Глеб глубоко дышит и я кожей чувствую его дыхание. Мне становится щекотно. По телу пробегает волна мурашек. Я поднимаюсь на ноги и Глеб встаёт одновременно со мной. Я не сразу понимаю, куда он смотрит, куда-то ниже моей головы.
Опускаю взгляд и становится ясно, в чём дело. Стою перед ним в одной майке без лифчика. Так что легко можно очертания груди разглядеть. И он разглядывает. Хотя, чего это я? Он и так мою грудь видел, когда раздевал в первый день.
— Спасибо. — Он отводит глаза, и я краснею.
Смотрел он, а стыдно мне! Да что это такое?
Позже, когда мы сидим за столом, Глеб рассказывает, что расставил в лесу шумовые ловушки на случай, если кто-то появится в этой глуши. Так у нас будет преимущество. Мы здесь за пятьдесят километров от города и в двадцати километрах от ближайшей деревни.
Проходит три напряжённых дня. В них ничего не происходит, но я каждую секунду жду подвоха. Реагирую на любой скрип, вскакивая, потому что мне кажется, что Витя найдёт меня в любой момент. Без телефона я совсем отрезана от жизни. И я никуда не выхожу из этого дома.
По-началу было много всяких событий, и я не замечала проблемы. Но сейчас мне здесь не нравится. Дом кажется мне холодным и серым. Здесь нет человеческих условий, мягкой кровати или ванной с горячей водой. А чтобы помыть мои длинные волосы, вообще нужны танцы с бубнами. Мне не хватает моих вещей и связи с миром. И ещё еда… Она ужасная. Каша и консервы. Вот и весь рацион.
И я ничем нормальным заняться не могу. Только убираюсь, чтобы дом не зарос грязью. Иногда гуляю вокруг двора. Хотя Глеб против. Он советует мне вообще не выходить. В остальное время я читаю книги, которых в доме целых пять. Есть ещё телевизор, но он так паршиво тут ловит, что ничего нормально не посмотришь. Но хоть что-то. Хоть как-то отвлекает от страха, что муж меня найдёт.
Мне хотелось бы пообщаться с Глебом получше, понять, что он за человек и зачем спас меня, но он тот ещё молчун. Лишний раз слова из него не вытянешь. Причём только со мной он такой неразговорчивый. Каждый день я слышу, как он созванивается по работе со своим подчинённым. Не знаю, чем Глеб занимается, но из разговоров понимаю, что у него есть какой-то бизнес.
За эти дни столько всего навалилось, что я чувствую, как нервы начинают сдавать. Страх и стресс буквально выжгли меня. Меня всё раздражает. Обстоятельства, отсутствие комфорта и молчун Глеб. Очередным утром я не выдерживаю. Меня уже тошнит от одного вида этой пресной каши.
— Сколько ещё мы будем это есть? Нужно купить нормальной еды. И мне нужен телефон. Хотя бы чтобы новости читать. Я тут, как в вакууме! — начинаю я, когда Глеб доедает свой завтрак. Меня такое раздражение окутывает. Понимаю, что Глеб не виноват, но меня несёт.
Он окидывает меня недобрым взглядом и встаёт из-за стола. Проходит к камину. Я иду за ним.
— Чего ты молчишь?
— Если ты хочешь изысков и люксовых условий, их не будет. Новости есть в телевизоре. Что-то ещё? — спрашивает спокойно, но я слышу в голосе сталь.
— У меня есть украшения. Их можно продать и купить сюда всё необходимое. — Убираю волосы за ухо и показываю на свои серёжки с бриллиантами.
Глеб хмыкает и делает шаг ко мне. Касается мочки моего уха и рассматривает серёжку. У меня сердце начинает колотиться с бешеной силой. Нервы истощены. Я так устала переживать, что мне хочется хоть чего-то хорошего. И я улавливаю это даже в простом касании. Оно почему-то мне приятно. Жар приливает к лицу. Мне становится неловко от своей реакции.
— Ну что? — Я убираю волосы обратно.
— Нет. Продашь их, и облегчишь мужу задачу, как найти тебя.
— Ну хоть что-то можно сделать?! Я не могу вечно жить в лесу в таких условиях! Это кошмар!
— Сплошные капризы, — неожиданно резко говорит Глеб. — Я пытаюсь помочь тебе, а ты ведешь себя как зажравшаяся барышня. Всего-то нужно немного переждать и не высовываться, пока я решаю проблему! Или ты хочешь обратно к мужу, который кулаки об тебя чесал? — Смотрит на меня тяжело дыша, хмурится. — Здесь не люкс, но зато есть свобода. Силой тебя никто не держит.
У меня перехватывает дыхание.
— Значит, я капризная, а ты герой, да?
— Говорю, как думаю. Что-то ещё хочешь сказать?
— Да, знаешь ли. Накопилось. Может, расскажешь хоть что-то о себе? Ты ходишь тут сам себе на уме. Мы почти не говорим.
— Это ничего не изменит. — Складывает руки на груди.
— Об этом и речь! Ты закрытый, как заклинившая дверь, не идешь навстречу. Говоришь, что помогаешь, но я человека рядом с собой не вижу. У тебя хоть телефон есть, чтобы с людьми говорить. Мне тоже нужно общение. И я хочу знать, с кем живу под одной крышей! Я благодарна тебе за помощь. Правда. Но меня напрягает, что за всё это время мы ни разу не поговорили толком. Я тебя не знаю! Не понимаю кто ты и зачем помогаешь. Но почему-то ты считаешь, что я должна тебе доверять. Ты, как бесчувственная машина, не проявляешь ни внимания, ни сочувствия. У голосового помощника в умной колонке больше эмпатии, чем у тебя!
— А тебе бы больше понравилось, если бы я был говорливым душкой и ублажал тебя по вечерам?
— Чего? — Хватаю ртом воздух от возмущения. — Я такого не говорила!
— Да? — Делает шаг на меня и произносит, глядя в глаза: — А по-моему ты меня хочешь.
Да как он смеет! Кретин! Идиот!
— Это неправда! Я не такая! — Мне вдруг так стыдно становится, что он так мог обо мне подумать. Чувствую, как уши краснеют и щёки горят. — Клянусь! — Закрываю лицо руками.
— А чего ты расстроилась? Не надо. Я и сам не против такого расклада, раз тебе человека рядом не хватает. Давай. Ты мне сразу понравилась. — Напирает на меня.
Я убираю руки от лица и смотрю на него ошарашенно. Глеб делает ещё шаг, сокращая между нами всё расстояние, и я упираюсь спиной в стену.
— Переспим?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
