Annotation
Кайл «Цербер» Бойтон, чемпион UFC, не привык к постоянному вниманию прессы и давлению, но предстоящий бой, чтобы защитить титул, с давнем соперником ставит под угрозу не только его карьеру, но и внутреннее равновесие. Сиена Пайн, успешная модель, также знает цену славы – за красивым фасадом гламурной жизни скрываются некрасивые истории.
Их встреча становится неожиданным убежищем от жестокого мира публичности. Оба понимают, что их борьба похожа, хотя они стоят на разных сторонах баррикад. Кайлу нужно сосредоточиться на бою после травмы. Сиене необходимо найти силы, чтобы справиться с демонами прошлого и признать проблемы настоящего.
Вместе они пытаются противостоять давлению со стороны общества и своих профессий, но сможет ли их связь выдержать шторм, когда весь мир будет против них?
Сильнее обстоятельств
Пролог
1. Пирог из яиц, собачья выставка для приличной публики и была не была
2. Мужчины в костюмах, очередной приступ головной боли и имя
3. Как сопляк, душевный мужик и шакалы
4. Интрига, леди с мокрыми трусами и вкусный нокдаун
5. Голос разума, нежный хук справа и испанский стыд
6. «Всего», взрыв мозга и трэш-ток
7. Сила земли и травы, подвох и «больше»
8. Плохой знак, странные идеи и взрыв мозга
Конец ознакомительного фрагмента.
notes
1
2
3
4
5
Сильнее обстоятельств
Пролог
Толпа ревела, как дикий зверь, впиваясь взглядом в каждое наше движение. Скрежет клетки эхом отдавался в черепе — словно гвозди по металлу. Четвертый раунд. Последний перед решающим. Я чувствовал запах пота, крови и адреналина, который заливал воздух. Мой соперник, этот ублюдок Хардман, не давал мне ни секунды передышки. Его удары сыпались, как пули из автомата в каком-нибудь ублюдском кино, берущем спецэффектами, и я едва успевал блокировать их. Чертов позер, играющий на камеру! Наверняка и срет, думая о ракурсе!
Боль взорвалась в колене внезапно, будто кто-то всадил нож прямо в сустав. Я почувствовал, как нога подломилась, но нашел в себе силы удержаться. Голова кружилась, но я видел Хардмана — он готовился добить меня. Еще один удар, и все: либо травма станет полной, либо я окажусь на канвасе. Пояс чемпиона ускользнет. Нет. Только не это. Только не снова смотреть на довольную рожу Хардмана, когда он подпишет очередной рекламный контракт и дальше будет выставлять себя клоуном, делая это еще большей нормой.
UFC и так слишком низко прогнулся под эти гребаные личные бренды и соцсети.
Я стиснул зубы так сильно, что челюсть заныла. Кажется, еще немного, и я разгрызу капу ко всем чертям.
«Цербер, ты, сука, соберись, — прошипел я себе под нос, — разбей это лицо, как и хотел».
Толпа слилась в одно мутное пятно, музыка и крики растворились. В голове осталось только одно: сейчас или никогда. Я выключил боль, выключил страх, выключил все, кроме цели. Хардман сделал шаг вперед, замахиваясь для удара.
Идеальный момент. Четвертый раунд. Не смогу нокаутировать сейчас, то точно не смогу в пятом.
Я рванул вперед, как спущенная пружина. Левый хук — мощный, точный, как выстрел. Прямо в челюсть. Время будто замедлилось: я видел, как его глаза расширились, как тело обмякло, теряя контроль. Удар пришелся точно в цель. Хардман, гребаный «Гладиатор», рухнул на пол.
Тишина. На долю секунды стало тихо. А потом взрыв — толпа взревела, рефери начал отсчет, а я стоял над Хардманом, тяжело дыша, чувствуя, как кровь пульсирует в венах.
Победа. Боль в колене больше не имела значения. Пояс был моим.
1. Пирог из яиц, собачья выставка для приличной публики и была не была
Пять месяцев спустя
Кайл
— Почему с тобой всегда так тяжело? — устало причитала Дженис, расхаживая на своих каблуках взад-вперед по спортивному залу. Их цокот уже не был таким нервирующим, но все равно меня каждый раз раздражало, когда она приходила в зал, чтобы вывалить на меня очередной перечень мест для продвижения моего сраного бренда и прибавления лишних баллов к репутации. — Просто выставочный бой. Поддержишь детские программы, поболтаешь с детьми, ответишь на их вопросы…
Я продолжал жать штангу, чувствуя, как кровь стучит в висках. Слова проникали сквозь пот, вызывая желание послать все это куда подальше. Но я знал: если позволю себе такое, Дженис тут же напомнит, сколько раз вытаскивала мою задницу из неприятностей и скандалов. Она была хорошим менеджером — чертовски хорошим. Кроме того, избавила меня и от общения с пиар-командой, рассказывая все необходимое. И именно поэтому я терпел ее бесконечные причитания. Но как любая женщина она слишком часто делает мозги, зациклившись на чем-то. Не завидую ее жениху. Хотя…
Темные волосы, слегка итальянские черты лица, стройная фигура, длинные ноги — я понимал, что ее Брайн явно знает толк в красотках, но мне после трех лет работы видится в ней уже кто угодно, но не женщина. Надо же было умудриться до такого дожить.
— Я же уже согласился на гала-что-то в Центральном парке, — напомнил я, вытираясь от пота. — Приду в одежде от какого-то пижона, выпишу чек.
— Это в поддержку детской больницы, — устало напомнила Дженис. — А выставочный бой в поддержку их реабилитации, физиотерапии, спортивных программ.
— Да ну на… — Я оборвал фразу, видя, как она закатывает глаза. Дженис была мастером этого движения, словно я не взрослый мужик с кулаками, способными с одного удара нокаутировать, а капризный подросток, который отказывается делать уроки. — Хватит уже этих мероприятий. Я же не модель, чтобы везде щеголять и улыбаться. Боец я или кто?
Она остановилась, скрестив руки на груди, и посмотрела на меня так, будто пыталась решить: укороченную версию нотаций мне выкатить или пройтись полным списком.
— Ты — боец, Кайл. Но знаешь, что создает бойцов? Не только удары. Это бренд, имидж, то, как тебя воспринимают люди. Если ты хочешь продолжать получать контракты, зарабатывать деньги и не быть забытым, придется немного поиграть в эту игру. Иначе через год тебя просто забудут.
Я вздохнул, чувствуя, как правда проникает даже сквозь мою усталость. Дженис всегда умела давить там, где больнее всего. А я знал эти правила, подписывая контракт с UFC.
— Ладно, — сказал я, поднимаясь с лавки. — Выставочный бой, дети, вопросы. Что еще?
Она чуть заметно улыбнулась, словно победа далась ей слишком легко.
— После этого нужно будет записать короткий ролик для социальных сетей. Специально для твоих подписчиков. Просто расскажешь, почему важно поддерживать спортсменов будущего. Ничего сложного.
Я усмехнулся.
— А потом? Пойти в церковь? Испечь пирог со своими яйцами?
— Всего лишь гала-вечер в парке, — невозмутимо ответила она, доставая телефон и что-то быстро печатая. — Я тебе еще напомню. Там просто отдохни и не нарвись на какой-нибудь конфликт. Будет очень приличная публика. Центральный парк. И не забудь, что у тебя еще в зале встреча с детьми.
Дженис развернулась и направилась к выходу, ее каблуки снова зацокали по бетонному полу. Я проводил ее взглядом, чувствуя легкую благодарность за то, что она хотя бы не стала давить дальше. Дженис действительно была хорошим менеджером. Иногда слишком хорошим.
***
Через несколько дней я стоял в углу ринга перед группой детей, которые смотрели на меня с благоговением. В их глазах я был героем, человеком, который мог побеждать любых противников. Они не подозревали, что бо́льшую часть времени я просто старался не сорваться и послать всех к черту. В их возрасте бои и мне казались чем-то необычным. Чем-то, где главное — это сила, тренировки и техника.
Я вспомнил, как в детстве сидел с отцом на потрепанном диване после его смены на заводе. Мы ели попкорн из миски, которую мама в дни, когда не было боев, не разрешала выносить из кухни с едой, и смотрели бои по телевизору. Тогда все было так просто: победитель — это тот, кто сильнее, быстрее, умнее. Я верил в эту картину мира, потому что она была чистой, понятной. Никаких серых зон, никаких сделок за кулисами. Просто два парня в клетке, на ринге, которые доказывали всем, что они лучшие. А мой отец всегда говорил: «Смотри внимательно, сынок. Это не про боль. Это про характер».
