Аида Янг
Измена. Брак закончен
Аннотация:
– Ты опять врёшь?
– Марина, хватит…
– Нет, Олег. Наш брак закончен.
Он врал мне каждый день. Секретарша звонила прямо домой и смеялась. Дети слышали ссоры и ждали отца, который уже выбрал другую.
Я терпела, надеялась, верила. Но правда оказалась хуже, чем я могла представить.
Теперь точка поставлена.
И назад дороги нет.
Глава 1.
Суббота. Будильник не звонил, но я всё равно проснулась рано – от тишины. Наша спальня всегда просыпалась шумом: чайник, радио на кухне, смех детей. Сегодня – ровная пауза. Я вытянула руку на соседнюю половину кровати – холодно.
– Олег? – позвала тихо.
Из ванной ответил шум воды. Я перевернулась на спину, посмотрела в потолок. Ничего особенного. Просто мысль из тех, что приходят не к месту: мы давно не смотрели вместе один и тот же фильм до финальных титров.
– Ты куда? – спросила уже у двери, когда он вышел в полотенце, мокрые следы на полу.
– В спортзал, – привычно отозвался. – С Артёмом. Потом заедем в офис: договор доделаю и приеду.
– Сегодня же суббота. Ты обещал отвезти Веру на танцы.
– Отвезу. К одиннадцати вернусь.
Он улыбнулся. Щёлкнул телефоном, взял со стула рубашку. Рубашку, которую я гладила вчера вечером – не футболка для спортзала. Белая, хорошо сидит на нём.
– В спортзал? – я подняла бровь.
– После. Сначала заеду в типографию, там пыль. Нормально.
Нормально. Я молча прошла на кухню, поставила чайник, достала тарелки. Дети прибежали по очереди: Вера – в носках с ромашками, Лёва – сонный, волосы торчат. Сели, спорят, кому достанется последний сырник. Олег вышел в костюме. Галстук не стал, верхняя пуговица расстёгнута. Заметила новые запонки – таких у него не было. Треугольные, с маленькой тёмной вставкой.
– Пап, ты меня точно отвезёшь? – Вера глянула на него снизу-вверх.
– Конечно. Я же сказал, – он поцеловал её в макушку, поднял на руки, покружил. – Я мигом.
У двери заметил свой портфель, остановился, достал кошелёк. Купюры, пластиковые карты, чек из кофейни. Я случайно увидела название – "Seasons". У меня пересохло в горле. "Seasons" – не кофейня, ресторан на Тверской. Поздно, может, был там с кем-то из партнёров. Или без меня. Неважно. Важно, что он сейчас надевает рубашку в субботу утром «в спортзал», а чек – вечерний.
– Что? – он поймал мой взгляд.
– Ничего, – сказала я, и это «ничего» застряло между нами.
Он ушёл быстро, будто боялся опоздать не в спортзал, а куда-то ещё. Дверь хлопнула – и дом снова стал нашим: шум ложек, просьбы, «мама, где мой конструктор», «мама, можно мультик?». Я собрала рюкзаки, проверила бутылки с водой. Вера встала перед зеркалом в коридоре, заправляет лосины в носки, серьёзное лицо.
– Мам, а почему у папы новые запонки, а у тебя серёжки старые? Давай купим тебе новые.
– Купим, – пообещала я и поцеловала её в висок. – Сегодня ты звезда, надо успеть на репетицию.
Мы успели. Я сдала Веру преподавателю, Лёва увязался со мной в сад – по дороге: «А после обеда мы будем строить башню, да? Самую высокую?». «Будем», – твердила я и думала про белую рубашку.
На вахте в садике дежурная Нина Васильевна прокатила пальцем в журнале:
– В понедельник открываем новый набор. Вы посмотрите потом списки, у нас один мальчик из вашей группы переходит. Мама устроилась в офис рядом с вашим мужем. Говорит, знакомый.
– Ага, хорошо, – сказала я машинально.
Группа уже гудела. Наши сорок малышей – шум, как на рынке, только добрый. Мир понятных задач: шнурки, аппликации, “пальчики вместе, молодцы”. Я заправляла резинки на коврике, снимала с кого-то шапку, выслушивала переживания про «Кирилл сказал, что динозавр – это я». И усталость таяла. Здесь всё четко: если ребёнок плачет – обнимаешь, садишь рядом. Если кто-то толкается – разделяешь, объясняешь. Нет абстрактных «поговорим вечером», «потом обсудим» и «сейчас не время». Всё по-честному.
К десяти позвонила Вера: «Мам, нас отпускают раньше, за мной папа не приехал». Я сглотнула.
– Сиди в холле, я бегу, – сказала ей и побежала – реально, почти бегом – через двор, через стоянку. Дождя нет, но под ногами мокровато после ночи, кроссовки ловят эту влажность. Иду быстро. Звоню Олегу – недоступен. Секунд через тридцать перезванивает сам.
– Я уже еду. Пробка. Заберу её и отвезу домой, – без приветствия, ровно.
– Ты обещал к одиннадцати.
– Я на внешнем, дальше поедет быстрее. Не начинай, пожалуйста.
Не начинай. Это у нас последнее время как «доброе утро».
Когда я дошла до зала, Вера уже сидела на скамейке, обнимает колени, тренер на телефоне: «Папа сказал, через пять минут». Я присела рядом.
– Поедем с тобой вместе.
– Папа сказал, что уже внизу, – сказала тренер. И правда – через минуту он появился. Без галстука, но в той же белой рубашке. Я отметила взглядом рукава – закатаны неряшливо. На щеке тонкая белая полоска – след от бритвы: бежал, торопился.
– Поехали, – сказал он дочери, меня как будто нет.
– Я с вами, – сказала я.
– У тебя же работа.
– Перерыв. Мне интересно, как выглядит ваша пробка, – улыбнулась и взяла Верину сумку.
В машине тихо. Вера рассказывает про новое упражнение, Олег кивает в нужных местах. Я смотрю на магнитолу: Bluetooth недавно коннектился к «iPhone А.» Раньше было «Олег iPhone». Лёгкая мелочь, которую я бы не заметила месяц назад. Теперь – замечаю всё.
– Кто такая «А.»? – спокойно спрашиваю.
– Артём. У него айфон жена настраивала, назвала по первой букве, не знаю, – выстреливает он быстро, будто репетировал.
Вера выходит у подъезда, машет рукой из окна. Мы с Олегом остаёмся вдвоём. Я не захлопываю дверь сразу.
– Ты куда дальше?
– В офис. У нас накладка по договору.
– На Тверской? В «Seasons»? – произношу уже почти спокойно.
Он на секунду теряется. Краешек глаза.
– Это ресторан. Там была встреча вчера. Партнёры из Питера. Я тебе говорил.
– Не говорил.
– Забыл. Можешь не устраивать сцену во дворе? Люди смотрят.
Люди смотрят. Конечно. Это у нас как «не начинай». Я закрыла дверь, махнула Вере ещё раз, поднялась домой. Залила себе чай. Не кофе – чашка чёрная от вчерашнего хлопотного вечера, так и стоит в раковине, надо бы помыть. Я не помыла. Открыла ноутбук. Общий семейный календарь, который мы бросили вести год назад, но он остался подключённым ко всем устройствам. На сегодня у Олега «встреча: 12:30 – типография». На завтра ничего. Вчера пусто. Никаких «Seasons». Ладно. Не всё отражается в календарях.
В двенадцать я снова была на работе в садике. Смена, уроки труда. Мы с ребятами клеили кораблики из бумаги. Саша вечно рвёт клей-карандаш зубами, я отбираю: «Саша, рот – не инструмент». Смех. Бегают, соревнуются, чьи паруса выше. Я держусь за эти простые вещи, как за перила. Потому что если начать думать – скатишься куда-то, откуда сложно вылезти.
В час дня – звонок от завхоза: «Марина Сергеевна, у нас поставка полотенец, надо принять». Пошла на вахту, расписалась. Встретила маму новой девочки, худенькая, шустрая, с аккуратным хвостом. Мы уже знакомились – Катя, бухгалтер, устроилась в фирму «Олег&Партнёры».
– Вы же у Олега работаете? – спросила я, подбирая коробки.
– Нет, я в соседнем здании. Но у нас общий подрядчик по печати. Ваш муж – умница, быстро всё согласовывает. И секретарь у него – огонь, но… – она осеклась, увидев моё лицо, – в смысле, очень шустрая. Даже слишком.
– Шустрая – это хорошо, – ответила я и поняла, что голос прозвучал сухо.
Катя замялась, потом сказала:
– Извините. Я так… без подтекста.
– Ничего, – отрезала я. – Спасибо.
Вернулась в группу, но мысли крутились вокруг одного слова: «секретарь». Да я не слепая и не глухая. Девочка у него действительно появилась весной. Я видела её один раз, когда заезжала в офис с пирогом на день рождения Олега. Высокие каблуки, гладкие волосы, красная помада, аккуратная юбка. Она вскинула глаза на меня, как на проверяющего. Тогда я решила, что ревновать глупо. Наверное, я хотела так думать.
