ушах и ощущение, что воздух режет лёгкие.
Я вспоминаю Диму – как он держал меня за руку в клинике, когда я плакала над очередным отрицательным тестом. Как гладил по волосам, шептал: «Не переживай, всё получится. Я рядом».
Лгал.
Спокойно, уверенно, с той же интонацией, которой говорил, что любит.
В груди будто ломается что-то. Я встаю, бреду на кухню. На столе – кружка, чай, недоеденный пирог. Всё так, как было час назад. Только теперь – чужое.
Дом чужой. Воздух чужой. Я в нём – лишняя.
Телефон мигает – сообщение. Сердце вздрагивает, но это не он.
Банально: доставка воды напоминает о заказе. А я улыбаюсь. Безумно, глупо, потому что уже не знаю, смеюсь я или плачу.
Открываю окно. Ветер бьёт в лицо, и вдруг накрывает отчаянная злость.
На него. На Ольгу. На себя. Особенно – на себя. За то, что не видела. Не чувствовала. Верила.
– Ну и дура, – шепчу отражению в стекле. – Какая же дура.
Тишина отвечает эхом.
К утру я так и не уснула. Встала, умылась, собрала волосы, натянула пальто.
Действия механические, как у человека, который ещё не осознал, что всё кончилось.
Выбрасываю в мусорку кружку, в которой он пил кофе. Вслед за ней – его любимый галстук, что остался на спинке стула. Каждое движение – как глоток воздуха.
– Хватит. Больше ни одной слезы, – говорю вслух. – Хватит.
И только тогда замечаю, что в руке всё это время держу снимок УЗИ. Сжимаю его до боли, прижимаю к груди.
– Прости, … Мы вдвоём. Но я не дам им нас уничтожить.
Слышу шаги в коридоре – и замираю. Дима.
Он пришёл.
Дверь открывается, и я вижу его: тот же костюм, та же уверенность, только глаза уставшие.
– Аня… – произносит тихо. – Нам надо поговорить.
– Уходи, – отвечаю. – Ты уже всё сказал. Только не словами.
Он опускает голову, но голос ровный:
– Не усложняй. Я понимаю, тебе тяжело. Но Ольга ждёт ребёнка. Я не могу ее бросить.
– А меня – можешь?
– Мы отдалились.
Я смеюсь. Горько.
– Отдалились? Да ты даже не пытался сблизиться! Постоянно избегал!
– Не начинай, – он морщится. – Я не хочу скандалов.
– Конечно, не хочешь. Скандалы портят имидж, да? Уважаемый бизнесмен, образцовый семьянин, который просто ошибся спальней.
Он молчит. И это молчание больнее любого крика.
– Я ухожу от тебя, – говорю тихо. – И не собираюсь плакать в подушку.
Он смотрит на меня настороженно.
– Что ты имеешь в виду?
– Развод. Прощай.
Я думала он станет меня удерживать, умолять не решать с горяча, но нет. Он просто развернулся и ушел.
Через пару дней я собрала вещи. Только я, чемодан и та самая бумажка с УЗИ, которая теперь кажется единственным смыслом. И переехала на съемную квартиру.
Глава 3.
На улице – холод. Осень вцепилась в город, как в остывшее сердце. Я иду вдоль дороги, не зная куда. Наверное, впервые в жизни у меня нет плана.
Я не помню, как оказалась у дома Ольги. Только холод. И дрожь.
Машина мужа стоит прямо у подъезда. Та самая. Серебристая. Дорогая.
Номер красивый не перепутаешь – я же сама ему этот номер выбирала, «чтобы удачу приносил».
Хочется выскочить, вломиться, всё разнести. Но я не могу двинуться. Сижу и смотрю, как в окнах на третьем этаже загорается свет. Шторы задернуты, но силуэты видны.
