С интересом наблюдала за мчащимися мимо автомобилями, испытывая зависть к тем, кто путешествует в собственных машинах. Им не грозит быть придавленными к стеклу – они наслаждаются комфортом и уютом.
Осталась всего одна остановка. Извиняясь, я толкалась между пассажирами, стремясь добраться до выхода.
– Девушка, я тоже выхожу на следующей! Вы интересуйтесь, кто будет выходить, прежде чем толкаться! – пробурчала одна из женщин, крепко держась за поручень.
Я виновато кивнула, чувствуя, как от спёртого воздуха у меня закружилась голова. Во рту собралась кислая слюна, и я с трудом сглатывала её, понимая, что ещё немного – и меня стошнит.
Когда дверь распахнулась, я грубо подтолкнула стоящую передо мной женщину и выбралась на свежий воздух, опуская голову и тяжело дыша.
– Никакого воспитания! – возмущённо произнесла она, проходя мимо.
Эта поездка стала одной из самых мучительных в моей жизни. Я медленно направлялась к поликлинике, переводя дыхание. Солнце неумолимо палило в макушку, и я старалась держаться в тени деревьев, ненавидя это чёртово лето.
В поликлинике царили свежесть и прохлада. Я стояла у регистратуры в очереди, ожидая свою карточку. Передо мной стояла мама с пятилетней дочкой: она спорила с работниками регистратуры из‑за того, что ребёнка не хотели принимать без предварительной записи. Я терпеливо дожидалась окончания их дискуссии. Женщина, не добившись своего, в конце концов психанула, отошла в сторону с дочкой и пропустила меня к окошку.
К счастью, мою карточку нашли быстро, и я решила следовать совету Лены, направляясь к кабинету лора. Однако, увидев длинную очередь в коридоре, я разочарованно поинтересовалась, кто последний.
Меня отправили поспрашивать дальше, так как здесь не было крайнего. В конце концов я нашла человека, за которым могла встать, и меня охватило уныние при мысли о том, что целый день придётся провести в больнице только ради одной подписи. Дети, словно бешеные, носились по коридору, а родители пытались их усмирить. Малышей можно было понять: сидеть часами на одном месте – настоящее мучение.
Я подошла к парню, за которым заняла очередь. На вид он был моего возраста.
– Привет! Слушай, не мог бы ты придержать за мной очередь? Я только начинаю проходить осмотр и надеюсь собрать за день больше одной подписи…
Парень смущённо кивнул.
– Хорошо.
Я облегчённо выдохнула, расплывшись в улыбке.
– Спасибо большое.
Я отошла в сторону и начала вчитываться в списки врачей. К счастью, простым карандашом были помечены кабинеты, где находились специалисты. Я металась по этажам, занимая очереди. К офтальмологу было меньше всего желающих, поэтому я решила честно отстоять эту очередь.
Получив подпись от врача, я поспешила занять место под кабинетом невропатолога. Оказалось, что очередь двигалась гораздо быстрее, и я прибежала как раз вовремя.
Следующий врач – гинеколог, самый неприятный для меня специалист. Я вошла в кабинет, поздоровалась и положила на стол свою карточку и бланк.
– Присядь, – попросила медсестра, указывая на стул.
Я послушно села, сложив руки на коленях.
– Есть жалобы? – спросила женщина‑гинеколог, записывая что‑то в своём журнале.
– Нет, – ответила я.
– Сколько тебе полных лет?
– Шестнадцать.
Врач сделала ещё одну пометку, не отрывая взгляда от записей.
– Мальчик был?
– Да, – выдавила я, нервно сглотнув.
– Хорошо. Назови дату последней менструации и полезай на кресло. Я возьму у тебя мазок на флору, результат сможешь получить через два дня в сто первом кабинете.
Я потирала ладони и тихо проговорила:
– А можно обойтись без осмотра? Мне только подпись нужна для формальности. Я правда себя хорошо чувствую, меня ничего не беспокоит.
Врач отвела взгляд от записей и, дружелюбно улыбнувшись, ответила:
– Осмотр обязателен. Я не могу подписать, что ты здорова, без осмотра. Возможно, у тебя есть проблемы со здоровьем, и они, к сожалению, не всегда дают о себе знать… Не волнуйся, осмотр займёт меньше минуты. Теперь повтори последнюю дату менструации и – смелее за ширму.
Я тяжело дышала, пытаясь сосредоточиться на дне, когда у меня были последние месячные. Извинившись, я достала из рюкзака телефон и посмотрела в календарь, где помечала эти дни.
– Нашла! Двадцать четвёртого мая…
Врач вскинула бровь, внимательно присматриваясь к моим глазам.
– С какого возраста началась первая менструация?
– С одиннадцати…
Гинеколог переглянулась с медсестрой, а затем вернулась ко мне с серьёзным взглядом.
– Тебе шестнадцать лет, первая менструация началась вовремя, и к этому возрасту цикл должен был уже отрегулироваться…
Я лишь пожала плечами и спокойно ответила:
– У меня месячные очень редко идут регулярно, обычно бывают сильные задержки. Я говорила об этом маме. Она сказала, что у неё было так же, и она ходила по врачам, которые прописывали гормональные таблетки, но они не помогали. Цикл у неё отрегулировался самостоятельно ближе к тридцати годам… Поэтому ни я, ни мама не стали бить тревогу.
Гинеколог внимательно выслушала меня, а затем произнесла:
– С этим нужно разобраться. Я отправлю твой мазок на несколько анализов. Это нехорошо, что у тебя такие большие задержки. И ты обязательно должна прийти ко мне ещё раз, чтобы я смогла прописать тебе лечение. А сейчас давай посмотрим на состояние твоих органов. Если всё будет в порядке, я подпишу бланк о том, что ты здорова. Но ты обязательно должна вернуться ко мне на приём, договорились?
Я кивнула и нерешительно встала со стула, направляясь к ширме.
Я постелила одноразовую пелёнку на кресло, сняла нижнюю часть белья и устроилась на нём, укладывая ноги на подставки. Лёжа в неловкой позе, я старалась утешить себя мыслью о том, что осмотр займёт всего минуту.
Гинеколог вошла за ширму, надев синюю перчатку. Она внимательно рассматривала различные палочки, стёклышки и инструменты. Женщина подошла ко мне с зеркальцем, заглянула в глаза и успокаивающе произнесла:
– Будет немного неприятно, но постарайся расслабиться, чтобы это не так сильно ощущалось.
Я откинула голову назад, перевела дыхание и почувствовала, как в меня вводят эту пластиковую штуку. Осмотр действительно прошёл быстро. Когда врач достала зеркальце, я уже собиралась подняться, как она меня остановила.
